Анатолий Луначарский: великое служение во имя «сильной, светлой и справедливой культуры»

Анатолий Луначарский: великое служение во имя «сильной, светлой и справедливой культуры»

145-летие со дня рождения Анатолия Васильевича Луначарского, приходящееся на 23 ноября 2020 года, дает прекрасную возможность вновь беспристрастно взглянуть на эту выдающуюся личность. Всмотреться и поразмышлять над его жизнью, революционной и государственной деятельностью, обширными исканиями, взглядами на эстетику, культуру, искусство, литературу, театр, религию, атеизм, да и в целом, над всем богатейшим научно-публицистическим наследием, оставленным Луначарским потомкам. А оно, вне всякого сомнения, огромно, значимо, во многом и сегодня современно и применимо к конкретным ситуациям и их объяснению, взятыми уже из нашей нынешней, капиталистической действительности. Удивительное дело, но это действительно так.

При этом хочу подчеркнуть, вниманию вашему представляю не биографию Луначарского как таковую, изложенную по известной схеме: родился, учился, вступил на революционный путь и так далее… Такой биографический материал был бы также полезен, но он, во-первых, не раскрывает всей многогранности личности Луначарского, а во-вторых, не дает возможности соприкосновения с его мыслями, переживаниями, жизненной позицией, взглядами и суждениями. Да и сама биография Анатолия Васильевича столь богата на события, что для того, дабы представить ее читателю, потребовалась бы не отдельная публикация, а серия подобных статей и очерков, повествующих об интереснейшем и поучительном жизнеописании этого человека, оставившего яркий след на земле. А посему ограничусь и, что называется, пунктирно постараюсь заострить ваше внимание лишь на наиболее важном и существенном.

Как не странно, но и на Луначарского было выпущено немало гневных, напичканных неприкрытой злобой стрел. Навешивали ярлыки, обвиняли в ошибках, приписывали то, чего никогда не было, понимая при сем, что сам Луначарский ответить уже не сможет. Хотя, всем этим клеветникам, начинавшим свою грязную и подлую возню в годы приснопамятной горбачевской перестройки, большевик-ленинец, член РСДРП с 1895 года, все же еще в 1918 году говорил, предостерегая их от поспешных, густо замешанных на домыслах, заключений: «Как ни много шлаков и ошибок в том, что мы сделали, – мы горды нашей ролью в истории и без страха отдаем себя на суд потомства, не имея ни тени сомнения в его приговоре». Приговор же, окончательный и не подлежащий пересмотру, вынесен давно и заключается в том, что Луначарский действительно был велик в своей ипостаси и сделал он для страны нашей столько добрых и важных начинаний, что и оценить их нам в одночасье не удастся.

При всем неоднозначном, подтверждающемся обширнейшими, не в его пользу говорящими фактами, отношении к Н. Бухарину, приведу его слова, сказанные о Луначарском в те последние декабрьские дни 1933 года, когда с ним навсегда прощались: «Он щедрой рукой разбрасывал полными пригоршнями те сокровища, которыми его без меры наделила природа. Исключительный оратор с образами поразительной силы, с могучим потоком речи, сверкающим всеми алмазами и рубинами настоящего художественного творчества, с голосом, самый тембр которого убеждал; художник слова, обладающий несомненным поэтическим даром; искусствовед с необычайно тонким, рафинированным чутьем, который во всех областях художества – от музыки до архитектуры – ориентировался как рыба в воде и мастерские характеристики которого (характеристики эпох, классов, индивидуальностей) останутся на долгие времена ценнейшим вкладом в марксистское искусствоведение; публицист, разящие стрелы которого оставляли жгучие рубцы на теле врага; философ с большим полетом мысли и огромным горизонтом, который все последние годы, преодолев свои прежние прорывы, с мечом в руке защищал диалектический материализм; политический боец громадного темперамента и большого диапазона; крупнейший культурный организатор, само имя которого долгое время было синонимом советской культуры и просвещения, науки и искусства; дипломат, выполнявший не раз ответственейшие поручения партии, – таков был покойный наш друг; он был огромной культурной силой, потерю которой будут оплакивать все те, кому дорога Советская страна.

А.В. Луначарский пользовался всеобщей любовью, в особенности у молодежи. Владимир Ильич многое ему прощал за то, что он «чертовски талантлив»; в конечном счете его «чертовский талант» сослужил большую службу революции».

Что и говорить, все сказано верно, красноречиво, с определенным лоском. Впрочем, а могли ли быть иные оценки личности Луначарского у его современников, знавших Анатолия Васильевича по революционной и государственной деятельности и знакомых с творчеством своего товарища? Едва ли. Да и как смотреть на его жизнь иначе, если революционной деятельностью он начал заниматься, еще будучи гимназистом, 8 раз сидел в тюрьмах, дважды был сослан, дважды вынужден эмигрировать, все силы свои, весь талант, знания, помыслы, энергию отдавая при этом делу революции и ее идеалам? Ответ, думается, предсказуем и понятен.

«Я – революционер ради огромного расцвета сильной, светлой и справедливой культуры», – напишет Луначарский в своем дневнике в ноябре 1930 года. И в этих словах – весь он, как неповторимая личность, в них и его жизненное кредо, которому он останется верным до последнего своего вздоха. Важно отметить и то, что Луначарский не жил при сем отвлеченной жизнью, погружаясь всецело лишь в творческий процесс, а шел по жизни уверенно, прекрасно понимая ее суть и ставя перед собой вполне конкретные цели и задачи. Практической стороне любого дела, работая, особенно в те годы, когда был членом правительства, по 17–18 часов в сутки, он неизменно отдавал преимущество, осознавая и то, что на одних лозунгах далеко не уедешь… Революция, Советская власть, народные интересы требовали от него полной самоотдачи. И другого пути у Луначарского, 12 лет, больше чем кто другой из того первого, ленинского призыва, проработавшего народным комиссаром, у него не было и быть не могло. Да и легких дорог он не искал, идя по жизни широкой поступью, горя, сопереживая, отдаваясь без остатка великому революционному порыву, в юные годы всколыхнувшему и завладевшему им на всю оставшуюся жизнь.

Судить же сегодня о Луначарском следует, в первую очередь, по тому обширнейшему, не уместившемуся и в 8 томов, изданных в советское время, печатному наследию, которое он нам оставил. Библиография его за четыре десятилетия творческой, публицистической деятельности настолько велика, что включает в себя около 4,5 тысячи названий и охватывают они широчайший круг тем: история, философия, социология культуры, этика, эстетика, педагогика, критика, литературоведение, раскрывавшее в том числе и творчество писателей, поэтов, драматургов, художников, литераторов-современников (не потеряли своей актуальности и привлекательности его статьи и этюды, посвященные А. Радищеву, А. Пушкину, Н. Гоголю, М. Лермонтову, А. Герцену, В. Белинскому, Н. Добролюбову, Н. Чернышевскому, Н. Некрасову, И. Тургеневу, Ф. Достоевскому, М. Салтыкову-Щедрину, Л. Толстому, А. Чехову, В. Короленко, М. Горькому, А. Серафимовичу, Д. Фурманову, В. Маяковскому, Ф. Гладкову, Л. Леонову, Ю. Олеше, Д. Бедному, С. Есенину, Э. Багрицкому, Б. Пастернаку, И. Сельвинскому, Н. Тихонову, А. Безыменскому и др.); также его интересовала деятельность политических деятелей, история общества и революционных движений, религия и атеизм, театр, музыка. Работал он и как литератор. Им написано более 60 пьес, сотни стихотворений и стихотворных переводов, рассказы, фельетоны, рецензии, полтора десятка сценариев фильмов. Интересны статьи Луначарского – военного корреспондента, работавшего в этом качестве в начале первой мировой войны.

Литературно-критическое наследство Луначарского удивительно многообразно. Можно выделить большое количество работ, начиная от таких фундаментальных, как «Классовая борьба в искусстве» (1929), «Ленин и литературоведение» (1932) и заканчивая публикациями о важности сатиры и творчестве в этом направлении Д. Свифта, Б. Шоу, А. Грибоедова, М. Салтыкова-Щедрина, Н. Гоголя, а также и статьями, направленными против фашизма, среди которых и такие известные выступления, как «Бесы» и «Господин Блюм взволнован».

Важно отметить и то, что Луначарский был необычайно художественно одаренной личностью и все, о чем он писал и говорил, отличалось яркостью образов и сочностью языка. А об ораторском таланте Луначарского вообще ходили легенды. Огромный темперамент, выразительность, яркость сравнений и возможность делать обобщающие выводы и сравнения, способность владеть аудиторией позволяли ему свободно овладевать вниманием слушателей, находившихся под его каким-то особым, профессиональным влиянием политика, государственного деятеля, трибуна, публициста, литератора, организатора культурно-образовательного строительства.

Луначарский, став первым наркомом просвещения в первом правительстве, кстати, состоявшем из людей высокообразованных, интеллектуально развитых, знавших, как и Анатолий Васильевич, по 2–5 иностранных языков, в первом в мире государстве, провозгласившем строительство социализма, неизменно поддерживал все перспективное, талантливое, высокохудожественное, выступавшее за революционные преобразования и строительство нового общества. При этом он на равном расстоянии держался от всех художественных группировок, тем самым на практике утверждая возможность развития многообразных творческих направлений и соревнования между ними в лице школ и групп, о себе порой громко заявлявших. По сути, он утверждал своими делами саму возможность существования пролетарской культуры и боролся со скептиками, сомневавшимися и отрицавшими ее.

Пытался Луначарский обнаружить и своеобразие индивидуальности художника, определив таким образом и его место в процессе культурного строительства, развернувшегося в Советской России и плотно ассоциировавшегося, как-раз-таки, с его именем. Умел Луначарский и блестяще выявлять актуальность произведений, делая при сем сравнительно-сопоставительный разбор и анализ, служивший делу поиска новых талантов из народных масс, ставших во весь рост с приходом советской власти о себе заявлять в литературе, музыке, театре, кино, живописи, архитектуре. К тому же умудрялся он читать и курс лекций по русской классической литературе в Коммунистическом университете, где обрисовывал портреты русских писателей-столпов XIX века и на основании этих лекционных речей, он в 1923 году, напишет к тому же и книгу «Литературные силуэты».

Далеко не все в жизни Луначарского было, тем не менее, бесспорным и вызывавшим всеобщее одобрение. Давно известны, опять-таки, и философские заблуждения Луначарского, еще в молодые годы увлекавшегося идеалистической теорией своего профессора в Цюрихском университете Р. Авенариуса. В 1909 году Луначарский становится одним из организаторов левой антипартийной группы «Вперед», куда входили также А. Богданов, Г. Алексинский, М. Покровский, В. Менжинский, и партшколы на Капри и в Болонье. Тогда они развернули свою деятельность среди русских политических эмигрантов и выступали против использования думской трибуны в купе и с другими легальными возможностями, присутствовавшими в деятельности РСДРП. Позже он участвовал в работе фракционных партийных школ в Италии и занимал позиции интернационалистов. Во многих российских газетах и журналах он выступал за отказ от шовинизма в искусстве.

Но влияние Ленина, дружба с профессиональным революционером И. Дубровинским («товарищ Иннокентий») окажутся сильнее и сориентируют Луначарского на преодоление отклонений от марксизма в философии, политике, эстетике. В 1912 году он отойдет от «впередовцев», а в следующем году станет и членом редколлегии газеты «Правда».

В 1931 году, началась форменная травля Луначарского. Сигнал был подан В. Молотовым на заключительном заседании XV Всероссийского съезда Советов, проходившего в марте 1931 года. Он обвинил Луначарского в связях с Троцким и рекомендовал не избирать в состав ЦИК. Сам Луначарский был болен и на том заседании не присутствовал. На нем же создадут комиссию для проверки обвинений Молотова и воздержатся от избрания Анатолия Васильевича членом Центрального Исполнительного Комитета. А комиссия, в составе которой находились С. Киров и С. Орджоникидзе, уже через день опровергнет обвинения Молотова. Письмо, которое прислал Троцкий Луначарскому, было передано в ЦК нераспечатанным. Все ж таки, при быстром снятии нелепых обвинений, Луначарский впервые окажется не избранным в ЦИК, да и точка в деле о его воззрениях поставлена не будет.

На партийной «чистке» предложат провести «общую проверку» его прежних работ, от которых он давно отказался. Тогда в статье «К вопросу о философской дискуссии 1908–1910 гг.», планировавшейся к опубликованию в «Литературном наследстве», но увидевшей свет лишь через сорок лет, Луначарский на сей счет напишет: «Я смею думать, что когда Центральный Комитет, руководимый Лениным, после Октябрьской революции, в подготовке которой я принимал посильное участие, призвал меня в Совнарком и поручил мне такой ответственный в культурном отношении наркомат, как наркомат просвещения, то сделано это было постольку, поскольку признали, что от прежних моих заблуждений во всем существенном и главном я сумел уже освободиться».

Огромное влияние на Луначарского, человека увлеченного, пылкого, страстного, способного к самоанализу и критическому пересмотру своих позиций и воззрений, жившего порывисто и любившего вникать в самую суть явлений и событий, случавшихся с ним, оказывал Ленин, любовь, веру и искренне уважение к которому Анатолий Васильевич будет испытывать до последних дней жизни. «В русской истории значение Ленина так велико – произнесет он в речи 27 января 1924 года (день похорон Ленина) на общем собрании работников искусств Москвы, – так неизмеримо, что вряд ли какое бы то ни было другое лицо во всей истории России может стать с ним рядом…»

Знакомство их состоялось в начале декабря 1904 года в Париже, когда Ленин, приехав из Женевы ранним утром, пришел в гостиницу к Луначарскому. Приезд тот не был случайным. Ленин, зная о Луначарском по его печатным работам и слышав о нем, как о прекрасном ораторе, нуждался в помощи последнего при организации работы первой еженедельной большевистской газеты «Вперед». Согласие на переезд в Женеву от Луначарского он получит. А через десять дней, после участия в заседании редколлегии, проведенного Лениным и на котором присутствовали также Н. Крупская, М. Ольминский, В. Воровский, В. Бонч-Бруевич, М. Лядов Анатолий Васильевич приступит к работе… На коллег вышеназванных, как и на других эмигрантов, он произведет сильное впечатление. Вацлав Воровский сразу отметит образованность, эрудицию, энциклопедические знания и революционность молодого Луначарского. Природу же этих достоинств попытается объяснить Владимир Бонч-Бруевич: «Радикально настроенная семья, изучение марксизма еще в гимназии, участие в сходах и в революционной агитации, арест, ссылки в Вологду и Тотьму, изучение естествознания и философии в Цюрихском университете, знакомство с Ковалевским, Плехановым, Авенариусом. На таком мятежном жизненном пути можно было накопить и духовное богатство, и интеллигентность, и эрудицию. А уж его позиции и мировоззренческие установки – это ленинское влияние».

В воспоминаниях о Луначарском, Крупская писала: «И вот приехал в Женеву Анатолий Васильевич. Я помню, как Владимир Ильич прямо вцепился в него, как целый час они не переставая говорили о перспективах движения…

Первое впечатление, которое осталось от Анатолия Васильевича, – это впечатление борца. Приехал в Женеву товарищ, который встал рядом с Владимиром Ильичом и с небольшой тогда группой большевиков-ленинцев и весь свой талант, все свои силы отдавал на борьбу за правильную марксистскую линию, на борьбу против меньшевизма.

Анатолий Васильевич много писал в тот период в газете «Вперед». …Каждая статья была боевой политической статьей, была орудием борьбы с меньшевизмом. И кличка, которая была тогда у Анатолия Васильевича – «Воинов» – это не случайная кличка. Это кличка, которая определяла весь характер его тогдашней деятельности». Кстати, Надежда Константиновна, с первых дней Советской власти – бессменный заместитель наркома просвещения, в этих воспоминаниях очень определенно высказалась и о работе Луначарского, как наркома просвещения: «Анатолий Васильевич вел широкую агитацию. Это была агитация борца, который ставил вопросы принципиально, умел зажигать огнем своего энтузиазма и показывать перспективы. Октябрьская революция во всех областях, как прожектором, осветила дальнейшие пути. Путь просвещения тоже был освещен.

И тут Анатолий Васильевич сыграл совершенно исключительную роль. Я не знаю другого человека, который мог бы сделать то, что для народного просвещения в первые годы, в годы борьбы за советский строй, сделал Анатолий Васильевич…

Анатолий Васильевич очень любил искусство. Тут сказывалась его марксистская установка на массы. В этом отношении все речи Анатолия Васильевича об искусстве не касались обыкновенно мелочей, а касались того… как при помощи искусства зажечь массы интересом к политике… И когда вспоминаешь пройденный путь… тут понимаешь, какую громадную роль Анатолий Васильевич сыграл в области народного просвещения».

Вспоминала Крупская и чисто человеческие качества, которыми в полной мере обладал Луначарский – отзывчивость, доброту, стихийную демократичность, горячий интерес к людям. Он неизменно всех принимал, выслушивал, помогал, не делая скидку на определенный вес в обществе, которым обладал, к примеру, тот, или иной писатель, приходивший к нему на прием. Для него он был также важен, как и неприметный деревенский паренек, или рабочий, оказавшийся у него в Наркомпросе, а то и дома, хотя на дверях квартиры и висела табличка, говорившая о том, что в домашней обстановке нарком посетителей не принимает. Но никто это предостережение всерьез не воспринимал, так как молва народная давно разнесла правдивую информацию о том, что и на квартире Луначарский обязательно примет, а по возможности – поможет. И практика эта длилась годами.

О том, что Ленин высоко ценил Луначарского, свидетельствовали многие. Максим Горький, с которым у Анатолия Васильевича были особые отношения, в своем знаменитом очерке «Ленин», вспоминая о визите Владимира Ильича на Капри в 1908 году, передает такой ленинский отзыв о нем: «На редкость богато одаренная натура. Я к нему «питаю слабость» – черт возьми, какие глупые слова: питать слабость! Я его, знаете, люблю, отличный товарищ!»

А старому большевику, крупному ученому и путешественнику Отто Шмидту Ленин о Луначарском говорил такие слова: «Этот человек не только талантлив – этот человек любое партийное поручение выполнит и выполнит превосходно».

О своей любви к Луначарскому говорил Ленин и старому большевику, сотруднику Наркомпроса В.Н. Шульгину. В ответ на упрек Шульгина: «А вы еще его любите» – Ленин тотчас парировал: «Люблю и вам советую любить. Он весь тянется к будущему. Поэтому так много в нем радости и смеха. И их он готов дарить всем…»

Тем не менее, как бы хорошо ни относился Ленин к Луначарскому, как бы ни ценил их взаимоотношения, это не мешало ему Анатолия Васильевича беспощадно критиковать, когда речь заходила о философских вопросах. Ленин, по воспоминаниям Луначарского не раз «превращался в очень строго учителя». Критиковал Ленин и работу Луначарского в качестве наркома. Но критика эта была конструктивной и носила деловой характер, так как Ленин не раз подчеркивал, что Луначарскому следует избавляться от повседневной рутины, направляя тем самым свое внимание на разработку и решение стратегических проблем культурной политики молодого государства рабочих и крестьян. И Луначарский высоко ценил подобные ленинские установки, понимая то, что не стоит зацикливаться на мелочах, а следует думать и работать на перспективу.

Более чем в 100 статьях, речах, докладах рассказывал и Луначарский о Ленине. Вклад его в художественно-публицистическую Лениниану поистине уникальный. Работы эти наполнены и проникнуты не только личными воспоминаниями о Владимире Ильиче, их отношениях, полемике, но и глубинным пониманием величия ленинского гения, его всемирно-исторического значения. Среди них в первую очередь следует выделить такие: «Ленин», «Воспоминания из революционного прошлого», «К характеристике Ленина как личности», «Штрихи», «Страничка из воспоминаний о Ленине», «Смольный в великую ночь», «Прощание», «Ленин и Плеханов». Именно в этих очерках и статьях наиболее полно раскрыл Анатолий Васильевич ленинский образ. Даны в них и исчерпывающие выводы, в полной мере показывающие Ленина как человека, политика, революционера, государственного деятеля, вождя большевистской партии.

Пришлось Луначарскому и полемизировать с Лениным, отстаивая свое мнение. И надо признать, что это были исключительно деловые разговоры, имевшие под собой реальную основу. Что касается, главного философского спора, о котором говорилось выше, то еще до революции, Луначарский осознал свои заблуждения, отказался от них, признав, что «великий вождь был бездонно прав».

Но, выполняя обязанности наркома просвещения, докладывая и Совнаркому, и лично Ленину, ставя перед ним определенные вопросы, Луначарский сталкивался и с тем, что в этих отношениях возникали естественные расхождения, споры. Так, достаточно известен трудный спор Луначарского с Лениным о необходимости сохранения Большого и Мариинского театров оперы и балета. Председатель Совнаркома считал их содержание чрезмерно дорогим и подобную роскошь недопустимой. Луначарский же страстно доказывал не только важность функционирования театров для нового зрителя, но и экономическую целесообразность сохранения их трупп и зданий. Вопрос этот рассматривался в ЦК РКП (б) несколько раз и Луначарскому стоило немалых усилий отстоять свою правоту. Да и в принципе, проблема сохранения культурного наследия – театров, музеев, оркестров, памятников, стояла очень остро и Луначарскому приходилось принимать энергичные меры, дабы в тяжелых условиях, сложившихся в первые революционные годы, богатства народные не растерять и не загубить.

Известно и то, что Ленин негативно воспринял издание поэмы В. Маяковского «150 000 000». В ответ на объяснения Луначарского – при обмене записками на одном из заседаний, – что и В. Брюсов одобрил поэму, и рабочие ее воспринимают, Владимир Ильич с юмором написал: «Луначарского сечь за футуризм». Фразой этой шутливой позже воспользуются те, кто искал в деятельности Луначарского лишь поводы для критики, не беря во внимание все то созидательное, что делалось наркомом.

Не увенчались и успехом отчаянные попытки Луначарского организовать выезд А. Блока с супругой на лечение в Финляндию. Трижды обращался нарком к Владимиру Ильичу и трижды обсуждался этот вопрос в Политбюро, вынесшим в конечном итоге положительное решение, оказавшееся, увы, запоздалым… Почему Ленин оперативно не откликнулся на прошение Луначарского, общественности до сих пор неизвестно, но то, что и этой ситуацией воспользовались злопыхатели, исковеркав ее суть, остается фактом.

Но, в основном, во всех своих начинаниях, Луначарский заручался ленинской поддержкой, позволившей ему стать подлинным организатором советской системы просвещения и образования, культуры, в самом широком ее понимании, о чем в настоящее время антисоветчики предпочитают умалчивать. Именно он стал начинателем и первопроходцем на том длинном и тернистом пути, в результате которого в Советском Союзе была создана одна из лучших в мире, не исключено, что и самая лучшая, система всеобщего среднего образования, охватившая всю огромную страну и все социальные слои населения. Одновременно он закладывал и фундамент для создания системы высшего образования, охватившей все научные сферы и получившей мировое признание.

Велика, скорее даже неоценима, заслуга Луначарского и в том, что он внедрил, как на государственном уровне, так и сугубо подсознательно, цельную систему культурного развития страны, в считанные годы преодолевшей вековое отчуждение народа от отечественной и мировой культуры вкупе с искусством. Он, по существу, создал в стране единое, комплексное образовательное пространство, объединявшее науку, просвещение, культуру и искусство. Это уникальное объединение, позволявшее формировать нового человека – образованного, воспитанного на лучших образцах культурной классики и современности, по-настоящему культурного, читающего, рассуждающего, испытывающего постоянную потребность в обращении к музыке, театру, кино, воспринимающему изобразительное искусство и архитектуру, не имело доселе примеров в мировой истории и аналогов в действительности.

Образование, говорил Анатолий Васильевич, «должно стремиться создать из человека, искалеченного теперешним обществом, гармоническое существо». «В обществе все должно служить для общей цели, и всякий отдельный индивидуум должен дать максимум творческих усилий, чтобы все слилось в одну гармонию. И эта гармоничность, то, что мы называем культурой, и есть образование».

Процесс образования, считал Луначарский, не завершается школой: «сколько человек живет, столько же он и учится». При этом важно было организовать и внешкольное образование, пропагандирующее и прививающее населению научные знания и художественные ценности, способствующие просвещению широких народных масс. Луначарский был убежден и в том, что задача школы – сделать человека «борцом за человечность». И таким может быть исключительно человек образованный.

Уже в первые дни победившего Октября Луначарский пишет обращение к гражданам России «О народном просвещении», в котором ставит задачу: «Добиться в кратчайший срок всеобщей грамотности путем организации сети школ, отвечающих требованием современной педагогики, и введения всеобщего обязательного и бесплатного обучения, а вместе с тем устройства ряда таких учительских институтов и семинарий, которые как можно скорее дали бы могучую армию народных педагогов, потребную для всеобщего обучения необъятной России». Далее в тексте обращения отмечалось, что «идеал – это равное и возможно более высокое образование для всех граждан», а также и то, что «трудовой народ, взявший власть, не может не понимать, что знание послужит ему величайшим оружием в его борьбе за лучшую долю и за свой духовный рост».

В ноябре 1917 года Луначарский публикует обращения «Ко всем учащим» и «К учащимся», в которых просит их помочь советской власти в ее борьбе с безграмотностью, невежеством и нищетой. «Ведь учитель, подлинный учитель, каким он должен быть, должен прежде всего быть с народом… Позор тем, кто покидает его… Народ зовет вас работать вместе».

На Первом Всесоюзном съезде учителей в 1925 году говорил он и о том, что без культуры продвигаться к коммунизму невозможно. Да и коммунизм бессмыслен, если не служит культуре. Культура, образование, наука, искусство не являются лишь средствами, позволяющие уверенно идти к намеченной цели. И вместе с тем, это и есть самая высокая цель. Следовательно, по Луначарскому, «культура является не только средством, но и целью».

Если же называть вещи своими именами, то именно Луначарский был вдохновителем и организатором первой в отечественной истории культурной революции. Он же руководил созданием новой, не знавшей доселе подобных примеров нигде в мире, системы образования и воспитания, позволившей реально формировать духовное богатство личности. По его инициативе принимается правительственный декрет, обязывавший население в возрасте от пяти до пятидесяти лет, не умевшего читать и писать, научиться этой элементарной грамоте. Наркомат просвещения создает комиссию по ликвидации неграмотности и способствует организации общества «Долой неграмотность». Результаты же станут ошеломляющими. К первому десятилетию Октябрьской революции около 10 миллионов человек взрослого населения СССР навсегда покончат с собственной безграмотностью…

Сыграет Луначарский и выдающуюся роль в выработке самих принципов новой школы, бесплатной и доступной для каждого.

Не менее выдающейся заслугой Луначарского перед будущими поколениями следует считать и его привлечение на свою сторону многих представителей старой интеллигенции – ученых, педагогов, писателей, артистов, художников, включившихся благодаря наркому в дело строительства нового общества с новыми просвещением и культурой.

Разработал Луначарский и «Основные принципы единой трудовой школы», в которых большое внимание уделил эстетическому воспитанию: «Предметы эстетические: лепка, рисование, пение, музыка – отнюдь не являются чем-то второстепенным, какой-то роскошью жизни… Вообще под эстетическим образованием надо разуметь не преподавание какого-то упрощенного детского искусства, а систематическое развитие органов чувств и творческих способностей, что расширяет возможность наслаждаться красотой и создавать ее. Трудовое и научное образование, лишенное этого элемента, было бы обездушенным, ибо радость жизни в любовании и творчестве есть конечная цель и труда, и науки».

Трудно переоценить тот колоссальный вклад, который был привнесен Луначарским в дело народных образования и культуры. Фактически, созданная им система организации образовательного и культурного обеспечения населения стала лучшей в мире. К счастью, ее не уничтожили окончательно и после развала СССР. Посему, продолжает она работать и в российских реалиях XXI века.

Лидер КПРФ Г. Зюганов часто в своих выступлениях напоминает нам о том, что в битве с фашизмом победил советский учитель, воспитавший бойцов в патриотическом духе и прививший им безграничное чувство любви к социалистической Родине. Да, это бесспорная истина. Но, давайте не забывать и того исторического факта, что учителей советских – будущих победителей самой страшной чумы XX столетия, смог организовать и направить в единственно правильное русло никто иной, как Луначарский, создавший вместе с единомышленниками цельную и работоспособную систему среднего и высшего образования, учившую и воспитывавшую советского человека борцом, творцом, созидателем и гражданином, в самом высоком понимании этого слова.

Луначарский, живший по формуле «придать миру смысл», мог бы, наверное, сделать в жизни и гораздо больше того, что он успел за свои 58 земных лет. До обидного мало было отпущено ему судьбой, бросавшей его в круговорот исторических событий, испытывавшей не раз на выносливость и прочность, и распорядившейся так, что из жизни уйдет он, больным, с подорванным здоровьем, на чужбине, в маленьком французском городке Ментоне, по дороге в Мадрид, куда направлялся в качестве полпреда СССР в Испании. Урну с прахом, как отмечалось в некрологе ЦК ВКП (б), «старого заслуженного революционера-большевика, одного из видных строителей советской социалистической культуры» захоронят в Кремлевской стене. Именем его назовут улицы, проспекты, переулки, площади, учебные заведения, библиотеки, театры, кинотеатры. В настоящее время имя Луначарского носят, помимо улиц в ряде городов, Пензенский, Севастопольский драматические театры, Театр драмы Кузбасса (Кемерово) и астероид, находящийся далеко во Вселенной.

Сегодня о Луначарском вспоминают нечасто. И далеко не всегда объективно, забывая (что и не удивительно, ведь живем-то при капитализме), отдать дань уважения и признательности этому удивительному человеку, революционеру, государственному деятелю, подвижнику науки, культуры и искусства, академику, писателю и публицисту. Но как бы ни пытались злопыхатели вычеркнуть это имя из отечественной истории, оно по-прежнему звучит и на слуху, его не забыли, как, не забыли и все то грандиозное, что им было сделано. Луначарский им не по зубам… слишком огромен масштаб этой незабываемой личности.

Руслан СЕМЯШКИН, г. Симферополь

Читайте также

Р. Вахитов. «Катастройка» высшей школы Р. Вахитов. «Катастройка» высшей школы
Недавно новостные агентства сообщили: в Петербурге уничтожают Академический университет – детище Нобелевского лауреата, великого советского и российского физика Жореса Алфёрова. Формаль...
22 Апреля 2021
Ижевск. Александр Невский объединяет сынов Победы Ижевск. Александр Невский объединяет сынов Победы
80 лет назад фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз, началась Великая Отечественная война. «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Нев...
22 Апреля 2021
Власти Тобольска, Сочи, Пскова: Почему так с русскими? Власти Тобольска, Сочи, Пскова: Почему так с русскими?
В конце марта 2021 года СМИ сообщали, как в Тобольске в списке кандидатов для народного голосования, чьим именем может называться Тобольский аэропорт, не оказалось Ермака Тимофеевича. Кандидатов опред...
22 Апреля 2021