Пчёлы и паразиты. «Деревенская проза» нового поколения

Пчёлы и паразиты. «Деревенская проза» нового поколения

Сразу от двух молодых столичных критиков услышал упрёк о «паразити­ровании» на деревенской теме, в частности, на сюжетах и мотивах Василия Белова, Фёдора Абрамова, Валентина Распутина. Высказано это было на­столько безапелляционно... Но особенно больно укололо слово «паразитиро­вание». Стало обидно за тех немногих молодых прозаиков, которые пишут се­годня о деревне. Хотел бросить что-нибудь в сердцах, сгоряча, но понял, что тут всё гораздо серьёзнее – такая легла между нами пропасть, и решил свой ответ на время отложить.

Поэтому для начала две истории.

Окраина Вологодской области. Лето. Пылим на машине с другом по грун­товке к полузаброшенной деревне. Денис родился и вырос в селе, работает электриком. Посадил меня в служебную машину в нарушение инструкции, и это далось ему с трудом: парень он правильный. Вдруг впереди увидели ста­ричка, который топает чуть ли не по середине дороги. Хотя вроде и не пьяный.

- Надо остановиться... – говорит Денис и сразу же тормозит. – Мало ли что с ним...

- До Деревеньки подбросите? – заглядывает в кабину старик.

Это название такое – Деревенька. Друг, не раздумывая, соглашается: это почти по пути. В разговоре выяснилось, что дед полуслепой! Вместо на­шего «ГАЗа» видел лишь какое-то тёмное пятно. С детства по этой дороге столько им хожено-перехожено. А возвращался он сейчас из магазина за три километра, где покупал курево. И как не сбили местные ухари за рулём? Довезли мы его и денег, разумеется, не взяли, друг даже обиделся, когда ста­рик вздумал расплатиться...

Тот же год. Москва, аэропорт «Шереметьево». Заказал такси до Химок. Таксист перезванивает: «Выйдите на трассу. Мне за парковку отдельно пла­тить надо». Ладно, иду на трассу, хоть я заплатил за всю дорогу. На шоссе авто несутся со скоростью сто километров в час, того гляди – снесут. Сел в машину, молодой таксист сразу же обложил матом, мол, долго шёл. Потом содрал столько, за сколько деревенским надо неделю работать.

К чему эти истории? К тому, чтобы ещё раз напомнить, казалось бы, оче­видное: в одной стране люди уже давно живут в параллельных мирах. Скаже­те, и раньше так было?.. Да, было, но не так контрастно выпукло, не с такой постыдной откровенностью.

Это как одна известная либеральная тётка съязвила, увидев в каком-то современном фильме на стене квартиры ковры а-ля СССР: «Да их с начала 2000-х уже ни у кого нет!» Понятно, как она давно она не выезжала за МКАД, в глубокую провинцию.

Скажу прямо: деревенские жители мне симпатичнее многих городских, особенно «столичных штучек». Пусть и среди деревенских хватает хитрованов, и живут там далеко не все праведно. Но нет в них этого жлобства, сытой на­глости, тупой самоуверенности в своей правоте.

Или вот еще один упрёк от очередного гуру литературной критики: «Герои твои все какие-то неправдоподобно одухотворённые и говорят-то как правиль­но, без матюгов!» Да, действительно, многие из прототипов моих рассказов в институтах не учились, но никогда не будут материть незнакомого человека, как тот таксист из «Шереметьево». Скромность и совестливость, деликатность и внутренняя интеллигентность были и остаются в крови у деревенских жите­лей, а значит, и у моих героев. Ещё пример: в селе подростки по-прежнему первыми здороваются со взрослыми, знакомыми или нет, - неважно.

Но, увы, мир этот уходит. Неужели не надо запечатлеть его хотя бы на бу­маге? Да обязательно нужно писать об этом! Не о митингах во всём и всегда правых либералов и не о «крымнашистах» – порой тех ещё оголтелых патри­отах, а о работягах, пренебрежительно именуемых «так называемые простые люди». Но эти простые всегда остановятся, даже если инструкция не велит, потому что по-другому не могут.

В одном из рассказов Василия Белова «За тремя волоками» главный ге­рой, возвращаясь после многих лет к своему дому, видит от него лишь остат­ки печи – опечек. В моём рассказе «Медвежий дом» (простите уж за нескром­ное сопоставление) главная героиня тоже мечтала увидеть спустя годы родную деревню, но не смогла даже её найти – вся дорога заросла лесом, а в полу­сгнившем срубе отчего дома поселилась медведица с медвежонком... Разве искусственно повторял я этот сюжет? Разве не вечен этот мотив пути-дороги к Дому? Не восходит ли он к библейским сюжетам и мотивам: свободы, стра­даний, казни, прощения, милосердия?..

Влияние прозы Фёдора Абрамова, Василия Белова, Валентина Распутина в подростковом возрасте для меня было определяющим. Возможно, не решил­ся бы писать, не прочитав их запоем в своё время. Но чтобы подражать им на­прямую, «косить», как сейчас говорят, под них... Да всё это просто въелось в кровь навсегда, помимо моей воли: «обождать» (подождать), «зарод» (стог), «баской» (красивый), «шибко» (очень), «куть» (кухня), «поветь» (сеновал)... Все эти слова и сегодня можно услышать в деревнях Русского Севера.

Думал ли я, что осмелюсь писать о деревне после «Пряслиных» и «При­вычного дела»? Помните, как в «Печальном детективе» у Виктора Астафьева главный герой Сошнин замирал перед чистым листом? Да никогда бы не ре­шился, если б не понял однажды, что у каждого своя деревня, в свой времен­ной отрезок. А пишем, в общем-то, об одном: медленном умирании сельской жизни, о конвульсии последних деревушек. Вместе с ними уходят и колорит­ные топонимы: Истопная, Загарье, Шея, Осница... Тут не подходит чехов­ский совет: не могу не писать о том, от чего сердце сжимается. «Если и пи­сать о деревне, то только честно», – завещал Фёдор Абрамов, столетний юбилей которого мы отметили в этом году.

«Деревенская» проза продолжается, скорее, вопреки всему, стоит попе­рёк литературного процесса. Существует, преодолевая снобизм модных кри­тиков. Да и само это направление современной литературы тоже неоднород­но. Взять, к примеру, сибирского автора Андрея Антипина, уже признанного прозаика, обласканного престижными премиями. Язык его произведений, на мой – и не только на мой – взгляд, кажется несколько вычурным, даже излишне «филологичным». Нет, конечно, литература должна возвышать читате­ля, но стремиться нужно к простоте.

Как раз к такой народной простоте движется вологодский прозаик Ната­лья Мелехина. Правда, одни это ставят в упрёк, другие называют «Беловым в юбке». Но нельзя отрицать, что сегодня Наталья Мелехина – один из ярких представителей «деревенской прозы».

Прекрасно знает деревенскую натуру, характеры, детали быта писатель­ница Ирина Мамаева из Петрозаводска: «Ленкина свадьба», «Земля Гай» и другие работы. Своеобразная манора повествования, глубокий психологизм отличает Ольгу Гришаеву из Омской области. Вспомню «Невесту» и другие её рассказы. Нельзя не сказать и о прозе Натальи Ключарёвой (она родом из Перми). Достаточно назвать одну из самых известных её вещей – «Деревню дураков». Все они пишут о том, что сами хорошо знают, о деревне периода упадка, «нулевых» годах. У них нет слепого подражания классикам «деревен­ской прозы», а есть продолжение традиций, следование им.

Прозу этих авторов условно можно назвать прозой сорокалетних. К ним подтягиваются и тридцатилетние. Например, ещё один интересный вологод­ский, точнее, великоустюгский автор, – Антонида Смолина. Её рассказы на­печатал ряд толстых литературных журналов, и на Ежегодном Всероссийском совещании молодых литераторов в Химках в 2020 году её рекомендовали в Союз писателей России. Не потому ли много талантливых авторов на Вологодчине, что это вторая область в России по числу умерших деревень? Вот и пишут вологжане сквозь слёзы.

Но будет ли «деревенская проза» у двадцатилетних? А вот это большой вопрос. Старшее молодое поколение ещё успело пообщаться с бабушками- дедушками, которые пережили Великую Отечественную, помнят голод в кол­хозах, а в памяти сохранили и рассказы своих родителей. Это и есть живая история, переданная из уст в уста. А что увидят двадцатилетние в деревне? Кого спросят у пустующих домов с выбитыми окнами-глазницами? В лучшем случае сохранятся названия деревень, ставших дачными посёлками.

Можно назвать ещё несколько молодых и не очень молодых авторов, под­хвативших деревенскую тему, в том числе «чернушников», не гнушающихся и матерными словечками. Но не о них сейчас речь.

«Ну, напишете вы обо всех своих бабках и дядьках, и что дальше?» – ска­зал мне как-то на форуме оппонент-эстет. (К слову, тут явный отсыл к силь­ной повести «Дядька» Андрея Антипина.) Ответил тогда: в другой деревне жи­вёт пусть не бабка и не дядька, но не менее интересная тётка. Живёт одна во всей деревне, а когда-то работала в театре в Ленинграде... Чем не сюжет? И вот ищу трактор (дорог-то как не было, так и нет, весь асфальт в Москве), чтобы добраться до этой деревенской актрисы. Чем-то напоминает труд пчёл­ки, перелетающей с одного цветка на другой... Ну, никак не сравнить с па­разитами-трутнями!

Отношение у столичных критиков к «деревенской прозе» ещё с советских времён было в лучшем случае снисходительным. Таким остаётся и сейчас. Слава богу, не везде. В той же Вологодской области учреждены два Всерос­сийских литературных конкурса памяти Василия Ивановича Белова. Большое видится на расстоянии...

Одобряет творчество молодых «деревенщиков» старшое поколение лите­ратурных критиков, которое ещё застало Белова и Распутина. На Ежегодном Всероссийском совещании молодых литераторов СПР опытные мастера, как могут, поддерживают пишущих о деревне. Назову здесь лишь первого заме­стителя главного редактора журнала «Наш современник» Александра Казинцева или председателя Краснодарского регионального отделения СПР Светлану Макарову-Гриценко. Светлана Николаевна однажды хорошо сказала: если по­теряем деревню, потеряем нравственность.

Как раз в Краснодарском крае с сельским хозяйством, в отличие от дру­гих регионов России, дола обстоят получше. Но все эти гигантские агрохол­динги, где коров не пасут на лугах, а обслуживают роботы, ничего общего не имеют с той патриархальной деревней, обычаями и устоями, о которых со­жалели Белов и Абрамов. Вспомню ещё раз Фёдора Александровича: «Русская деревня – это та нива, на которой всколосилась вся наша националь­ная культура, наша этика, нравственность, наша философия, если хотите, наш чудо-язык».

Каково сегодня отношение государства к деревне, можно судить по СМИ. Видели ли на федеральных каналах сюжеты о посадке овощей или уборке хлеба? Нот, конечно, вот «посадка» чиновника это да, это интерес­но. А труд крестьянина разве интересен?

«Ну, наивный ты человек, – скажут опять мне. – Умрёт всё равно твоя де­ревня под гнётом урбанизации, оптимизации и прочей -ции». Но тем ценнее наши старания запечатлеть последних из могикан русской деревни. Пройдёт ещё совсем немного времени, и писать, возможно, станет просто не о ком и не о чем – исчезнет деревня с её рублеными домами, многовековым укла­дом, не будет гостеприимных жителей с душой нараспашку: «Без пирогов не отпущу!»

В общем, не хотел, но всё-таки устроил «плач» по деревне! Но ведь и Слово многое значит. Пусть будет больше очерков, рассказов, повестей, романов. Лишь бы были написаны искренне, через боль, а значит, живые и настоящие.

Артём ПОПОВ

«Наш современник», № 8, 2020

Читайте также

Т. Доронина: «Не позволяйте торжествовать бездарностям» Т. Доронина: «Не позволяйте торжествовать бездарностям»
Продолжается борьба зрителей и артистов МХАТа имени М. Горького за очищение Художественного театра – бесценного достояния России, наследия Станиславского и Немировича-Данченко от присутствия в нем в к...
21 Октября 2021
Поздравляем с юбилеем Олега Еремеева Поздравляем с юбилеем Олега Еремеева
Дорогие друзья! Сегодня юбилей нашего многолетнего соратника, члена Экспертного совета ВСД «Русский лад», руководителя Этногруппы «Суроварг» Еремеева Олега Александровича. Поздравляем от всей души! Же...
21 Октября 2021
Орёл стал в два раза старше Орёл стал в два раза старше
Археологам удалось удревнить в два раза возраст Орла, который, как ранее считалось, был заложен на слиянии рек Ока и Орлик лишь в 1566 году по указанию Ивана IV Грозного. Об этом сообщили участники ра...
21 Октября 2021