П. Краснов. К проблеме «нового человека»

П. Краснов. К проблеме «нового человека»

Уже не раз говорили мы на наших Международных писательских встречах в Ясной Поляне о вере Льва Николаевича Толстого в духовные способности и возможности человека как социального именно существа, созданного по об­разу и подобию Бога, имеющего в глубине души тот самый кантовский нравст­венный закон, который, в конце концов, неминуемо должен, по мнению писателя, сказаться на всей будущей истории человечества, «выправить» её до должного совершенства.

Схожей верой обладал другой великий писатель – Иван Антонович Ефре­мов, воплотивший в своих произведениях самые смелые мечты человеческого рода, хотя и понимал все трудности этого весьма нелёгкого процесса даже в далёком будущем.

Лев Николаевич же был убеждён, что стоит людям, грубо говоря, убеди­тельно растолковать всю моральную гнусность и неприемлемость нынешнего существования, соединить людей лучшими сторонами их натуры (а не худши­ми, как в его определении толпы), объединив их в известной его «единой ве­ре» сверхэкуменического толка, и цель в результате «революции сознания» будет во благовремении достигнута, и сама жизнь людских сообществ непре­менно улучшится.

Но вопрос веры в человека утыкается в вопрошание другое: в какого че­ловека? О моральных, ментальных и прочих разновидностях его лучше всего говорит состав «гостевого контингента» Ясной Поляны – людей, пытавшихся узнать и понять, воспринять ли идеи Льва Николаевич и использовать их, каж­дый в своём деле, или что-то привнести от себя в движение «толстовства» как такового, а в чём-то даже и навязать Толстому свои взгляды и методы. Сре­ди них были как сравнительно пассивные последователи всяческих религиоз­ных и мироустроительных течений, так и весьма активные, волевые фанаты, умеющие убеждать и «строить под себя» единоверцев. И Льву Николаевичу приходилось порой довольно-таки не просто иметь с ними дело в этих идейных разноголосицах и шатаниях, которых более чем хватало. Этот беспример­ный в истории мировой литературы вероучительный «коллоквиум» длился не одно десятилетие и почти беспрерывно, если учесть и почтовую переписку. И не мог, конечно, не оказать своего огромного влияния не только на гостей, но и на самого его основателя, в каком-то смысле даже радикализировать са­мое «учение» и, тем самым, сделать Толстого как бы «заложником своей идеи», связать его во многих аспектах жизни и творчества.

Показательны здесь роль и влияние такой сильной и, скажем так, неод­нозначной личности, как Владимир Григорьевич Чертков. В среде филологов, историков русской литературы на его счёт существуют подчас полярные по своей противоположности мнения. Нельзя отрицать весьма существенного значения всей его деятельности, направленной на сохранение и развитие художественного и публицистического наследия Толстого, его активного участия в издании уникального полного собрания сочинений писателя уже в советское время. Но, будучи поначалу прилежным учеником писателя, Чертков доволь­но скоро сумел подчинить своей совершенно не заурядной воле такого, каза­лось бы, волевого и упорного в достижении поставленных целей человека, как Лов Николаевич, ставши «тёмным ангелом» всего семейства Толстых, в рас­коле которого его роль достаточно известна.

Власть этого «убогонького деспота» (как называл его Василий Розанов) до­ходила порой до трагикомичного. Дочь писателя Александра Львовна вспоми­нает: «Обедали на террасе, было жарко, комары не давали покоя. Они носи­лись в воздухе, пронзительно и нудно жужжа, жалили лицо, руки, ноги. Отец разговаривал с Чертковым, остальные слушали. Настроение было веселое, оживлённое, острили, смеялись. Вдруг отец, взглянув на голову Черткова, бы­стрым, ловким движением хлопнул его по лысине. От налившегося кровью, раздувшегося комара осталось кровавое пятнышко. Все расхохотались, засме­ялся и отец. Но внезапно смех оборвался. Чертков, мрачно сдвинув красивые брови, с укоризной смотрел на отца.

Что вы наделали? – проговорил он. Что вы наделали, Лев Николае­вич! Вы лишили жизни живое существо! Как вам не стыдно?

Отец смутился. Всем стало неловко...»

Такой вот «ученик, превзошедший учителя».

Но самого так называемого «учения Льва Толстого» как доктрины, имею­щей самостоятельное значение, никогда ведь и не было, ни в какую философ­ско-этическую и вероучительную систему оно так и не сложилось и сложиться не могло. Как не сумело и создать более или менее определённое и устойчи­вое сообщество последователей, подвижников, поистине новых людей (каки­ми были первохристиане или магометане), работающих на его развитие, на будущее. На это способны лишь глубоко разработанные и последователь­ные мироустроительные «проекты» несоизмеримого с «толстовством» охвата, масштаба, как христианство, ислам, буддизм и другие вероучения, ставшие позже надсистемными. Как и собственно социально-экономические и полити­ческие мировые системы, так же способные выделывать из людей «себе на потребу» определённые типы наций и сообществ: капитализм европейского или азиатского типа, разновидности госкапитализма, социализм русского и других видов, неоколониальные подсистемы.

Именно за людей идёт никогда не прекращающаяся борьба глобального ох­вата, и желание веры в человека упирается в непреодолимый сегодня – и даже в обозримом будущем – всё тот же вопрос: в какого человека? «Цветущая слож­ность» (Константин Леонтьев) человечества оборачивается таким разнообрази­ем всячески разделённых рас и наций, народностей и страт, условий, форм и обычаев существования, ментальных особенностей, целевых установок и самого умения мыслить, что понимаешь: недаром Иван Ефремов отнёс желаемый образ единого человечества в очень далёкое, через многие сотни лет, будущее.

Но по неумолимой логике исторического развития человеческий мир всё-таки становится менее разобщённым, более единым в своих взаимодействи­ях и всепроникающих связях, с великим трудом и всевозможными сложнос­тями и срывами пытаясь продвинуться к каким-то базовым объединительным началам, к самому образу будущего Человека. Каким он должен быть по сво­им качествам и целевым установкам, по направлению своего развития? И есть ли хоть какие-то социальные, морально-нравственные, психологичес­кие намётки его, Человека, в практике только-только начатого – на стадии об­суждения проекта – строительства общепланетного Дома? И какова будет со­циальная и нравственная архитектура этого Дома?

Совершенно неожиданным откровением стало высказывание всем извест­ного и умнейшего из антагонистов СССР - России Генри Киссинджера: «У нас был только секс, а у них была любовь. У нас были только деньги, а у них бы­ла искренняя человеческая благодарность. И так во всём. Моня сложно назвать поклонником социализма, я западный человек с западным мышлением, но я считаю, что в Советском Союзе действительно рождался новый человек, мож­но сказать – homo sovetikus. Этот человек был на ступень выше нас, и мне жаль, что мы разрушили этот заповедник. Возможно, это наше величайшее преступление...»

Один из авторов детанта-разрядки и насквозь обманной конвергенции, то есть якобы сближения социалистических и капиталистических обществ (и, разумеется, их элит) вплоть до их слияния в будущем, на которую повелась брежневская верхушка в начале семидесятых, Киссинджер и сейчас остаётся умнейшим, а потому и опаснейшим нашим противником. И его нынешние невольные признания говорят лишь о том, что американское общество, да и со­общества Запада в целом, переживают сейчас весьма критичные времена. «Плавильный котёл» Америки на глазах превращается в котёл паровой под не­шуточным внутренним давлением, и никакие предохранительные клапаны мультикультурализма теперь не срабатывают, как раньше. В Штатах обост­рившаяся донельзя проблема «чёрно-белых» взаимоотношений (прозванная уже у нас «революцией баклажанов» по аналогии с другими «цветными» рево­люциями, теперь бумерангом вернувшаяся к ним) так наложилась на внутриэлитную свару «демократов» и «республиканцев», что ни о какой внутренней консолидации американской нации говорить теперь не приходится. А это зна­чит, что и никакой внятной концепции Будущего и места – и образа! – чело­века в нём у Америки, по сути, нет, да и но было, кроме старого тупикового целеполагания англосакса-трудоголика: «заработал – получил – потребил». Как нет ничего нового и в геополитике, кроме неуёмного и явно туповатого диктата и агрессии по отношению ко всем, кто ходит «не в ногу» с ней. А ес­ли судить по одному из идеологических гуру её, Голливуду, то следует ожи­дать переноса «архиагрессии» Запада (А. Д. Тойнби) с войн земных в «звезд­ные войны» – другого видения грядущего у конгрессменов и футурологов США никак не просматривается.

Концепция Человека Будущего намертво зависла и у нас. Госкапита­лизм, который пытаются выстроить сейчас правящие круги РФ, не может дать ответа на этот вопрос в силу того хотя бы, что не определена сама иде­ология развития, сама цель этого строительства, подменяемая набором мо­нетаристских, ещё гайдаровских цитат-мантр, казённым квазипатриотизмом и мутными декларациями. Которым, в свою очередь, полностью противоре­чит практика претворения этих деклараций в жизнь. Нового человека «не планируется» в принципе, ну, разве что увеличить производительность его труда и конкурентоспособность не ниже европейского уровня и пообещать поднять планку прожиточного минимума до той же отметки. А «культурку» нашей молодёжи подбросят беснующийся на всех каналах ТВ-радио и интерне­та масскульт и продвинутый даже в Третьяковку и Большой театр постмо­дерн, подкинут обитатели «Мосфильма», страстно ждущие поощрительной ухмылки западных продюсеров, издатели отнюдь не высокой пробы чтива вроде поделок Гузель Яхиной, а с ними и держатели премиальных «общаков», поскольку коммерческий товар должен быть пропиарен.

Вопрос пока лишь в том, что осталось в нас от homo sovetikus после трид­цати с лишним лет жестоко навязанного выживания и неистовой промывки мозгов и сердец «либералами», подручными ворованного капитала, в своей хорошо оплаченной ненависти обозвавшими всех нас «совками»... Нет, до ума Киссинджера им, конечно, как до Полярной звезды...

Потери велики, и сохранить оставшееся в нас после всех испытаний со­ветское, имеющее основой, прежде всего, русский национальный характер и близкие к нему менталитеты других населяющих нашу Россию народов, – это задача нынешнего дня. Но «капиталистический способ производства», преуспевший в выделке товаров и услуг, совершенно негоден к созданию но­вого социума, нового человека – и это, как ни суди, пусть и продлённый в бу­дущее общим нашим пресловутым терпением и тугодумием, но тупик. И да­же «бесконечный тупик», как убежден один многознайка-пессимист. И что же, мы согласимся с этим?

Пётр КРАСНОВ

«Наш современник», № 9, 2020

Читайте также

А. Стерликов. «И вам, законники, горе…» Часть II А. Стерликов. «И вам, законники, горе…» Часть II
Павел отрекся от прирожденного имени Савла, отряхнул от ног своих прах прошлого, когда он жестоко преследовал христиан. Был, по его же собственным словам, извергом. Но став Павлом, до конца дней своих...
26 Февраля 2021
Слово поэта свободы и мелодии сердца Слово поэта свободы и мелодии сердца
Именно под таким лиричным и вместе с тем красноречивым названием в пятницу, 19 февраля 2021 года, в Алатырском горкоме КПРФ прошёл литературно-поэтический вечер, посвящённый 115-летию со Дня рождения ...
26 Февраля 2021
Хор «Русского Лада» приглашает! Хор «Русского Лада» приглашает!
Начало белой, сырной недели (так встарь величали дни с 15 по 24 февраля) ознаменовалось замечательным событием. В день встрече зимы и весны, 15 февраля, вновь собрался Хор «Русского Лада»....
26 Февраля 2021