Р. Вахитов. Истинная революционность – и есть консерватизм
Один старый мудрый человек говорил мне, что когда вокруг все шумят об актуальных и всех потрясших событиях, лучше обратиться к вечному. Все равно в горящей лаве актуальщины трудно что-либо понять. Так вот – о вечном.
Когда я был помоложе, я думал, что разделение на левое и правое – это своеобразный распад традиционного мировоззрения. Общество переходит от традиционного к модернистскому, и правые берут от мира традиции уважение к государственной иерархии, религиозность, левые – стремление к справедливости, воплощенное в традиционную эпоху в ценностях общины.
Но с годами, общаясь и с правыми, с левыми, я обнаружил странную вещь: левые вроде бы атеисты, материалисты, но мне, человеку, влюбленному в прошлое, в классическую эпоху, в классические философию (прежде всего платонизм!) и искусство, с левыми легче. Они мне ближе и понятнее. А правые вроде бы за государство, порядок, традиции, религию, но как-то экзистенциально мне чужды.
Я стал думать об этом и понял: ценности, которые отстаивают наши современные правые (и европейские и отечественные), по сути ведь – не традиционные, а буржуазные ценности. Прежде всего – они все сторонники капитализма. Государство же, которое они возводят в разряд чуть ли не абсолютной ценности – не что иное как буржуазное, модернистское, бюрократическое государство, какового традиционный мир не знал. Оно – порождение механистического мышления капиталистического века.
Что же касается левых, то здесь все сложно... Последовательно критикуя капитализм, они по-своему приходят к признанию классических ценностей, то есть традиции в ее секулярных, внешних формах (но при этом все равно важных, ибо за внешним прячется внутреннее!). Более того, они неизбежно делают «заем у Платона», начинают отстаивать Истину, своеобразно понятый Абсолют. Залог этому – философская эволюция марксизма не только у Михаила Лифшица, но и у Алена Бадью.
В годы моей молодости у российских интеллектуалов, которые ощущали себя вне тогдашнего противостояния ортодоксов-либералов и ортодоксов-коммунистов, были популярны идеи Консервативной Революции. Они представляли дикую эклектику из ультраправой и ультралевой идеологем... Теперь я думаю, что и это было, чаще всего, буффонадой.
Тут двух слов не надо. Настоящая, подлинная, глубокая, народная революция (каковой была, например, советская революция) – обязательно консервативна по своей сути. Истинная революционность и есть консерватизм – возвращение к старому, но на новом уровне.
Перед нами, если хотите, диалектический закон превращения вещи в свою противоположность. Взрыхляя социальный чернозем до самых глубин, такая революция сметает модернистскую корку, поднимает на свет Божий «вечное», «классическое», ядро народного и вообще человеческого бытия. Может, она его понять и не сможет в силу узости своего модернистско-идеологического языка и мышления, но она его поднимает, она его раскрывает, исподволь она им живет.
Это и на уровне философии видно: вспомним Лифшица с его идеей Великих Консерваторов человечества, которые, будучи сторонниками «средневековья», при этом ближе к социализму, чем «абстрактно-прогрессивные» буржуазные авторы.
У Лосева это тоже хорошо видно в его философских диалогах 30-х годов, там, где он о социализме и идеализме рассуждает. Да и его апелляция к Марксу, Энгельсу и Ленину в поздних работах – тоже не просто мимикрия, как многие думают, а взаимообогащающий диалог платонизма с марксизмом, для которого, подчеркнем, у марксизма таки есть потенциал, иначе и диалога бы не получилось.
Рустем ВАХИТОВ
