Цивилизационная энергия против «уменьшительного национализма»

От редакции. Мы публикуем небольшой текст автора телеграм-канала «Красная Скифия», с основным содержанием которого согласны. Но всё же в очередной раз должны заметить, что «спор о национализме» очень часто превращается в спор о терминах. Часто (в том числе и у данного автора) под «национализмом» подразумевается только узко «этнический», буржуазный национализм западного типа.

Однако понятие «национализм» многозначно, и, в частности, в национально-освободительном, антиколониальном дискурсе основных мировых цивилизаций – Китая, Индии, Африки, Латинской Америки – под ним чаще всего подразумевался не этнический, а именно цивилизационный, объединяющий «национализм».

В истории русской мысли мы видим понятие «общеевразийский национализм» основоположника евразийства Н.С. Трубецкого, который, таким образом, не отрицал национализм, но придавал ему более широкий смысл – самостоятельности России-Евразии как надэтнической общности. Причём каждый из составляющих эту общность народов имеет свой «национализм», который не направлен против целого, а чувствует себя его неотъемлемой частью.

Поэтому мы считаем, что надо не отбрасывать само слово «национализм», а наполнять его положительным, созидательным содержанием.

***

Русский национализм и цивилизационная русскость — это не одно и то же, и более того: одно никогда не станет другим. Национализм сам по себе – дитя буржуазной Европы XIX века. Он был нужен вполне для конкретных целей: чтобы нормандцы и окситанцы стали французами, чтобы сицилийцы и миланцы стали итальянцами и т.д. Он был нужен буржуазии для консолидации и создания национальных государств в Европе.

И для России это в принципе невозможно. Начиная с того момента, как Рюрик прибыл в Новгород. Логика крови и почвы не могла действовать там, где жил вместе славянин, карел и варяг, о какой этнической замкнутости можно говорить, когда у нас рядом был Булгар, хазары, греки?

Копирование западных моделей нации-государства – провал для России. В национализме при всем показном величии русские оказываются одними, которые должны конкурировать за выживание и соответственно подавлять других. То есть — вечная оборона, вечное сжатие, вечное чувство угрозы. Такая Россия всегда будет малой и ущербной. И в ней не будет никакой особенности.

А цивилизационная русскость — это совсем другое. Это не этнос, а целый мир. Мир миров, как сказали бы мой коллега Алексей Дзермант. Народ-ось, способный сплавлять в себе десятки и сотни культур, превращая их в единый организм, при этом сохраняя и их, и себя. Русскость в этом смысле — всегда соборность и никогда не исключение. Это притяжение, но никак не сегрегация. И вбирает в себя всё — от Византии и степи до Кавказа и Сибири.

И этнические русские занимают не роль хозяев и не роль прислуги, а роль служителей целого. И вот тут у националиста начинается истерика: «Ага! Вы оправдываете, что русские должны всем прислуживать!»

Нет. И вот почему. Прислуживать — это выполнять чужую волю ради выгоды или страха. Это раболепие. Низкопоклонство. Это то, что делают националисты, копируя Запад и говоря, что они более Европа, чем сама Европа.

Служить — значит нести историческое бремя, быть стержнем, держать крест, который нести больше некому. Это не унижение, а высшая форма силы. Пастырь служит пастве, но он не прислуживает овцам — он ведёт и держит их на себе. И это своего рода форма духовного лидерства, на которую способен далеко не каждый.

Этот экзамен не прошли ни поляки, ни литовцы. Его сначала прошли, а потом с треском провалили греки. Мы достигли лучшей своей формы при СССР, но сейчас, конечно, в некоем упадке. Но у нас есть огромный внутренний ресурс все это пересилить.

Русские именно в этом смысле — народ-жрец, народ-ось, народ-миссия. Их задача — цементировать общее пространство, быть тем центром, без которого всё развалится. Вот почему Россия всегда была и остаётся соДРУЖЕСТВОМ, а не этнократией.

Национализм делает русских слабыми, вечно оглядывающимся по сторонам. Цивилизационная русскость делает русских сильными — народом, который может интегрировать и татар, и башкир, и якутов, и чеченцев, и финнов, и грузин, и всех, кто входит в общее русское пространство.

Это и есть скифское ядро русской истории — не узкая этничность, а свободная энергия, которая соединяет Восток и Запад, Север и Юг. Когда я говорю о «скифском», речь не о крови и не о фольклорной экзотике.

Скифское в нашем случае — это архетип цивилизационной энергии: способность двигаться, соединять и служить целому. Это свобода открытого пространства, соединённая с дисциплиной пути, не распад, но соборность, вбирающая множество племён, языков и вер. У степи всегда была своя этика: ты силён ровно настолько, насколько способен взять на себя дальний переход и привести других к воде. В русской форме эта этика стала стержнем.

Скифо-сарматский пласт задал тип движения и воинскую демократию. Алано-тюркский и ордынский опыт привнёс институт служилого порядка, дороги и связность (ям, курьерская и речная логистика, фронтир как школа жизни). Славянство дало общинность, к круговой ответственности. Византия — церковность и соборность. Казачество — инициативу фронтира. Империя закрепила это в больших пространствах, а СССР довёл принцип до надэтничной вершины: лояльность не к роду, а к делу, к общему будущему.

Советский опыт показал пик этой формы: надэтничная идентичность, интернационализм как соборность, мобилизационная готовность строить и защищать. Сегодня многое ослабло, но ресурс не исчез: стоит вернуть служение как норму, фронтир как школу, справедливость как политику набора в общее дело — и скифское снова даст тягу.

И выбор тут прост: либо «маленькая Россия» по западным калькам (или вы думаете, что Запад даст вам быть «Британской империей»?), либо Россия как великая евразийская цивилизация.

Я думаю, выбор этот выбор очевиден. Да, скифы мы!

«Красная Скифия»