Целостность и активизм в антропологии Ивана Киреевского и Николая Федорова как противовес атомизации и пассивности современного общества

Целостность и активизм в антропологии Ивана Киреевского и Николая Федорова как противовес атомизации и пассивности современного общества

Суть российской философии — в неутомимой жажде решения «проклятых вопросов», жажде мучительной, полной страха и беспокойства. Но именно эта жажда лежит в основа­нии философской рефлексии, и именно благодаря ей русское любомудрие восстанавлива­ет достоинство и серьезность тем, которые для других стали немодными или просто неразрешимыми.

В эту традицию прекрасно вписываются идеи, выдвинутые отцом русского славяно­фильства — Иваном Васильевичем Киреевским и родоначальником космизма — Николаем Федоровичем Федоровым, философами, представляющими разные темпераменты и раз­ное миросозерцание, но в обоих случаях оказывающимися чрезвычайно влиятельными. Между ними существует ряд расхождений, глубоких различий, и я не намереваюсь это стушевывать, но моя цель не состоит в презентации этой разницы, равно как и в аналити­ческом сравнении обеих теорий, проектов (хотя это было бы, несомненно, интересным и поучительным). Мне важно отметить присущее их творчеству стремление к преодолению общественной пассивности, замаскированного, часто несознательного нигилизма и тупого прозябания, ориентированного только на собственное «Я» и только на настоящее.

В этом плане как Иван Киреевский, так и Николай Федоров являются глубокими ана­литиками и критиками наличного состояния человечества. Они пишут драматичную карти­ну современного общества, но на самом диагнозе не останавливаются: диагноз — лишь исходная точка для выработки рецепта и получения соответствующего средства, призван­ного пробудить человеческое сознание. Основной идеей проектов Киреевского и Федорова является преодоление всеобщего распада, который движется по нарастающей: распада человеческой натуры, памяти, семейных общественных и трансцендентных связей, — и восстановление целостности, единства, преображение хаоса в космос.

Переходя к более конкретным выводам, стоит подчеркнуть динамический аспект ан­тропологии Киреевского. Главный теоретик славянофильства подчеркивал грешность че­ловеческой натуры, возможность или даже склонность к постоянному блужданию, нераз­личению добра и зла, упадничеству. Как показывают его труды, а также личный путь, че­ловек не рождается в мир завершенной, статичной структурой, он — живая личность, кото­рой постоянно надо работать над собранием всех разнородных сил своей души, над своим духовно-душевно-телесным строем. В статье «О необходимости и возможности новых начал для философии» он пишет: «Внутреннее сознание, что есть в глубине души живое общее средоточие для всех отдельных сил разума, сокрытое от обыкновенного состояния духа человеческого, но достижимое для ищущего и одно достойное постигать высшую ис­тину» (Киреевский 2007, с. 272).

Киреевский пытается найти альтернативу для экспансивной культуры Запада, кото­рая, по его мнению, экспортирует в мир абсолютизированный рационализм, тотальное рассудочно-логическое мышление, что становится основой дезинтеграции всяких метарациональных связей, причиной эгоизма и одиночества. Провидя угрожающие последствия этой тенденции, обычно принимаемой бессознательно в форме нерефлектируемого под­ражания западным образцам, автор «Отрывков» призывает всех образованных людей взяться за решение сверхзадачи — овладеть всем умственным развитием современного мира, чтобы истина христианская полнее и торжественнее явила свое господство над от­носительными истинами человеческого разума (см: Василенко 2009. с. 22). Иначе чело­век, допуская нарастающую фрагментарность своего познавательного аппарата и абсолю­тизацию рассудочно-логического мышления, редуцирует свою натуру, свою жизнь, свое общение с истиной. Только тот, кто обретает внутреннее единство души, правильный ду­шевный строй, получает потенциальный доступ к истине.

Однако, чтобы преодолеть поступающий процесс фрагментации внутреннего мира человека, мира, который отражается в его деятельности, культуре, строе общества и ис­кусстве, необходимо начать серьезную роботу над самым собой, нужен труд и масштаб­ный проект. Найти глубинное «Я», корень своей полноты, целостности нелегко, тем более у тех, которые до сих пор жили поверхностными интересами и страстями, гедонистически удовлетворяли свои текущие нужды, не пытаясь взглянуть ни на свою жизнь, ни на жизнь мира в широкой перспективе, забывая о прошлом и не думая о будущем.

Киреевский подчеркивал: чтобы начать долгую и трудную, спасительную работу по перестройке души, созданию ее подлинно нравственного строя, нужно иметь мужество вступить в решительную борьбу со своей самостью, со слепым, уплощающим, бессозна­тельным бегом повседневной жизни. Надо бороться под знаком и во имя любви к Богу и ближнему, любви, которая должна охватить всего человека.

Таким образом, как утверждает знаток философии Киреевского К.М. Антонов, глав­ный философ славянофильского лагеря ставит новую задачу — задачу организации об­новленного пространства жизни, охватывающего жизнь внутреннюю и внешнюю, всю це­лостность человека в самом широком смысле. Это пространство определенным образом организовано и центрировано, причем организовано не эгоцентрически, но опираясь на веру автора этого пространства (см: Антонов 2006. с. 207).

Здесь антропология Киреевского переходит, или, лучше сказать, оказывается единой с его религиозно-социальным учением. Последовательная работа каждого человека над своим внутренним строем не имеет эгоистического характера, а является трудом ради добра целого общества. Общественный идеал Киреевского раскрывается в «Отрывках», посвященных учению о соборности, хотя для порядка надо подчеркнуть, что Киреевский не употребляет этот хомяковский термин, а пишет о «духовном общении каждого христианина с полнотою всей Церкви». В одном из «Отрывков» читаем: «Каждая нравственная победа в тайне одной христианской души есть уже духовное торжество для всего Христианского мира. Каждая сила духовная, создавшаяся внутри одного человека, невидимо влечет к себе и подвигает силы всего нравственного мира» (Киреевский 2007, с. 316).

Важнейшей составляющей данной концепции является постулат радикального измене­ния жизненной позиции человека, переход от эгоцентризма, от самолюбия к высшей созна­тельности, создание нового образа жизни, который найдет свое выражение не только во внутреннем устроении человеческого духа, но и во внешнем устроении человеческой жизни.

Еще дальше в своем проекте преобразования жизни, постановки новых целей, новых приоритетов, преодоления общественной бессердечности и эгоистической пассивности идет Николай Федорович Федоров, автор революционной «Философии общего дела». Этот рус­ский Сократ в своем эсхатологическом проекте анализирует философско-теоретические аспекты антропологии с точки зрения их практически-экзистенциальных последствий.

«Пока единство человечества не имеет выражения в действии, — пишет он, — пока человечество не сделает предметом своей деятельности всеобщего воскрешения, пока не признает его долгом, до тех пор деятельность человечества будет проявляться во взаим­ном истреблении» (Федоров 1995-2000/1. с. 103).

Приведенные слова указывают, что Федоров радикально не соглашается с современ­ным образом жизни, с человеческим равнодушием, с витальной пассивностью. Призывает всех к общему делу, к активизации сил. способных преобразить прошлое и будущее, пре­образить фундаментально — отменяя сущность времени (см.: Wodzinski 2005, с. 80). Если первородный грех, по мысли автора «Философии общего дела», осудил нас «на знание без действия», то древо крестное «объединяет всех в обращении знания в дело, чем и приводит к воскрешению к возвращению жизни» (Федоров 1995-2000/2, с. 232).

Василий Зеньковский, комментируя это высказывание, пишет, что после Христа и со­вершенного им спасения мира сила спасения уже пребывает в мире, а человек должен быть орудием Божиим в деле спасения (Зеньковский 1991, с. 139). Таким образом, человек, оставаясь подчиненным трансцендентному бытию — Божией воле, должен самостоятель­но (самостоятельно в смысле всего человечества, а не индивидуально), активно реализо­вать план спасения мира, воскрешения своих отцов, своих предков. Задача, которую Фе­доров ставит пред человеком, свидетельствует о том, что, хотя он жестко критикует со­временное состояние человечества, он. как никто раньше, верит в его потенции, возмож­ность обращения на Божьи пути и всемогущую силу. Приписывает людям, коль скоро они сознают свой долг быть соработниками Творца, способности, которые до сего времени были присущи только Богу. Постановка человечеству предельной цели влечет за собой и соответствующие философско-антропологические последствия.

Самым четким выражением федоровской антропологии является его статья «Гори­зонтальное положение и вертикальное — смерть и жизнь», где философ ставит тезис, согласно которому человек — это сверхживотное, сверхприродное существо, которое рожде­но дважды: природой и самим собой (см.: Семенова 2004. с. 183).

«Вертикальное положение, — читаем в упомянутой статье, — есть уже не дар рождения, не произведение похоти плотской: оно есть сверхъестественное, сверхживотное. требовавшее перестройки всего существа: оно есть уже результат первоначальной самодеятельности и необходимое условие самодеятельности дальнейшей» (Федоров 1995—2000/2, с 254).

Здесь же читаем, что вертикальное положение является выражением восстания челове­ка против природы, против постоянного пожирания и уничтожения, выражением возможности трансцендирования природных, смертоносных, детерминистических сил. Только человек имеет способность достижения совершенства (евангельское «Будьте совершенны, как со­вершен Отец ваш Небесный» — Мф 5, 48). восстановления космоса из хаоса природы со­единения частей, разбросанных, смешанных ею, преодоления качеств, стремящих к смерти. Но самое важное в антропологическом учении Федорова — это не само доказательство дремлющей в человеке потенции, а указание направления, в котором он должен развиваться, формулировка и осознание цели, требующей общего дела, смелой активности, мужественно­го труда — смены парадигмы бессознательного, рокового amor fati на сознательное odium fati.

Вся философия Федорова является громким призывом к делу, труду, активности, преодолению человеческой бессознательной пассивности и рабского отношения к слепым силам природы. Человек должен мужественно отбросить лопату, которой сгребает трухля­вые тела своих отцов, и активно, всеми доступными средствами бороться за их воскреше­ние. Здесь появляется еще один постулат учения московского библиотекаря: чтобы до­стигнуть назначенной цели — воскрешения — необходимо всечеловеческое соединение. Иначе говоря, надо прекратить углубляющуюся атомизацию, крайний индивидуализм и эгоизм, межгенерационные ссоры и предубеждения. Вместо нигилистически-гедонистической вегетации надо создать целеустремленное, органическое сообщество.

Зная федоровскую критику родоначальника славянофильства, выраженную главным образом в статье «О некоторых мыслях Киреевского», я не собираюсь оценивать ее с точ­ки зрения правильности / неправильности, обоснованности / необоснованности. Безуслов­но, славянофильство не совершило решающего скачка рода людского на пути осознания задачи, назначенной Творцом. Но именно в идеях славянофилов был создан тот капи­тальный первый шаг, который оказался зародышем христианской активной антропологии, живого формирования внутреннего и внешнего мира, который был продолжен и углублен в федоровской философии.

Литература:

Антонов 2006 — Антонов К. М. Философия И. В. Киреевского. Антропологический аспект М., 2006

Василенко 2009 — Василенко Л. И. Введение в русскую религиозную философию. М., 2009

Зеньковский 1991 — Зеньковский В. В. История русской философии. Л., 1991 Т. II. Ч 1.

Киреевский 2007 — Киреевский И. В. Духовные основы русской жизни. М., 2007.

Семенова 2004 — Семенова С. Г. Философ будущего века — Николай Федоров. М., 2004

Федоров 1995-2000/1-4. Доп. — Федоров Н.Ф. Собр. соч. в 4 т. М., 1995-1999. Дополнения Коммента­рии к Т. IV. М. 2000

Krasicki 2011 — Krasicki J. Ро «smierci Boga». Eseje eschatologiczne. Krakow. 2011.

Wodzinski 2005 — Wodzinski C. Trans, Dostojewski, Rosja czyii о filozofowaniu siekiera. Gdansk. 2005

Д. ВАНЬЧИК

«Московский Сократ»: Николай Фёдорович Фёдоров (1829-1903). Сборник научных статей

Читайте также

Секреты «сталинского чуда» Секреты «сталинского чуда»
«Правда» в своих публикациях не раз возвращалась к теме поистине беспрецедентных на тот момент экономических достижений Страны Советов в годы первой пятилетки, когда темпы развития, величие и значение...
13 Августа 2020
Пушкин и болдинский карантин Пушкин и болдинский карантин
Эпидемия коронавируса, как из ряда вон выходящее событие, не могла не вызвать волну мифотворчества, том числе и на просторах интернета. И вот там уже появились стихи, приписываемые не кому иному, а ...
13 Августа 2020
Советские учебники — лучшие! Советские учебники — лучшие!
Ни для кого не является секретом, что в нашей стране за последние годы общий уровень образованности населения значительно снизился. Основной причиной этого большинство специалистов из преподавательск...
12 Августа 2020