Ливингстон московского разлива: как путешественник Василий Юнкер открыл неизведанные уголки Африки

Ливингстон московского разлива: как путешественник Василий Юнкер открыл неизведанные уголки Африки

Уроженец Москвы Василий Васильевич Юнкер был заядлым путешественником. Он провел в Африке в общей сложности 11 лет и заслуженно вошел в число первооткрывателей внутренних регионов Черного континента. К сожалению, Юнкер прожил до обидного мало, а написанный им трехтомный труд об Африке доступен современному читателю лишь в сильно сокращенном виде.

Этого человека сейчас мало кто помнит — Vokrugsveta.ru рассказывает о его странствиях и отдает должное заслугам Василия Юнкера.

Василий Васильевич появился на свет в Москве в апреле 1840 года. Родился он в семье более чем обеспеченной — его отец (обрусевший немец) был основателем банкирского дома «И.В. Юнкер и Ко», имевшего отделения в Москве, Санкт-Петербурге и за границей. Кроме того, в Петербурге Юнкеру-старшему принадлежал роскошный доходный дом на Васильевском острове — вензель банкира и сегодня украшает ажурную решетку ведущих во двор ворот.

Юнкер-младший по отцовским стопам не пошел. Он получил медицинское образование, последовательно отучившись в Петербургском, Дерптском и Гёттингенском университетах, и стал доктором медицины. Будучи, однако, человеком обеспеченным, Василий не стал практикующим врачом — вместо этого он увлекся географическими исследованиями. В этом ему опять повезло с отцом — Юнкер-старший был не только богат, но и разделял увлечения сына. Благодаря этому Василию Васильевичу удалось избежать главной проблемы большинства путешественников того времени — поиска денег на экспедиции.

Можно сказать, что Юнкер шел в ногу с эпохой, ведь в XIX веке благодаря «моде» на путешествия и географические открытия оставшиеся белые пятна стремительно исчезали с карт. В то время больше всего возможностей для путешественников представляла Африка, остававшаяся тогда наименее изученной из всех материков, за исключением Антарктиды. В середине XIX века в Африку хлынули исследователи и авантюристы самых разных национальностей: британцы, французы, американцы, немцы. Шли, руководствуясь разными же мотивами — и чистым духом познания, и страстью к наживе. Многие сгинули без вести или погибли от рук дикарей и клыков диких зверей, изнуренные голодом и болезнями. Но на смену павшим странникам приходили новые.

Именно путешественники были в числе главных звезд того времени — по всему миру гремели имена Давида Ливингстона, Генри Стэнли и других первооткрывателей. Василий Юнкер, начитавшись популярных книг о странствиях по Африке, пожелал испробовать тяготы и радости африканских экспедиций на собственной шкуре. Правда, первую свою экспедицию он совершил в 1869 году буквально в противоположном направлении — отправился в Исландию, прославленную вышедшим незадолго до того романом Жюля Верна «Путешествие к центру Земли». Вернулся он переполненный впечатлениями, а в 1873-м впервые поехал в Африку.

Молодой доктор нашел себе место в археологической экспедиции в Тунис. Географической науке эта поездка ничего не дала, но подготовила Юнкера к дальнейшим свершениям — в Тунисе он выучил незаменимый в Африке арабский язык. Юнкер понимал, что в дальнейшем ему придется странствовать по землям, где прежде не ступала нога европейца, так что предусмотрительно освоил технику топографической съемки, пройдя стажировку в Берлине у известного картографа, профессора географии Иоганна Кипперта.

В 1875 году жадный до новых знаний подданный Российской империи прибыл на Международный географический конгресс в Париже, где познакомился с прославленными путешественниками-«африканистами» Густавом Нахтигалем, Герхардом Рольфсом и Георгом Швейнфуртом. Особенно близкие отношения сложились у него с исследователем Египта, Судана и Нубии Швейнфуртом (кстати, уроженцем Риги), которого Юнкер в дальнейшем почитал практически как второго отца.

«Обмен мыслями с заслуженными исследователями направил мое внимание на страну Дарфур в Восточном Судане, которая тогда стояла в центре географических интересов», — рассказывал друзьям Василий Васильевич.

В октябре 1875 года Юнкер высадился в Александрии и после небольшой экскурсии в Ливийскую пустыню отправился на юг. Его маршрут пролегал от порта Суакин на берегу Красного моря до столицы Судана Хартума через населенные пункты Кассала и Гедареф. В пути Василий Юнкер впервые нанес на карту нижнее течение реки Барака, установив, что ее русло в этих местах наполняется водой лишь на несколько месяцев в году.

Чтобы попасть в Дарфурский султанат, требовалось получить разрешение властей Египта. В ожидании необходимых бумаг Василий Васильевич совершил круиз на пароходе из Хартума вверх по Белому Нилу и его притоку Собату. В ходе этого плавания, состоявшегося в августе-сентябре 1876 года, русский путешественник впервые выполнил точную съемку нижнего течения Собата.

Задержка с разрешением на въезд в Дарфур, а также полученные Юнкером сведения о том, что эта область уже достаточно обследована офицерами египетского генерального штаба, привели к пересмотру им своих планов. Россиянин решил проникнуть в южные районы Судана.

В 1876–1878 гг. Юнкер поднялся по Нилу до поселения Ладо близ южной границы Судана, а затем пробрался на запад, в почти неизвестную европейцам область Макарака. Он открыл истоки рек Аире и Яло, образующих в месте своего слияния реку Роль, а также уточнил положение реки Ей. В дальнейшем, приняв участие в походе египетских войск из Макараки в провинцию Бахр-эль-Газаль, Юнкер проследил Роль от ее истоков далеко вниз по течению, а потом познакомился с текущими параллельно ей на север реками Роа, Тондж, Молмул и Джур. По возвращении в провинцию Макарака Василий Васильевич проследил водораздел между притоками Нила и реки Уэле, разведал истоки Роа, а позже продвинулся вверх по долине реки Ей почти до самых её истоков.

«Я находился у Кибби, истока реки Уэле и, таким образом, достиг долгожданной цели. Мне суждено было войти в области, в которых еще не ступала нога белого человека, и обогатить наши сведения об Африке», — записал Юнкер.

Добыв богатейшие знания о географии этого региона, Юнкер завершил трехлетнее путешествие. Вернувшись в Петербург в сентябре 1878-го, он прочитал доклад о своих странствиях на заседании Русского географического общества (РГО). Привезенную из экспедиции коллекцию Василий Васильевич подарил Академии наук.

Однако дома ему не сиделось — уже в октябре 1879 года Юнкер вновь высадился в Александрии. В марте 1880-го путешественник достиг совершенно не исследованной территории к югу от Судана, населенной народностью азанде. Он сумел завязать дружбу с местным вождем Ндорумой, никогда не видевшим европейцев, и превратил его резиденцию в опорную базу своей очередной экспедиции.

В экспедициях Юнкеру, как и его коллегам-первооткрывателям, приходилось постоянно контактировать с туземцами. От того, насколько хорошо удавалось выстроить отношения с ними, зависела судьба путешествия, а то и жизнь самого исследователя.

Надо сказать, что Василий Васильевич, в отличие от большинства тогдашних европейцев, относился к чернокожим африканцам без всякого предубеждения и высокомерия. Он весьма благожелательно, хотя подчас и с юмором, описывал встречавшиеся ему на пути племена и всегда рад был увидеть в африканцах хорошее. Они же в большинстве своем встречали гостя из России приветливо: вводили его в свой круг, снабжали продуктами, одаривали разными вещами.

Находясь под живым впечатлением от общения с африканцами, Юнкер резко осуждал практику хищнического отношения к туземцам, которых многие и во второй половине XIX века продолжали считать не вполне людьми.

«Именно то, что я так последовательно придерживался моего отношения к туземцам, способствовало моему проникновению в неприступные до того страны, которые открылись мне, исследователю-одиночке, путешествовавшему в сопровождении лишь нескольких слуг-подростков; однако население этих стран, несомненно, оказало бы сопротивление всем попыткам вторжения путем насилия. Время и терпение, и надо сказать, очень большое терпение, были моими главными помощниками, которым я обязан своими успехами», — писал впоследствии Василий Васильевич.

Он старался развеять бытовавшие в Европе предрассудки об африканцах, как жестоких язычниках, хотя и не отрицал факт человеческих жертвоприношений. Например, однажды неподалеку от хижины Юнкера убили женщину, обвиненную местным «оракулом» в колдовстве. Один из свидетелей этого происшествия позже рассказал Василию Васильевичу, что убийцы вскрыли живот еще живой жертве, вытащили желчный пузырь и сожгли его, так как именно в нем якобы и было скрыто колдовство.

«Когда мы слышим о таком бесчеловечном злодеянии, то в первый момент с отвращением отворачиваемся от виновников. Но ведь эти люди поступают так под влиянием темных суеверий, по законам, унаследованным ими от предков, и они не знают вокруг себя людей, мыслящих и чувствующих иначе, они не видят лучших примеров. И я задаю себе вопрос, не следует ли их простить скорее, чем убийц в культурных странах, которые, несмотря на воспитание и окружающую среду нравственных людей, хладнокровно, с хитрым расчетом совершают самые низкие преступления и убийства», — размышлял Василий Васильевич.

Тут стоит отметить, что и сам Ндорума, и его народ (это племя еще называли «ньям-ньям») пользовались грозной славой воителей и людоедов. Они наводили ужас даже на беспощадных арабов-работорговцев — в 1871 году уничтожили две их хорошо вооруженные экспедиции. Однако Юнкер сумел снискать расположение Ндорумы и его племени.

«Я распаковал много вещей, столь редких для этих детей природы, и возбудил их удивление и восхищение. Тут были всякого рода музыкальные и шумовые инструменты, иллюстрированные книги и тому подобные вещи, которые должны были служить мне для того, чтобы развлекать мою черную публику и держать в хорошем настроении негров, в услугах которых я нуждался», — писал Василий Васильевич.

Известие о том, что он пришел к Ндоруме без солдат, быстро дошло до самых отдаленных областей страны ньям-ньям. «Благоприятные толки о моем миролюбивом образе действий и о том, что я не посягал на собственность негров и на их свободу, оказывали ожидаемое действие. Неоднократно приходили послы от различных князей с приглашением посетить их области», — рассказывал Юнкер в путевых заметках.

Конец 1881-го и первую половину 1882 года путешественник провел за топографической съемкой реки Уэле и ее притоков. Работа продвигалась с трудом — из-за необходимости прокладывать путь через заболоченные тропические леса и постоянно переправляться через водные преграды. При этом чернокожие носильщики, пресытившись тяготами путешествия, периодически сбегали — грузы приходилось перераспределять между оставшимися помощниками. В довершение бед Юнкер подхватил тяжелую форму тропической малярии, страдал от экземы и других кожных заболеваний.

В конце концов он добрался до самого южного пункта своих странствований — реки Непоко, притока реки Арувими, являющейся, в свою очередь, правым притоком реки Конго. Юнкер записал в дневнике, что здесь, видимо, находится конечная точка его продвижения.

«Было бы безумием питать надежды на дальнейшее продвижение, так как я, даже для путешественника по Африке, нахожусь на грани нищенства. Благодаря крайней экономии и оборотливости в прошлом году, я, правда, имею еще самое необходимое, имею даже новую рубашку, но со всех сторон, за что ни возьмись, мне не хватает самых нужных вещей, в особенности так настоятельно требующихся продуктов и приправ, без которых почти невозможно обойтись. Особенно недостает мне чая, пить который в последний месяц я разрешал себе лишь изредка», — сетовал Юнкер.

Объем научных сведений, собранных Юнкером, был огромен. Например, он продолжил дело своего учителя Георга Швейнфурта, который первым добыл достоверные сведения о пигмеях, отличавшихся малым ростом. Этот народ окрестные племена называли по-разному: акка, тики-тики, ватва, аффифи. Сами же они, как выяснил Юнкер, именовали себя ачуа (или вочуа).

Русский первооткрыватель пришел к выводу, что «вочуа являются нормальными представителями большой народности с исключительно маленьким ростом, у которых, однако, отдельные части тела достаточно пропорциональны и хорошо развиты, и что здесь речь идет не о больном, вырождающемся народе», как полагали некоторые европейские ученые.

Василий Васильевич приводит множество любопытных данных о жизни, быте, обычаях и привычках вочуа. В особенности он подчеркивал, что те являются непревзойденными стрелками из лука и способны уложить из него даже слона. Также Юнкер отмечал их буйный нрав.

«В тех случаях, когда стрела не попадает в цель, они приходят в такую ярость, что ломают лук и стрелы. Чтобы предохранить себя от отдачи тетивы лука, они часто носят на кисти руки маленькую подушку. Мне приводили ряд примеров их хитрости, подозрительности и мстительности. Вочуа, например, втыкают стрелу в еще висящую на стволе кисть бананов и таким образом заявляют свою претензию на созревающие плоды. Таких меченых бананов уже не трогают их законные владельцы из страха мести со стороны маленьких людей, и бананы остаются для последних. Вочуа, однако, обладают также даром большой наблюдательности, изумительным талантом подражания и хорошей памятью», — сообщал он.

Немного оправившись от своих недугов, Василий Васильевич пришел к выводу, что может возобновить исследования. Он проследовал на запад и практически добрался до места слияния рек Уэле и Мбому в реку Убанги.

В апреле 1883-го Василий Васильевич пришел к выводу, что пора возвращаться в цивилизацию, но обратный путь оказался закрыт. В Судане против захвативших власть в стране египтян и англичан начался бунт под предводительством Мухаммада Ахмада аль-Махди. Юнкер, почти два года напрасно прождав возможности возвращения в Египет прежним путем, решил двинуться в сторону восточноафриканского побережья и острова Занзибар. В Европе же, где вестей от него не было уже давным-давно, сочли Юнкера погибшим.

В 1885 году на поиски русского путешественника выступила спасательная экспедиция, снаряженная на деньги его семьи и на взносы представителей неравнодушной общественности. Возглавил ее военный врач Густав Адольф Фишер, немец, имевший богатый опыт африканских странствий. Верно предположив, что из-за начавшихся в Судане военных действий Юнкеру придется идти через окрестности озера Виктория, Фишер двинулся туда. Но ему пришлось столкнуться с теми же трудностями, что и Юнкеру.

Глава королевства Буганда отказался пропустить Фишера и его людей в Судан с юга по западному берегу озера. Выбора не осталось — Фишер попытался пройти по восточному побережью озера, европейцам на тот момент практически неизвестному. Однако этот путь оказался столь трудным, что от идеи пришлось отказаться. Фишер повернул на восток, добрался до океана и в 1886 году вернулся в Европу.

Однако его путешествие оказалось отнюдь не бесполезным, ибо Фишер провел топографическую съемку обширной территории, которую до него никто не посещал. Другими словами, Василию Юнкеру принадлежит косвенная заслуга в исследовании и тех внутренних районов восточной Африки, которые нанес на карту Густав Фишер.

А пока его разыскивали, сам Юнкер с огромнейшим трудом продвигался на юг. «Пришлось проходить большие расстояния по дикой местности, по непротоптанной дороге, которая часто шла через высокую траву и густые заросли, через непроходимые прибрежные кустарники и болота. Весь этот путь я проделал больной, с забинтованными ранами на ногах и руках. Мои повязки в течение дня неоднократно промокали и затем снова высыхали. В результате они не столько предохраняли пораненные места, сколько раздражали их и тем самым вызывали еще большую боль», — свидетельствовал Юнкер.

В какой-то момент Василий Васильевич настолько обессилел, что его пришлось нести. Часть пути ему удалось проделать в лодке — по озеру Виктория. То и дело нужно было выпрашивать разрешение на проход у местных царьков и вождей попадающихся на пути племен. В самом начале 1887 года Юнкер наконец добрался до Занзибара, где встретил своего старого друга Швейнфурта.

«Тоска по родине становилась все непреодолимее, я проехал через Мюнхен и Берлин и в апреле добрался до Петербурга, где встретился со всеми, кто мне мил и дорог», — подытожил путешественник свой долгий путь. В апреле 1887 года Юнкер был избран почетным членом Русского географического общества.

«Если совсем кратко подвести важнейшие географические итоги путешествий В.В. Юнкера, то следует сказать, что его самое крупное достижение — установление во втором путешествии точного положения водораздела Нил — Конго. — рассказывает российский географ-африканист Михаил Горнунг. — Юнкер сумел зафиксировать его на огромном протяжении (почти 1200 км), т. е., по существу, этот важнейший природный рубеж в Африке, как географическое целое, был открыт и в дальнейшем описан русским путешественником В.В. Юнкером. По результатам путешествий Юнкера, опубликованным еще до выхода его дневников в виде многотомного издания, в 1889 г. была составлена четырехлистная карта (масштаба 1: 750 000), охватившая огромную, ранее неизвестную территорию к северу от экватора в восточной части африканского материка».

Но Василий Васильевич обогатил не только географию, но также гидрографию, метеорологию и другие науки. В его дневниках и статьях содержится множество интересных сведений по африканской флоре и фауне. Кроме того, Юнкер одним из первых поднял вопрос защиты природы. Наглядно убедившись в чудовищности масштабов уничтожения слонов ради бивней, он ужаснулся. «Как долго еще будут истреблять этих животных ради таких „важных“ вещей, как биллиардные шары, ручки зонтиков, фортепианные клавиши и др.?» — вопрошал Василий Васильевич.

Наконец, Юнкер очень увлекался этнографией и лингвистикой. В ходе своих путешествий он использовал свободное время для составления словарей местных языков: азанде, мангбатту, абармбо, амади и других. Самые значительные из них насчитывали до 1000 слов, меньшие — по 400–500 слов.

В Африку Юнкер, вопреки своим чаяниям, уже не вернулся. В последние годы жизни он занимался систематизацией итогов своих исследований, готовил к печати трехтомник «Путешествия по Африке» (к сожалению, при жизни автора книга успела выйти лишь на немецком языке — на котором, собственно, и была написана) и пытался поправить подорванное в странствиях здоровье.

У него развилось онкологическое заболевание, подточившее организм, а окончательно его спровадил в могилу грипп. 51-летний Василий Васильевич Юнкер умер в Петербурге 13 февраля (по н. ст.) 1892 года и был похоронен на Смоленском лютеранском кладбище в Санкт-Петербурге.

В 1949 году книга Юнкера была издана на русском языке и в современной орфографии, но, к сожалению, в сильно сокращенном виде. Так она с тех пор и переиздавалась. Михаил Горнунг об этом очень жалеет, указывая, что вне поля зрения издателей уже больше 70 лет остается значительная часть лингвистических, этнографических и других результатов африканских путешествий Василия Васильевича. Остается лишь надеяться, что достойный внимания публики труд Юнкера все же будет рано или поздно издан на русском в полном виде…

Владимир ВЕРЕТЕННИКОВ

Источник: «Вокруг света»

Читайте также

Размышления о духовности Размышления о духовности
Человек создан как точная копия всему, что есть во Вселенной (Высший Разум создал Человека по образу и подобию своему)....
21 апреля 2024
Ярославль. Творческая встреча в Некрасовке Ярославль. Творческая встреча в Некрасовке
20 апреля председатель Ярославского регионального отделения Всероссийского Созидательного Движения "Русский Лад" Алексей Филиппов по приглашению известной ярославской поэтессы Елены Морозовой принял...
21 апреля 2024
Поразительное для историка простодушие. Об экспозициях Вытегорского историко-этнографического музея Поразительное для историка простодушие. Об экспозициях Вытегорского историко-этнографического музея
В статье О. Ларионова «Холодный взор «росомахи» («НГ», июль 2023 г.) речь шла об экспозициях Вытегорского историко-этнографического музея, посвященных Советско-финской войне. В них, по мнению ряда...
21 апреля 2024