С Пушкиным наедине
Перефразируя В. Маяковского, благоговеющего перед Пушкиным и знающим наизусть всего «Евгения Онегина», можно сказать: Пушкин и поэзия – близнецы-братья. Мы говорим «Пушкин», подразумеваем поэзию; говорим «поэзия», подразумеваем Пушкина. И если для Маяковского поэзия – «езда в незнаемое», то просветительский дар Пушкина ведет нас всю жизнь по пути познания и чудных открытий.
Пушкин велик в своей поистине гениальной простоте, потому его язык понятен всем: и детям, и взрослым, и высокоинтеллектуальным, и не очень. Пушкин уважаем и любим, как друг, наставник и «невольник чести», не способный лгать, подличать и, в тоже время не прощать этого другим. Он уже третий век является нашим национальным достоянием, и его строчки: «там русский дух, там Русью пахнет» в полной мере относятся к нему самому. В нем поражает космический размах творческого потенциала, с охватом все жизненных тем, с которыми сталкивается человечество с библейских времен до текущих дней.
Поэт передавал все тонкости человеческой натуры, обнажая её глубинную суть и противоречивость чувств и настроений. Он ничего не приукрашивает и ничего не очерняет - всё, как в жизни каждого из нас, многие из которых на себе испытали, что значит «из огня, да в полымя».
Я пережил свои желанья,
Я разлюбил свои мечты..
Его строчки не просто потрясают своим драматизмом, а еще и заставляют задуматься о том, а как же дальше жить, с чем оставаться? Пушкин оставил этот вопрос открытым и для себя, и для нас, лишь добавив в следующих строчках
Остались мне одни страданья -
Плоды сердечной пустоты.
Остальной текст стихотворения уже не фиксируется памятью, главное свершилось, и всё остальное будет слишком слабым утешением.
Пушкин всегда оставался самим собой, не кривил душой и не рассыпался в любезностях, что подтверждают его острые и едкие эпиграммы. Люди мало меняются, с возрастом чаще всего лишь портится характер, из-за усталости или болезней. Пушкин не успел состариться и ушел в вечность не от болезни, а от пули «ловца» богатства и чинов, который снискал себе славу Герострата и умер от старости. Пушкин остался жить в веках в поэтическом мире, он действительно, «живее всех живых». Его нерукотворный памятник, хотя есть и рукотворный, величественно возвышается в душах многих поколений и слова, словно высеченные на скрижалях:
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в свой жестокий век восславил я Свободу
И милость к падшим призывал.
Эти стихи стали программными для поэзии всех времен, так как любое общество без трех духовных составляющих: добра, свободы и милосердия развиваться не может.
Наше время тоже жестокое и непредсказуемое, баланс добра и зла нарушен и существенно возросли риски вселенской катастрофы. Культура и образование жестко подчинены политике, и не способны в полной мере осуществлять свои воспитательные и образовательные функции.
В Стансах Пушкина есть такие строки, посвященные Петру:
Но правдой он привлек сердца,
Но нравы укротил наукой.
И самое главное:
Он смело сеял просвещенье....
Говорит же народная пословица: что посеешь, то и пожнешь. Странно, что наши младореформаторские «сеятели» мало обращают на это внимания. Создается такое впечатление, что они придерживаются принципа: что после меня, хоть трава не расти.
Пушкин в период царствования Николая I писал свои стансы в ожидании перемен – не дождался. Сегодняшняя и даже вчерашняя Россия ждет перемен и, судя по всему, если и дождется, то не скоро. Однако время не знает преград и остановок, прошел Пушкинский XIX век, закончился и наш XX, и мы уже из прошлого века, потому в заключение я и написал:
Я из прошлого века
Из великой страны,
Где я был человеком
Без ярма и сумы.
Я не знал унижений,
Сам других уважал,
Дух великих свершений
Нашу жизнь созидал.
Александр СУХАНЕВИЧ
«Русский Лад в Иркутской области», № 2, 2022
