Музей на заклание

Музей на заклание

На протяжении двух последних лет «Правда» дважды писала о ненормальной обстановке, сложившейся в Государственном центральном театральном музее имени А.А. Бахрушина — одном из старейших культурных учреждений страны. Первая тревожная публикация «Пирожок для министра» появилась 31 октября 2019 года, вторая — «Увольняйся, а то хуже будет» — через год, 11 сентября 2020 года.

Речь шла о губительном для искусства торгашестве и о недобросовестности чиновников, готовых воспользоваться талантом и трудом энтузиастов культуры в личных целях. Уникальный музей стал лакомым куском для любителей наживы: все, кто мешал им, должны были уйти.

Формально всё началось два с половиной года назад, когда в Театральном музее появилось новое лицо — Кристина Трубинова, ещё недавно сидевшая в приёмной у министра культуры Мединского и отвечавшая на телефонные звонки. Специально для неё была учреждена должность первого заместителя генерального директора. Вместе с руководящей должностью она получила право подписи и доступ ко всей документации.

Очень скоро, узнав поближе Кристину Дмитриевну, музейщики пришли сперва в недоумение, а потом в возмущение. Как? В 28 лет, без специального образования и сколько-нибудь заметного опыта музейной работы получить такую ответственную должность? За разъяснениями, конечно, обращались к генеральному директору Дмитрию Викторовичу Родионову, но он избегал таких разговоров и твёрдо стоял на позиции невмешательства. В своё время, после прихода в 2007 году на пост генерального директора, ему удалось добиться возвращения бахрушинской усадьбе территории, отторгнутой под гражданское строительство ещё в довоенные годы. Так возник план «театрального квартала», который помог бы решить многие накопившиеся проблемы — создать новое фондохранилище, постоянные выставочные площадки, свою театральную сцену.

Несколько лет ушло на согласование. Министерство культуры поддержало проекты — в итоге все документы были оформлены. На освоение новой территории и реконструкцию музея выделялась громадная сумма — свыше миллиарда рублей.

Одновременно с решением о выделении музею этих денег и была назначена на руководящую должность помощница министра культуры Мединского Кристина Трубинова, «успешный менеджер», как её аттестовали в министерстве директору музея Родионову. И тот промолчал. Кстати, бывший министр Мединский уже пытался однажды пристроить свою помощницу «к большому делу», но полгода работы в Музее Победы завершились позорным увольнением и обвинением в идеологической диверсии.

Скандал вызвали фотографии, которые сама же она и выложила в интернет. Пользуясь своим положением в музее, она провела в запасник двух приятелей и устроила фотосессию с ними на фоне фашистских знамён со свастикой. При этом один из лоботрясов напялил мундир вермахта, а другой вооружился немецким автоматом. Припомнили ей и не к месту выставленные в музейном кафе постеры с изображениями блокадного Ленинграда.

Это нисколько не смутило Мединского. Он быстро подыскал ей новое место в Театральном музее. Правда, для этого ей пришлось срочно поступить в магистратуру ГИТИСа по специальности «история русского театра».

Трубинова должна была распоряжаться громадными средствами. А сумма росла. Уже первый транш, полученный в декабре 2019 года, составил 1 миллиард 500 миллионов рублей. Теперь же общая сумма, предназначенная Театральному музею на реконструкцию, достигла трёх миллиардов рублей.

Трубинова чётко сформулировала для ошеломлённых музейщиков их задачу: деньги должны делать деньги. А чтобы показать профанам, как это делается, она, игнорируя службу безопасности, открыла ворота в музейную зону со стороны Садового кольца и затеяла там торговлю пирожками.

Эти игры «в бизнес» нужны были, чтобы выявить недовольных. Вслед за тем начались массовые увольнения. Театроведы уходили и по собственному желанию, понимая, что их многолетний оплот попал под рыночный пресс. В первые же месяцы «бахрушинку» покинули 45 человек. Но это было только начало конца.

Напрашивается вопрос: неужели никто из сотрудников не протестовал? Оснований для этого было предостаточно. И прежде всего волюнтаристский стиль работы, усугублённый безграмотностью. Отталкивали ещё и грубость, сквернословие, откровенное хамство «начальницы». Ни один день не проходил без скандала.

Заместитель директора по безопасности Алексей Сехин попытался создать независимый профсоюз для защиты интересов сотрудников — и вот тут Родионов показал, на чьей он стороне, яростно обрушившись на непокорных и объявив их «заговорщиками».

Однако активисты не успокоились и подготовили два письма — одно на имя председателя Союза театральных деятелей А.А. Калягина, другое на имя председателя Союза музеев М.Б. Пиотровского. Калягин делегацию музейщиков не принял, но позвонил Родионову и услышал: «У нас всё хорошо». А Пиотровского познакомил с письмом всё тот же Сехин, будучи в служебной командировке в Эрмитаже. Умудрённый опытом старший товарищ давно был в курсе дела:

— Конечно, это безобразие. Но вы держитесь!.. — вздохнул он.

Вот тогда-то бахрушинцам открылось главное: суть совсем не в Трубиновой. Суть в самой системе, подразумевающей, что всякое дело должно приносить прибыль — пусть даже в ущерб делу. То же самое происходит, когда идёт культурное строительство. Вот нашлись у государства средства на развитие музея — и сразу же потянулись к этому очагу цепкие «рыночники»: «деньги должны делать деньги» — иногда и в собственный карман.

* * *

Тем временем в минкульте сменились и министр, и начальник департамента музеев. Но политика в отношении учреждений культуры, судя по всему, остаётся прежней. Два с лишним года в Театральном музее хозяйничала Кристина Трубинова и дождалась отставки директора Родионова, вынужденного уступить своё место ставленнице министерства: предложили написать заявление «по собственному желанию». В качестве отступного предложили «почётный пост» председателя музея, но он, понятно, отказался.

Десятки видных деятелей театра подписали петицию в защиту Родионова. В знак протеста учёный совет Театрального музея в полном составе ушёл в отставку. За ним последовало и жюри театральной премии, учреждённой музеем. Но всё это не произвело на минкульт никакого впечатления.

Только у московских музейщиков положение бахрушинцев стало притчей во языцех. За два с половиной года музей покинули свыше 200 человек. Свёрнуты целые направления музейной деятельности. Сердце каждого музея — отдел фондов. Именно его в первую очередь постигла катастрофа. Ещё несколько лет назад предполагалось строительство нового современного фондохранилища. Именно для этого предназначался первый денежный транш — полтора миллиарда рублей. Заказ на проектирование получило архитектурное бюро «Аркада». Проект был выполнен в срок, но руководство музея не оплатило сделанную работу.

Вместо фондохранилища теперь планируется культурно-развлекательный центр с рестораном и кафе. Что же касается фондов, они подождут, тем более что предстоит консервация всего музейного имущества в связи с ремонтом. Бесценные фонды выведены в некую промзону. Увольняясь по собственному желанию, главный хранитель фондов Ксения Лапина сказала, что уходит, потому что не может нести никакой ответственности за хранение и сохранность музейного имущества.

Пока готовится проект культурно-развлекательного центра, деньги — свыше полутора миллиардов — крутятся где-то в банке, обрастая процентами. Тем временем уже в этом году поступает новый транш — 665 миллионов на ремонт старых музейных зданий. Казалось бы, целые проектные организации должны решать такую масштабную задачу. Речь не только о театральном квартале, но и о десяти филиалах, разбросанных по столице. Но Трубинова готова решать все проблемы с одной-единственной компанией «Ренессанс-реставрация», якобы победившей в конкурсе.

Никакого конкурса не проводилось, поскольку не было ни объявления, ни заявок — только одна кандидатура. Но и отношения с этой компанией не складываются. У искусствоведов, ещё оставшихся в музее, возникли претензии к проекту. К тому же «Ренессанс-реставрация» прекратила все работы из-за неуплаты денег по договору.

Когда начнётся запланированная и проплаченная государством реконструкция, неизвестно. Понятно одно: Театрального музея имени А.А. Бахрушина в Москве уже нет. Зачем понадобилось закрывать его одновременно со всеми филиалами, непонятно. Реконструкция и ремонт — это надолго. При таком руководстве дело грозит обернуться провалом. С кого взыщут за неосвоенные бюджетные средства и сорванные сроки реконструкции? Кто ответит за развал профессионального коллектива, за кадровый коллапс в бахрушинском музее?

Лариса ЯГУНКОВА

Источник: «Правда»

Читайте также

Л. Ивашов. Не грозись, на рать едучи... Л. Ивашов. Не грозись, на рать едучи...
Леонид Григорьевич, спасибо, что откликнулись на мою просьбу об интервью. Накопилось немало вопросов, с которыми без геополитики не разобраться. И первый мой вопрос о том, что...
24 Января 2022
Савва Дангулов: «Меня увлекает исследовательское начало в работе писателя» Савва Дангулов: «Меня увлекает исследовательское начало в работе писателя»
В 60-80-х годах прошлого столетия имя писателя Саввы Дангулова, 110-летие со дня рождения которого приходится на 24 января, было хорошо известно советскому читателю. Его произведения, особенно историк...
24 Января 2022
Тайна северного «колумба» Тайна северного «колумба»
Одним из важных итогов экспедиционной кампании Русского географического общества стала идентификация и обследование парохода «Вайгач», который в 1914–1915 годах первым прошел трассу Северного морского...
24 Января 2022