Бродский и «крупица русского чувства»
Проблема «личности в истории» – была, есть и будет одной из самых актуальных, и ей есть причина. Это – возрастание роли личностного начала в повседневной деятельности, и (как итог) – её ускорение.
Последним русским поэтом, жившим до вышеуказанного времени (то есть – до XXI века) был Иосиф Бродский. Ощущая необратимое наступление перемен, он пытался осознать их, понять, что мы и наблюдаем, в стихотворении «Мой голос, торопливый и неясный», которое является своего рода «точкой» в интимных переживаниях автора.
…Мой голос, торопливый и неясный,
тебя встревожит горечью напрасной,
и над моей ухмылкою усталой
ты склонишься с печалью запоздалой,
и, может быть, забыв про все на свете,
в иной стране — прости! — в ином столетьи
ты имя вдруг мое шепнешь беззлобно,
и я в могиле торопливо вздрогну.
Не потому ли, они (переживания) были быстро (и даже – небрежно), перенесены не в абстрактную «Империю» (любимый образ Бродского), но в некую метафизическую пустоту? Пустота эта не заселена образами, но населяется ими, в том смысле, в каком ещё не построенный до конца дом, начинает заселяться новыми жильцами.
Кто они? На данный вопрос нам помогут ответить прилагательные, используемые поэтом.
«Торопливый» и «неясный» голос, «напрасная» горечь, которая использована им – всё это позволяет сделать вывод о проницательности Бродского, которая, тем не менее, не равна проницательности его соперника – Юрия Кузнецова.
Если второй – будучи, чисто по-русски, автором предельно земным – опускался своим взором в неведомые пласты Бытия, разворачивая их навстречу читателю, то духовное зрение Иосифа Бродского направлено не вниз, а вверх – к звёздам, на которые смотрел сквозь линзу телескопа и его соплеменник, Ари Штернфельд.
Отсюда может сложиться ложное мнение о Бродском, как о ком-то, кто не был близок к простому человеку, но это совершенно не так, поскольку именно крестьянин, крепостной трудяга, задавленный заботами бедняк, чаще всего поднимал голову и обретал в тихом, молчаливом общении с Господом ту самую «крупицу русского чувства», которую и пронёс в своём сердце Иосиф Александрович.
Савелий КОСТРИКИН
