«Язык творчества»: 150 лет назад родился скульптор Степан Эрьзя
8 ноября 2026 года исполняется 150 лет со дня рождения Степана Дмитриевича Нефедова (1876–1959), известного всему миру под псевдонимом Эрьзя — в честь мордовского народа эрзя, к которому он принадлежал. Выдающийся скульптор XX века, которого на Западе называли «русским Роденом», прожил долгую жизнь, полную странствий и творческих поисков. Он работал в разных уголках планеты, но одним из самых ярких и драматичных этапов его становления стал Баку начала 1920-х годов.
Степан Нефедов родился в крестьянской семье в селе Баево Симбирской губернии (ныне — Мордовия). Путь в искусство начался с обучения в иконописных мастерских Алатыря и Казани, а затем — в Московском училище живописи, ваяния и зодчества (1902–1906). Затем была Европа: Италия и Франция, где он оттачивал мастерство и впитывал новейшие веяния.
После возвращения в Россию и революционных событий Эрьзя много путешествует по стране, живет в Екатеринбурге, Новороссийске, Батуми. С 1927 года начинается самый продолжительный этап его жизни — эмиграция в Аргентину, где мастер открыл для себя удивительный материал — твердое как железо дерево кебрачо. Именно там были созданы его знаменитые экспрессивные скульптуры.
Вернувшись в СССР в 1950-х годах, Эрьзя привез с собой огромную коллекцию работ. Скончался он в 1959 году в Москве, но согласно завещанию похоронен в Саранске. Сегодня самая крупная коллекция его произведений (более 200 работ) хранится в Мордовском республиканском музее изобразительных искусств имени С. Д. Эрьзи.
Эрьзя — художник мощного темперамента. Он работал с разными материалами: мрамором, бетоном, бронзой, но настоящую славу ему принесли работы по дереву. В отличие от многих скульпторов, он часто создавал фигуры сразу в материале, без глиняных эскизов, доверяясь интуиции и зрительной памяти. Его герои — это не просто портреты, а глубокие психологические образы, будь то аллегорические композиции «Горе», «Тоска» или портреты современников.
Бакинский период (1923–1925) занимает особое место в биографии Эрьзи. «Бакинцами становятся по-разному, — пишет автор одной из статей о скульпторе. — Большинство остается навсегда или, по крайней мере, надолго. Но случаются и особенные истории. Скульптор Степан Дмитриевич Эрьзя всего на пару лет приехал в Баку в командировку, но все равно успел оставить след в жизни города и страны».
В 1923 году Наркомпрос Азербайджана пригласил известного скульптора возглавить отделение скульптуры в только что созданной Высшей художественной школе. Газета «Бакинский рабочий» 6 сентября 1923 года сообщила о прибытии мастера, отметив, что вопрос о том, останется ли он в городе, зависит от предоставления ему подходящей мастерской. Переговоры прошли успешно, и уже через несколько дней Эрьзя окончательно переехал из Батуми в Баку.
Мастерскую для него оборудовали во дворе политехнического института по улице Станиславской, 20 (ныне — проспект Азадлыг). Местная пресса писала, что по размерам и удобствам бакинская мастерская не уступала парижской, где были созданы наиболее выдающиеся произведения скульптора.
Эрьзя был интровертом и не любил публичных выступлений. Его стиль преподавания строился не на лекциях, а на личном примере: он не столько рассказывал, сколько показывал. Скульптор редко работал с глиной или гипсом, предпочитая сразу ваять в камне или металле — и учеников учил тому же.
Зивяр Мамедова, первая азербайджанская женщина-скульптор, вспоминала слова учителя: «Чтобы быть скульптором, надо быть и плотником, и слесарем, и кузнецом... Художник не должен зависеть от рабочих». Эрьзя требовал от учеников самим изготавливать себе инструменты и даже оборудовал в классе мини-кузницу. «Как педагог он много требовал от нас, иногда кричал и сердился на нашу нерасторопность, но был очень добрый», — вспоминала Мамедова.
В Баку вокруг Эрьзи быстро сформировался круг близких знакомых. Центром культурной жизни тогдашнего города был дом кинорежиссера Владимира Баллюзека на Персидской улице (ныне — Муртузы Мухтарова). Здесь Эрьзя познакомился с Сергеем Есениным, который также находился в Баку в творческой командировке.
Жена и ученица скульптора Елена Мроз так описывала их первую встречу: «Мы пригласили его на ужин. Есенин пришел с балалайкой и весь вечер исполнял частушки и шуточные песни. Сколько мы его ни просили прочитать стихи, он никак не соглашался... Он принес с собой безудержное веселье и радость». Талантливые художники быстро сдружились и однажды исчезли на несколько дней, отправившись в отдаленные селения Апшерона — знакомиться с местным бытом и обычаями.
Главным делом Эрьзи в Баку оставалось творчество. Руководство Союза горняков предложило скульптору оформить фасад своей штаб-квартиры — бывшего особняка на Молоканской улице, 27 (ныне — улица Хагани). Первой работой стала фигура тартальщика.
Тартание было одним из способов нефтедобычи: в скважину опускали желонку — узкий цилиндр с клапаном, наполняли нефтью и поднимали. Это был тяжелейший труд, но характерную фигуру тартальщика знал весь Баку. Эрьзя создал скульптуру, которая стала символом работников нефтяных промыслов. Он совершенно недвусмысленно показал, что рабочий — именно азербайджанец: об этом говорят традиционный пояс и национальная обувь чарыхи.
«Тартальщик» имел огромный успех. На первую в Баку скульптуру простого труженика приезжали смотреть со всей республики. Газета «Труд» писала: «У "Тартальщика" ежедневно можно наблюдать много любопытных, рассматривающих это произведение "русского Родена"».
Вдохновленный успехом, Союз горняков заказал Эрьзе целую группу изваяний нефтяников. В условиях дефицита бронзы и мрамора скульптор отлил статуи из цемента с примесью металлических опилок, протравленных кислотой. К весне 1925 года были готовы фигуры «Молотобойца», «Кузнеца», групповые композиции «Бурильщики» и «Рабочие со знаменем». Это были первые в истории Азербайджана скульптуры, посвященные рабочему классу. Статуи и сегодня украшают здание бывшего Дома горняков, а ныне — Союза композиторов Азербайджана.
Особое место в бакинских замыслах Эрьзи занимала идея, которой он был одержим еще со времен Италии и Урала: ваяние из гор. В Баку ему показалось, что он нашел подходящую гору — легендарную Кюхлю, которую тогда называли «горой Степана Разина». Согласно преданию, в пещере у ее основания разбойник спрятал несметные сокровища.
Эрьзя мечтал взорвать гору динамитом и высечь из нее гигантский монумент Октябрьской революции. В марте 1924 года в приложении к «Бакинскому рабочему» вышла статья: «Его мечта — "развернуть гору", как он выражается, такую гору, из которой можно было бы высечь гигантский монумент... который служил бы на протяжении целых тысячелетий незыблемым памятником». Сам скульптор говорил: «Дайте мне динамит, небольшие средства и рабочих, и я построю памятник Революции из гор». Идею поддержал влиятельный Союз горняков.
Увы, этому дерзкому замыслу не суждено было сбыться. В конце лета 1925 года Степан Дмитриевич Эрьзя навсегда покинул Баку.
Несмотря на короткий срок, пребывание в Баку стало для Эрьзи поворотным моментом: именно здесь он совершил решительный переход от камерной скульптуры к монументальной. Он оставил о себе память не только дерзкими планами и скульптурами на улице Хагани, но главное — десятками учеников, составивших впоследствии славу азербайджанского искусства.
Д.В. АЛАДЫШЕВ
