Колокол Шукшина

Колокол Шукшина

Наша интеллигенция о Шукшине так и этак, и вчера и сегодня с большою охоткой сладкоголосо рассуждает много. Журнал раскроешь – тут тебе о поэтике его прозы портянка трехметровая. В газету взглядом ткни – о народности его – двухметровая. А уж восторги авторов в собственный адрес о том, как они его чтут – это уже и в счет не берем.

О том, что жить надо по правде и про душу не забыть, тоже само собой говорится на подиуме при всяком удобном случае и с размахом. От лица любого администратора ли, от заезжего по случаю артиста, что стоит в приобнимку с тем или иным политиком. На которых порой глядя, диву даешься: с какого боку-припеку?

Что все давно уже понятно – труженику слова, в любом варианте его благоухания, нужна сцена, где в наше время можно много и долго говорить о своей безграничной любви к народу, а Шукшин тут более чем удобная точка приложения всех этих немеряных талантов.

Свежий пример. Вот Федя Твердников – назовем так одного нашего шустрого журналиста – сваявшего недавно книжицу о Шукшине. Ты-то, Федя, тут при чем? Что ты, такой утонченный и рафинированный, знаешь и можешь сказать о простом русском мужике, выразителем мыслей и чувств которого был отлитый сегодня в бронзу, прославленный наш земляк?

Впрочем, ничего удивительного тут нет, учитывая, что Федя таким образом зарабатывает деньги. И о ком книги ему писать и что писать для него, похоже, как минимум, дело второе, если даже не третье.

Как-то Федя написал книгу о Наполеоне. С шиком оформленную. Да если по образному выражению Шукшина «деньги ляжку жмут», ныне можно что хочешь издать и с запредельным шиком все это потом растиражировать. «Купи за пятьсот рублей!» – говорит он мне по случаю.
«Федя, – отвечаю ему, – я Манфреда и академика Тарле пару раз проштудировал. И пять раз «Войну и мир» Льва Николаевича прочитал – и мне этого знания о нем, о Наполеоне, – и чиркаю энергично ладонью по горлу, – во уже сколько!

Добавлю еще, что Федя – антикоммунист. В редком его тексте, в общении ли с ним, когда он тебя окинет свысока с головы до ног оценивающе-знающим взглядом, не услышишь от него это такое ласковое в его устах и такое располагающее после всего сказанного слово «коммуняки».
Впрочем, за пристрастие его к этому слову я на него не обижаюсь. Это его личное дело. Может быть, у него дядя в РОА воевал – как знать? И чего мне тут тогда на него обижаться?

Но я глядя на его труд, вспоминаю, что Шукшин при всех непростых коллизиях его биографии всегда с гордостью говорил о коммунистах. Сам им был. И званием этим гордился. А уж особо резанула мне слух Федина фраза в одном из его текстов: мол, такие-сякие «коммуняки» не давали бедным литовцам возможности выйти из Союза... Все – на этом Федя ты даже как патриот для меня закончился!

Это после того, как я неоднократно слушал, будучи лично знаком, Юозаса Ермалавичюса, человека, сполна заплатившего за свои убеждения и оттрубившего в застенках нынешних «лесных братьев» восемь лет сроку, о том, как литовские коммунисты и не только литовские, беззаветно защищали в годы перестройки советскую власть и советскую нашу Родину. И это в ту пору, когда тогдашнее руководство КПСС решило их сдать с потрохами. И Федя тут, как видите, рядом с предателями.

Но Федя, и все иже с ним – будем точными в диагнозе, это либеральная интеллигенция. Саморекламе не чуждая. А мужику русскому – и даже близко не родня. Хоть порой около его имени и тусуется, норовит постоять рядом с памятью писателя с завидно всенародной славой и покрасоваться.

А вот у кого кровная с ним связь – так это у русского мужика. И образом мысли. И затаенным, цепким мужицким взглядом на жизнь. И судьбой.

Я лично отношу его к великим писателям, и в моем списке великих русских писателей он стоит в одном ряду, пожалуй, четвертым-пятым, вместе с Толстым, Достоевским и Шолоховым.
Он был ожидаемым автором, которого страна и народ накануне вселенской беды ждали. Заждались на фоне разного рода витий, духовидцев и претендентов на духовное руководство народом, старавшихся и до сих пор старающихся подучить мужика уму-разуму, как ему на грешной земле жить.

Впрочем, при всем моем безоговорочном уважении к знаменитому земляку, идеализировать Шукшина я не буду. Ибо он разный. И всякий. Как всякий реальный и живой человек. Да и при ближайшем рассмотрении всякий другой крупный писатель. Даже тем, что он написал, – разный. Порой его проза, на мой взгляд, и раздергана, и в чем-то даже неряшлива. Да и со своими «чудиками» Шукшин далеко не оригинален. Почитайте, казалось бы, такого изысканного Альберто Моравиа с его римскими «чудиками». Но пророческие его «До третьих петухов», где до миллиметра прописана дорога демонтажа всего и вся советского, вступившего на столбовую дорогу во всю ширь с помпой и продолжительными аплодисментами, и стыдливо названная эпохою застоя, и сегодня просто ошарашивают своею прозорливостью.

Вот где была правда. И он ее провидчески нет, не сказал, но прокричал, пробил, задыхаясь, перед тем, как скоропалительно уйти, в волнении, тревожным набатом. На фоне там разных петухасто-клятвенных поэм о верности идеалам социализма и о его торжестве в XXI веке, авторов, суетливо потом подписывавших разного рода письма 42-х и прочих числом.

Всякий раз, размышляя о неисповедимых житейских путях человека на этой бренной земле, я думаю о непростой судьбе и порой, в общем-то, более чем скоротечной жизни всякого живущего на нашей грешной земле русского мужика, о котором много размышлял Шукшин.
И всякий раз как-то ненароком равняю с судьбой моего деда, простого крестьянина Макара Матвеевича. Чему есть основания.

Жизнь деда, короткая и горькая, как бы соприкасается не то что вплотную, но довольно близко с шукшинскими раздумьями и самой шукшинской темой. Судите сами.

Его отец и мой дед носили имя Макар. Не такое уж и частое в обиходе. И своеобразное.
Родились они рядом. Один – в Сростках. Дед – в соседнем со Сростками селе Нижнекаменка.
Только Бровкины, в отличие от Шукшиных, след которых начинается в Самарской губернии, – тамбовские переселенцы, переехали, сужу по году рождения деда, еще в середине 80-х годов позапрошлого века, из села Шпикулово Борисоглебского уезда.

Ехали оттуда на благословенные сибирские земли до Новониколаевска, а точнее до станции Краснощеково, ибо Новониколаевска как такового тогда еще не было, а затем на пароходе плыли до Бийска. Прапрадед Петр Бровкин со своими шестью сыновьями. Впоследствии, в начале 90-х, с тремя сыновьями из окрестностей Бийска он переселился в село Зеркалы Барнаульского уезда, основанного тоже переселенцами из Тамбовской губернии. 

Помню рассказ Василия Федоровича Бровкина, двоюродного брата моего деда, в середине 30-х годов он приехал жить в Сростки к родственникам и работал там, на Сросткинской МТС, до самой войны. Бухгалтер этого МТС Федор Бровкин, общеизвестный факт, давал рекомендацию в партию молодому еще тогда Шукшину.

Мать деда Макара, в девичестве Попова, Вера Захаровна (у Шукшина мать тоже была Попова), приехала с прадедом Матвеем из окрестностей Бийска в Зеркалы.

И в родословной Шукшина люди с фамилией Бровкины тоже встречаются. Причем с яркой и запоминающейся, данной самим писателем, характеристикой. И нет тут натужного желания как-то притянуть что-то к чему-то за уши. Просто так было тогда. У одного мужика семья – 9 детей, у другого – 8, и начинаешь разбираться в родословной, и получается тогда, что чуть ли не вся деревня, округа ли вся, тебе в той или иной степени родня. Тогда так было. 

...Заштатный немецкий городок Альцай. Двор лагерный. С бравыми усиками, как и положено, при мужиках охрана. В массе своей – молодых. Сужу по списку потерь, в основном женатых. Одетых в какие-то обноски. В центре же сидит в бравой позе, из своих же, вертухай, в начищенных до блеска сапогах. Среди пленных мужиков – главный. В которые назначали опять-таки людей не из мужицкого сословия (тогда мужицкое сословие именовалось хлебопашцами), а людей грамотных и с хорошим знанием немецкого языка.

И все она, Россия, превозмогая, отбивалась, снова подымалась на голову выше своих недоброжелателей к их нескрываемому удивлению и к их лютой злобе.

А теперь накатилась волна последнего нашествия. Самого страшного. Но в котором, сомнений нет, должен выстоять и выстоит наш народ. Непременно должен выстоять. Ибо рать народная все же, как ни крути, стократ многочисленнее их. При всех прочих причинах.

И Шукшин тут нам и путеводитель, и духовный ориентир, творчество которого для нас – душевный набат, уже в конце 70-х годов тяжело раскачивавшегося колокола, со своим горьким как крик «Ванька, смотри!». А потом цепко в последнем фильме глядел в прицел противотанкового ружья. И этот гул набатный, с пронзившей твердь неба колокольни, до сих пор отдается в душе всякого думающего и страдающего человека тревожным эхом. 

Он плывет густо над порушенными заводами, над запустением незасеянных полей, над нарезанными ныне тут и там с беспокойством и тщетой границами, над праздниками и мистериями телевизионных элит и священнодействием самозабвенно тычущих в кнопки законодателей простым и понятным мужицким словом.

«Ванька, смотри!» – густо пел там, в высоте неба медью голос Шукшина. И Ванька слышал его. И не Ванькина в том вина, что не так, не по мужицкому волеизъявлению, а совсем из других ахов и вздохов завилась ныне так вот веревочка жизни.


Владимир БРОВКИН

Источник: «Советская Россия»

Читайте также

За обучение на родном языке За обучение на родном языке
В центре Риги прошёл «Марш света против тьмы», организованный активистами Русского союза Латвии и Штабом защиты русских школ. Более двух тысяч человек собрались у Пороховой башни близ здания министерс...
11 Декабря 2019
В.Н. Севастьянов: И.В. Сталин и национальный вопрос в России. Доклад на семинаре в Красноярске В.Н. Севастьянов: И.В. Сталин и национальный вопрос в России. Доклад на семинаре в Красноярске
К началу ХХ века Российская империя оформилась как многонациональное государство, завершив процесс присоединения и объединения многочисленных народов, начатый ещё во времена Московского царства. Отлич...
11 Декабря 2019
Т. Куликова. Об индивидуализации тарифов ОСАГО Т. Куликова. Об индивидуализации тарифов ОСАГО
Выступление экономиста Татьяны Куликовой на Парламентских слушаниях на тему «Вопросы совершенствования правового регулирования ОСАГО. Практика, проблемы, пути решения», 05.12.2019....
11 Декабря 2019