Точное попадание

Точное попадание

Пятьдесят лет назад в трех осенних книжках московского журнала «Октябрь» был опубликован роман В.А. Кочетова «Чего же ты хочешь?». И следом за публикацией началась травля писателя, принявшая поистине извращенные формы. Пока в ЦК КПСС шли письма за подписями разгневанных академиков, советские писатели сочиняли на Кочетова пародии и упражнялись в оскорблениях коллеги и товарища по перу. Но самое интересное, что страсти по поводу Кочетова не улеглись и по сей день. К каждому более или менее подходящему юбилею, к каждой удобной дате появляются в печати антикочетовские филиппики. 

Как ни странно, но чуть ли не самая здравая оценка роману была дана в газете The New York Times, сообщившей вскоре после публикации «Чего же ты хочешь?», что «Всеволод А. Кочетов, редактор главного консервативного журнала в Советском Союзе, написал новый роман, в котором герои с любовью смотрят назад, в сталинское время, а злодеи – это советские либералы, которые совращены западными идеями и товарами и являются антисталинистами». Именно так все и было. Отметим только, что роман Кочетов написал по собственному почину, изложив собственные суждения и взгляды, поделившись с читателем своей тревогой и личным отношением к происходящему вокруг. Те же, кто выступал и выступает за свободу слова, печати, взглядов и мнений, набросились на писателя как самые заправские сатрапы и самодуры. 

Но если возмущение Твардовского, написавшего после выхода романа, что «Чего же ты хочешь?» – «это уже никакая не литература, даже не плохая, – это общедоступная примитивно-беллетристическая форма пропаганды», еще можно понять (ниже мы разберемся, почему), то современные нападки на Кочетова трудно поддаются логическому объяснению. Да и у Твардовского хотелось бы спросить: а что, «Один день Ивана Денисовича» – это не «примитивно-беллетристическая форма пропаганды»? Да и вообще странная постановка вопроса: в литературе такое множество жанров, что произведение может быть любым, и памфлет в этом смысле ничем не хуже сатиры или притчи. Главное в литературе, как и в любом другом искусстве, – как сделано. Конечно, хорошо написанное произведение может служить злу. Но это будет совсем другой разговор.

И все же больший интерес вызывают именно современные «критики» Кочетова, лишний раз подтверждающие, что российский либерализм – это секта, что никакая истина либералов не интересует, что воистину российский либерал – это «враг или дурак», либо действительно не понимающий и не желающий видеть очевидного, либо действующий по чьему-то наущению и, разумеется, не безвозмездно. Более того, вся декларируемая либералами свобода – это блеф, это защита интересов своей секты и полное безразличие ко всем остальным. 

Либеральные «критики» Кочетова очень напоминают «критиков» Мастера из романа Булгакова: «Что-то на редкость фальшивое и неуверенное чувствовалось буквально в каждой строчке этих статей, несмотря на их грозный и уверенный тон <…> Казалось, <…> что авторы этих статей говорят не то, что они хотят сказать, и что их ярость вызывается именно этим». Такое ощущение возникает в первую очередь при чтении современных ненавистников Кочетова. Так, например, в 2004 г., то есть спустя 35 (!) лет после опубликования романа, редакция журнала «Октябрь» обратилась к писателю Е. Попову с просьбой высказаться по поводу романа и прокомментировать «особо выдающиеся фрагменты этого произведения». Уже то, что «Октябрь» напечатал статью Попова, отнюдь не красит журнал, поскольку как-то слабо соотносится с представлениями о порядочности. Ведь как бы то ни было, как бы ни относились вы к Кочетову, но он – часть истории вашего издания. И в свое время именно он поддержал В. Шукшина, В. Фирсова, Ф. Алиеву, В. Санина, Ф. Чуева, А. Губина, И. Волгина… Попов же начал свое творение с оскорблений давно умершего, а соответственно, ничего не могущего возразить, человека. Да так разошелся, комментируя «Чего же ты хочешь?», что не побрезговал своеобразными угрозами, выразив надежду, что на том свете Кочетову подобающе ответят люди, на которых тот намекнул без должного почтения в романе. Ну да, Кочетов резко отозвался о Б. Зайцеве и Р. Гуле. И что? Может быть, г-н Попов не в курсе, что писала эмигрантская пресса о Советской России? 

В обмене любезностями нет ничего нового и удивительного. Ну, намекнул Кочетов без симпатий на В. Шукшина и А. Охрименко. Что за беда? Не нравился ему фильм Шукшина или песня Охрименко – точно так же, как Попову не нравится роман самого Кочетова. С той лишь разницей, что Кочетов резкость суждений обосновывал несколько убедительнее, чем это делает г-н Попов. И неужели никогда наш комментатор не сталкивался в литературе с подобными историями? Неужто не знал, что в «Бесах» Достоевский в самом неприглядном виде изобразил Тургенева, а Чехова чуть не вызвал на дуэль Левитан, прочитав рассказ «Попрыгунья»? Наконец, Булгаков нарисовал групповую карикатуру на коллег-литераторов. И что? Разве г-н Попов возмущается? Разве желает, чтобы В. Маяковский или А. Барто разобрались на том свете с Булгаковым? Нет. Значит, дело тут не в гневе праведном, а в чем-то другом.

После статьи Попова журнал «Октябрь» разместил отрывки из пародий на «Чего же ты хочешь?», написанные вскоре после выхода романа С. Смирновым и З. Паперным. Пожалуй, единственным недостатком обоих опусов стало отсутствие закадрового смеха. Иначе понять, где надо начинать смеяться, почти невозможно.

***

В 2009 г., уже к 40-летию выхода романа, на сайте «Частный корреспондент» появилась статья писателя Д. Драгунского, по приемам более похожая на манипуляцию, нежели на исследование. Среди прочего г-н Драгунский приводит показательный, с его точки зрения, эпизод. Оказывается, Кочетов собирал старинный фарфор. И вот после выхода «Чего же ты хочешь?» домой к писателю явился В.А. Солоухин, которого Кочетов вывел в романе под маской поэта-русофила Саввы Мироновича Богородицкого, и фарфор перебил. Причем испугавшийся-де Кочетов прятался в спальне, пока Солоухин громил его квартиру. И вот интересно, как должны были развиваться события, чтобы вызвать уважение к Кочетову у г-на Драгунского? Представим, что Кочетов не прятался в спальне от Солоухина, а сломал трость и самого его вышвырнул из квартиры. Но, думается, в этом случае писатель Драгунский отозвался бы о своем герое как о буйном сумасшедшем или, на худой конец, как об опасном скандалисте. И все бы это сопровождалось отсылкой к внутреннему разладу Кочетова, к борьбе пропагандиста с писателем, проявляющей себя агрессией и буйством.

Прошло вот уже полвека, как увидел свет роман «Чего же ты хочешь?», а критики до сих пор не уймутся, продолжая чернить и клеветать, не гнушаясь при этом манипуляциями и откровенной габуниевщиной. Чуть ли не хорошим тоном стало писать о «Чего же ты хочешь?», что роман, конечно, плохой и скучный, что редкий читатель дочитает до середины книги, а сам Кочетов-де – писатель так себе. Но что уж такого плохого в этом романе, кроме нападок на тех, с кем по идейным соображениям был не согласен Кочетов, никто так и не объяснил. 

Прежде всего, скучным его нельзя назвать. Напротив, Драгунский прав – это авантюрный роман с закрученным сюжетом, несколькими переплетающимися линиями и весьма разнообразными, узнаваемыми персонажами. 

Да, роман не идеален. Но идеального вообще на свете не так уж и много, к тому же у романа есть как слабые, так и сильные стороны. А уж после проверки временем его по праву называют пророческим. Да, конечно, выводы Кочетов делал на основании логики, а не «сновидения». Но, однако, другие не просто не сделали до сих пор тех же выводов, но и обрушились на самого Кочетова, явившего правоту и прозорливость. 

Вспомним содержание романа. В Советский Союз по заданию лондонского издательства New World приезжает группа искусствоведов для подготовки большого альбома по русскому искусству. Внешне все чинно-благородно, но у каждого «искусствоведа» есть свой скелет в шкафу. Так, руководитель группы Уве Клауберг – бывший эсэсовец и неонацист. Умберто Карадонна – никакой не Карадонна, а сын русских эмигрантов Сабуровых, приятель Клауберга, тоже служивший в СС, хотя и раскаявшийся впоследствии. Специалист по России Порция Браун и фотограф Юджин Росс – вероятно, связаны с ЦРУ и претворяют некую американскую программу, это солдаты холодной войны, чья задача – противопоставить немецкой топорности американскую хитрость и расчетливость. Это уже внуки эмигрантов из России, молодое поколение, не имеющее ничего общего с родиной предков и не терзающееся подобно Сабурову–Карадонне. Их задача – собирать информацию, а попутно – подрывать устои советского общества. Ведь «лучшие умы Запада работают сегодня над проблемами предварительного демонтирования коммунизма, и в первую очередь современного российского общества». А разве это не так? Разве мы не видели все это своими глазами в конце 80-х и в 90-е годы? 

Кочетова обвиняли в шпиономании. Но главная шпионка романа, Порция Браун, списана с реального человека. Прототипом ее стала не Ольга Андреева-Карлайл, как принято думать, а Патриция Блейк – американская корреспондентка, сотрудничавшая с журналом Encounter. Блейк, как и персонаж Кочетова, занималась русской культурой, переводила молодых советских поэтов либерально-прозападной ориентации, помогала издавать их книги за границей, взяла у Кочетова интервью. В романе используются материалы Блейк – описывая встречу Порции Браун с молодыми литераторами, Кочетов фактически пересказывает статью из того же Encounter. Журнал, к слову, издавался в Великобритании при участии ЦРУ и МИ-6. Сегодня поддержка ЦРУ левой антисоветской интеллигенции во времена холодной войны уже не является ни для кого секретом, как и участие Лэнгли в публикации «Доктора Живаго», а также в финансировании ряда западных журналов. Была или нет Патриция Блейк кадровой шпионкой, сказать сложно. Но ее прямое или опосредованное сотрудничество с ЦРУ – это факт. Так что обвинения Кочетова в шпиономании тоже неправомерны и неуместны.

***

В романе Кочетов колоритно изобразил не только приехавших «искусствоведов», но и честных коммунистов, беспринципных карьеристов, бывшего гитлеровского пособника, пеструю советскую молодежь, писателя-соцреалиста, лжерусофилов-националистов. В целом же роман написан неровно. Есть яркие образы, интересные, правдоподобные сцены, но есть и непроработанные линии, как, например, линия Клауберга, который непонятно зачем явился в Москву. Если Карадонна-Сабуров действительно готовит альбом, Юджин Росс делает свои фотографии, заодно устраивая регулярные пьянки, а Порция Браун вовсю совращает юношей и юниц, то Клауберг вообще неизвестно чем занят. Некоторые сцены, как, например, описание Италии в самом начале романа, картины жилища и образа жизни Ии или Жанночки выписаны точно, живо, естественно. Другие, напротив, грешат схематизмом и непроработанностью. Такова, пожалуй, сцена стриптиза Порции Браун. Но послушать критиков, так получается, что Кочетов – едва ли не единственный писатель, которому что-то не вполне удалось. Этакий казус, позор семьи, выставивший советскую литературу на всемирное посмешище. 

Да, в романе есть и пропаганда, Кочетов рассуждает, кто и как намеревается сокрушить коммунизм, советскую систему. Но ведь таковы и задачи романа, содержание вполне отвечает избранной автором теме и форме – памфлету, а точнее – художественному памфлету, идеологическому «роману с ключом». А разве сочинения Солженицына – это не пропаганда? И разве не кривит душой автор «Случая на станции Кречетовка», описывая, как в самом начале войны молодой лейтенант задерживает подозрительного гражданина, и обвиняя бдительного лейтенанта в моральном уродстве, обусловленном культом личности? 

Так где же хваленая свобода, демократия, плюрализм мнений? Почему тот, кто отстаивает советскую систему, – бездарный, плохой писатель; а тот, кто выступает против советской системы, – напротив, как писали и пишут критики, «великолепный мастер... новый большой писатель», даже если он пишет ложь вымученным языком? Драгунский говорит прямым текстом: «Репутация автора создает его текст. Чего ждать от главного врага Твардовского, борца с «Новым миром», ненавистника демократии и принципиального сталиниста? От писателя, занимавшего, по справедливому определению Википедии, консервативно-просоветские позиции?» Получается, от человека, занимающего консервативно-просоветские позиции, ничего хорошего ждать не приходится; что враг Твардовского – это враг всего прогрессивного человечества. Вот такая вот демократия. Слишком очевидно, что дело тут не в литературе. 

Нужно вспомнить, что советское общество, как и современное российское, было довольно разнородным в плане идейных предпочтений. Была официальная идеология, но кроме идеологии были разные официальные и неофициальные идеи. Среди сознательных советских граждан встречались сталинисты, почвенники-националисты, либералы-западники. Кто-то считал, что расслабляться нельзя, что и в холодной войне нужна неусыпная бдительность, что страна окружена врагами и по мере построения социализма классовая борьба только обостряется; кто-то предпочитал окать и грезить прошлым, а кто-то настаивал на сближении с Западом и приобщении к западной демократии и рынку, уверяя, что классовая борьба – это анахронизм. Но холодная война была реальностью. А противостояние спецслужб – больше, чем темой для шпионских фильмов. И западные спецслужбы действительно делали ставку на советских почвенников, убедивших себя, что раньше в деревне едали «картошку – целыми сковородами, кашу – чугунками, а еще раньше, по-без-колхозов, мясо – ломтями здоровыми»; и на либералов, мечтающих о рынке, безработице и платном образовании. В конце концов либеральная мечта осуществилась, да и почвенникам никто не мешает грезить по беcколхозными временами и подсчитывать убытки столетней давности. Только сталинисты вместе с Кочетовым оказались ошельмованы. 

Но в 60-е годы Кочетов не молчал, активно выступая против идейных противников. Так, например, в начале 60-х между журналами «Октябрь» и «Новый мир», а другими словами, между Кочетовым и Твардовским, шли ожесточенные споры. Причем Кочетов настаивал, что «Новый мир» – вредное и даже опасное издание. По его мнению, журнал Твардовского навязывал кулацкую идеологию, исподволь вытесняя из сознания советских людей само понятие советскости. Молодые умы, считал Кочетов, «Новый мир» отравляет ядом нигилизма, критиканства, снобизма, мелкотравчатости, заурядности. Разумеется, Твардовский и его сторонники не отмалчивались, называя Кочетова то мракобесом, то хулиганом и обвиняя в наступлении на все передовое и новое.

***

Вернемся к сюжету «Чего же ты хочешь?» и вспомним название издательства, патронировавшего поездку искусствоведов-шпионов. New World, или «Новый мир». Другими словами, Кочетов не просто смоделировал в романе некую ситуацию, он продолжил таким образом полемику с «Новым миром», почему Твардовский и назвал его роман «общедоступной примитивно-беллетристической формой пропаганды подлейших настроений». Ведь Кочетов иносказательно говорил, что «Новый мир» – это троянский конь контрреволюции, это ловушка для простодушных советских людей. Под видом просвещения «Новый мир» впускает в общий дом врага. Эсэсовские преступники, эмигранты, ненавидевшие СССР, шпионы и диверсанты, еврокоммунисты-оппортунисты – так видел Кочетов Запад, с которым заигрывал «Новый мир». Роман Кочетова – это не абстрактный памфлет, не возмущение некими злодеями с намеками на конкретных лиц, это прямая атака Кочетова на журнал, возглавляемый Твардовским. Возможно, если бы роман не содержал прямое указание и откровенные нападки на вполне определенный объект, на трибуну и ядро советского либерализма, то и реакция на него была бы другой. Но тогда либералы сплотились. 

Консультант фильма «Обыкновенный фашизм» (в романе Кочетов и на фильм намекнул, имея в виду, что его авторы, говоря о фашизме, подразумевают советский строй) Э. Генри составил письмо на имя Л.И. Брежнева и собрал под ним подписи академиков и писателей. Письмо, в котором говорилось, что Кочетов своим бездарным произведением науськивает рабочих на интеллигенцию, чернит общество и рисует нечистоплотную карикатуру на советскую молодежь, попало к секретарю ЦК КПСС, курирующему вопросы идеологии, истории и культуры П.Н. Демичеву. 

Но прежде чем с письмом ознакомились все секретари ЦК, оно оказалось у В.А. Голикова, помощника Генерального секретаря ЦК КПСС. Прочитав «письмо академиков», Голиков обратился к Брежневу. Он отметил, что письмо написано теми, кто занимается подобными рассылками регулярно, причем всегда с целью запугать всех «сталинизмом». А далее Виктор Андреевич совершенно справедливо отмечал, что возмутившиеся Кочетовым почему-то не возмущались ни зверствами Израиля в Палестине, ни контрреволюцией в Чехословакии. Не было писем от возмущенных академиков в связи с деятельностью Солженицына, Гинзбурга или c письмами Сахарова. Не жаловалась интеллигенция, когда в «Новом мире» гуманными, мечтающими об искусстве и о любви изображались фашистские бонзы. Зато в отношении Кочетова извращено все. 

«Одно можно сказать, – писал Голиков, – что роман Кочетова, видимо, точно попал в цель. А эта цель – определенные уродства, которые встречаются в жизни нашего общества. Они справедливо беспокоят Кочетова и многих советских людей. То, что Кочетов изобразил в виде романа, можно прочитать во множестве писем, поступающих в ЦК, редакции газет и журналов. Эти уродства, конечно, не характеризуют нашего общества. Кочетов первый писатель, который сделал попытку обнажить эти язвы, эту ржавчину, встречающиеся, к сожалению, нередко на теле нашего общества». Голиков подчеркнул, что кроме группы из двадцати подписантов да еще трех или четырех писателей, не жаловался на Кочетова ни один колхозник, рабочий или интеллигент. 

Помимо Голикова, за Кочетова вступился Шолохов, написавший Брежневу, что «не надо ударять по Кочетову. Он попытался сделать важное и нужное дело, приемом памфлета разоблачая проникновение в наше общество идеологических диверсантов. Не всегда написанное им в романе – на должном уровне, но нападать сегодня на Кочетова вряд ли полезно для нашего дела». 

Атакованные Кочетовым в романе либералы не добились его снятия с поста главного редактора журнала «Октябрь». Но роман никто больше печатать не стал. Ни одно советское издательство не взялось опубликовать столь нашумевшую книгу. Роман выпустили в Великобритании, Италии, Китае. И лишь в 1970 г. по личному распоряжению первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии П.М. Машерова «Чего же ты хочешь?» напечатали в Минске. Но, как говорят, почти весь тираж был скуплен и уничтожен. В 2015 г. роман вышел в двух книжках «Роман-Газеты». Сегодня «Чего же ты хочешь?» можно найти в интернет-библиотеках. Но, несмотря на печальную судьбу, роман и по сей день остается одним из самых обсуждаемых произведений советской литературы. И прежде всего потому, что Кочетов, по слову В.А. Голикова, «точно попал в цель». По прошествии полувека мы можем подтвердить это.

Светлана ЗАМЛЕЛОВА

Источник: «Советская Россия»

Читайте также

Служение Отечеству – долг русского писателя. К 85-летию Красноярского края Служение Отечеству – долг русского писателя. К 85-летию Красноярского края
7 декабря исполнилось 85 лет со дня образований Красноярского края. В этот день по инициативе правления регионального отделения ВСД «Русский Лад» в Государственной универсальной научной библиотеке Кр...
9 Декабря 2019
Есть в Тайшете ансамбль «Грустиночка» Есть в Тайшете ансамбль «Грустиночка»
айшете Иркутской области есть ансамбль с интересным названием «Грустиночка», созданный в основном из сотрудников и пенсионеров железнодорожного транспорта, который поддерживают профсоюзные комитеты РЖ...
9 Декабря 2019
Программа «Двенадцать» Сергея Шаргунова. Отрада или отрава?
Смерть рязанского иеромонаха, которому не простили неправильную парковку. Семейный закон. Насилие реальное и муть на сайте Совфеда. Ювеналка уничтожает семьи. Земляки Шукшина просят о чистой воде. Гов...
9 Декабря 2019