«Я — оголтелый поклонник справедливости». 85 лет со дня рождения Николая Губенко

«Август. Персик зарёй подсвечен,

И сквозят леденцы стрекоз.

Входит солнце в янтарный вечер,

Словно косточка в абрикос».

Эту тончайшую зарисовку августа оставил нам испанский поэт Федерико Гарсиа Лорка. Он выступал за социальную справедливость и был расстрелян франкистами в самом начале Гражданской войны в Испании, 19 августа 1936 года, около селения Виснар близ Гранады.

А 17 августа 1941 года, на тринадцатый день обороны Одессы уже от немецких фашистов, в одесских катакомбах родился мальчик. Тот самый, который потом скажет: «Я — оголтелый поклонник справедливости». Новорождённого назвали Колей, Николаем — в честь его отца, сражающегося на фронте военного лётчика.

Их стало двое — Николай Губенко-старший и Николай Губенко-младший. Двое родных людей, которым так и не суждено было встретиться. В 1942 году Николай Петрович, бортмеханик бомбардировщика ТБ-3, погиб в бою под Ворошиловградом. Мама Коли Губенко — Зинаида Николаевна Скрылёва — работала главным конструктором Одесского крекинг-завода и свободно владела немецким языком. В том же 1942 году она была повешена за отказ сотрудничать с фашистами.

Пятеро детей героев Великой Отечественной войны Николая Губенко и Зинаиды Скрылёвой в одночасье остались без родителей: три девочки и два мальчика. Младшему, Коленьке, не исполнилось ещё и года. Но у них была советская Родина. «Меня поставило на ноги государство, у которого в 1945 году было 19 миллионов осиротевших детей. И оно напоило их, накормило, дало образование, профессию, сделало меня качественным профессионалом. И что, вы хотите, чтобы я плюнул в могилу своего отца и своей матери?» — скажет потом Николай Губенко тем, кто станет клеветать на СССР, разрушая великую страну.

Из пяти детей семейства Губенко только Коле удалось сохранить фамилию — сестёр удочерили, а брата усыновили разные люди, дав им свои фамилии. Малыш остался с дедушкой и бабушкой по материнской линии.

В 1947 году его дед, приколов на грудь Георгиевский крест, пошёл с Колей в военкомат. Попав в кабинет военкома, он уведомил, что внук у него — сын погибшего в бою советского офицера, и попросил взять мальчика в специальную военную школу. В доказательство способностей семилетний внук был водружён на стул и отчеканил отрывок из стихотворения «Бородино» Лермонтова. Колю Губенко определили в 5-й Одесский детдом, где он впервые, по его словам, попробовал потрясающе вкусный борщ со сметаной.

Со временем мальчишку перевели в Суворовское училище с углублённым изучением английского. Выпускники этого училища становились абитуриентами Военного института иностранных языков. «Сталин как умный руководитель страны, которая после Победы в Великой Отечественной войне обрела статус сверхдержавы, почувствовал нехватку кадров для дипломатической работы. И эти спецшколы, на Украине их было три — Киев, Одесса, Харьков — должны были подготовить будущих дипломатов для ООН, а заодно и для разведки, радиоперевода и так далее. Это, несмотря на сиротство, было лучшее время жизни! Я безмерно счастлив государством под названием Советский Союз, которое воспитало меня и сделало тем, кем я являюсь», — заявил потом в одном из своих интервью Николай Губенко.

Однако к моменту его поступления Военный институт иностранных языков по указанию Никиты Хрущёва был расформирован. И Коля Губенко, который ещё в школе снискал прозвище Артист, по окончании училища избрал для себя театральную студию при Доме актёра.

В 1958 году юноша был зачислен в труппу вспомогательного состава Одесского театра юного зрителя (основная труппа составляла 32 человека, а во вспомогательном составе был один — Николай Губенко). На сцене Одесского ТЮЗа он исполнял эпизодические роли. В одном из спектаклей начинающий актёр сыграл сразу девять (!) таких ролей.

***

В 1959 году Николай переехал в Москву и поступил на актёрский факультет Всесоюзного государственного института кинематографии (курс Сергея Герасимова и Тамары Макаровой). По словам самого Губенко, конкурс во ВГИК, лучший кинематографический вуз страны, в тот год был три тысячи человек на одно место. И для сироты из Одессы, не имевшего протекции и связей, поступление стало настоящим доказательством его таланта.

«Считаю, что платное образование — государственное преступление, за которое нужно судить. Я — мальчик без родителей. Из Одессы по собственной инициативе приехал поступать во ВГИК. Конкурс на одно место актёрского факультета — три тысячи человек. И я поступил! Рядом на факультете режиссуры учились Шукшин — выходец из алтайской глубинки и Тарковский — сын рафинированных интеллигентов. Сейчас это можно представить?!» — говорил в наши дни Николай Губенко.

Однокурсниками Николая стали Галина Польских, Лариса Лужина, Сергей Никоненко, Лидия Федосеева-Шукшина, Евгений Жариков — целое созвездие будущих советских актёров, любимцев зрителей.

Во время учёбы во ВГИКе, который он успешно окончил в 1964 году, Николай умудрялся ещё брать уроки циркового мастерства. Элементы цирковой эстрады, клоунады и трюковой техники потом органично входили в рисунок его сценических ролей.

Одна из первых рецензий на игру молодого актёра вышла в 1967 году и хранит аромат того времени:

«Несколько лет назад в коридорах Всесоюзного государственного института кинематографии можно было встретить невысокого, крепко сложенного паренька. Николай Губенко был студентом актёрского отделения кинематографического вуза. Но после окончания института он начал работать в Московском театре драмы и комедии на Таганке. Спектакль “Десять дней, которые потрясли мир” по Джону Риду должен был скоро начаться. Режиссёр Ю. Любимов поставил его в стиле первых народных зрелищ молодой Советской республики. В серии увлекательных и эксцентричных эпизодов революционные солдаты и матросы сталкиваются со всякой буржуазной нечистью, в центре которой — “главковерх” Керенский. Губенко — Керенский появился на сцене в свежем зелёном мундире. На нём полумаска — толстый рыхлый нос и волосы ёжиком. Восхищённый вой обывателей обязывает Керенского держаться в соответствии с принятой на себя ролью “спасителя России”... Умилённые буржуи склоняют спины, по которым цепкими обезьяньими движениями фаворит Керенский ползёт наверх, к власти… Ещё секунда — Керенский, громогласно утверждающий вечную незыблемость своего правительства, кувырком летит с неустойчивых плеч обывателя. Но Керенский упрям. Ему очень нравится быть вождём, и вот он снова вождь…

Мы спросили Николая Губенко о том, что побуждает его обращаться к столь отрицательным характерам, как, например, Керенский, Гитлер, Артуро Уи. Заканчивая актёрский факультет ВГИКа, он играл Артуро Уи в пьесе Брехта “Карьера Артуро Уи”, а потом выступил в роли фашистского фюрера в спектакле “Павшие и живые”.

Виртуозно используя пластику, мимику и голос, Губенко создал образ, в котором была сконцентрирована такая мера мерзости и одичания, что зритель содрогнулся. Исступлённый фанатик в обрисовке Губенко абсурден и страшен одновременно, в нём угадываются черты современных диктаторов фашистского толка. Актёр тщательно и серьёзно готовился к роли: просмотрел множество лент исторической хроники, читал литературу, стремясь понять психологию человеконенавистника. Изучение материала не завершалось чисто внешним копированием гитлеровских манер, хотя отдельные характерные черты — вскинутая в “Хайль!” рука, лающий голос — внесены в рисунок роли… Личина Гитлера создаётся средствами актёрской мимики: искажённое в плотоядной улыбке лицо людоеда, провожающего одурманенных милитаристской пропагандой солдат на фронт. Безумные, остановившиеся глаза, злобно перекошенный рот. Грубость бывшего подмастерья маляра — в точно найденных жестах, в том, как Гитлер вытирает слюну, стекающую изо рта в момент экстаза.

“Почему я играю диктаторов-милитаристов? — повторяет мой вопрос Губенко. — Не надо думать, что у меня с ними только свой собственный счёт, хотя он есть, и немалый. (...) Я обращаюсь к зрителю-гражданину, но у меня есть и своё отношение к образу. Я не только играю роль, но и стараюсь дать почувствовать зрителю моё отношение к этому образу, хочу, чтобы зритель, уходя из театра, понял и меня. Мне нравятся такие актёры, мироощущение которых видно в их ролях”. Николай приводит в пример Чаплина и Жана Габена».

«Я снимаюсь и хочу сниматься в кино, — заявил Николай Губенко автору статьи Л. Маматовой. — Серьёзному подходу к содержанию вещи нас учил Сергей Аполлинарьевич Герасимов во ВГИКе. Он не требовал, чтобы мы целиком ему подражали. Он нас научил уважительно относиться к профессии актёра. Герасимов давал нам свободу, но в пределах наших специфических актёрских данных добивался умения выразить тончайшие психологические оттенки, самые сложные душевные движения героя. Ещё студентом ВГИКа я сыграл свои первые роли в кино: участвовал в эпизодах фильма “Пядь земли”, снялся в картине “Когда улетают аисты”. В картине “Мне 20 лет” Марлена Хуциева я сыграл роль Коли Фокина. Вы знаете, я убедился, что мне труднее создавать образ, когда между героем и мною нет большого расстояния, труднее показать своего сверстника».

В этой же публикации Николай раскрыл секреты своего творчества: «Я играю результат — к нему иду работой нескольких месяцев. Мне кажется, актёр должен постоянно импровизировать до показа роли. На сцене и на экране нужна уже не импровизация, а якобы импровизация. Но всё заранее должно быть подготовлено. Я люблю в работе конкретность и свободу».

Леонид Филатов, известный советский актёр и не менее известный поэт, писал: «... Я видел фрагмент фильма “Золотые ворота”, где Николай все сальто, все трюки делал сам, причём делал настолько лихо, что это никак не вязалось с его обликом коренастого, основательного человека. В фильме “Последний жулик” он демонстрировал чудеса акробатической техники. И, наконец, я увидел его в знаменитой картине Хуциева “Мне 20 лет”. Облик Губенко был овеян флёром 60-х годов. На его биографию падал отсвет биографий людей, с которыми он дружил — Шукшина, Окуджавы, Шпаликова».

***

«Кино люблю больше театра. Поскольку в некотором роде я — тугодум, то относительно долго размышляю над поиском и замыслом фильма. Его надо взрастить, насытить содержанием. Для этого я много ездил по стране, записывал километры диалогов, в результате чего рождалась тема. Далее писался сценарий. Четыре года размышлений и поисков, полного одиночества, а потом на восемь или девять месяцев производства — временная семья. Мы реализовывали замысел — и семья распадалась», — говорил о кино Николай Губенко.

Кроме бескомпромиссного, как и сам актёр, «шестидесятника» Николая Фокина в уже названной картине «Мне 20 лет», эксцентричного Пети Дачникова в «Последнем жулике» (там он впервые в кино исполнил песни Владимира Высоцкого), актёр «доиграл» Алексея Зворыкина в фильме «Директор» — роль погибшего во время съёмок Евгения Урбанского. Снялся в известных кинолентах «Они сражались за Родину» С. Бондарчука и «Прошу слова» Г. Панфилова и многих других.

С 1964 по 1968 год Николай Губенко работал ведущим артистом в Московском театре драмы и комедии на Таганке под руководством Юрия Любимова. Здесь им были сыграны роли Лётчика в «Добром человеке из Сезуана», Печорина в «Герое нашего времени», Емельяна Пугачёва в спектакле «Пугачёв» и другие.

В 1968 году, не бросая актёрства, Губенко поступил на режиссёрский факультет ВГИКа. Его постановочным кинодебютом стала курсовая работа «Настасья и Фомка» (короткометражный фильм, 1968), привлёкшая к начинающему режиссёру внимание в кинематографических кругах.

Окончив учёбу в 1970 году, он снял шесть полнометражных художественных фильмов, пять из них — по собственному сценарию.

Первый фильм Николая Губенко, как и следовало ожидать, был о войне — «Пришёл солдат с фронта» (1971). Картина снята по мотивам рассказов лауреата Сталинской премии (1951) Сергея Антонова, сценарий — Василия Шукшина.

Февраль 1945 года. В родное село с войны возвращается инвалид Николай Егоров (Николай Губенко) с фронтовым другом дядей Ваней (Михаил Глузский). Жена Николая умерла, оставив дочь Надю. Николая выбирают председателем колхоза, и он вместе с односельчанами принимается за восстановление разрушенной деревни. Дядя Ваня по вечерам приходит к молодой вдове Вере (Ирина Мирошниченко), помогая ей отстроить дом. Каждая встреча с Верой доставляет ему радость. Вдова тоже тянется к нему, но считает, что она, мать троих детей, не вправе пользоваться его добротой. Переправляя через реку трактор, погибает Николай. Окончательно потеряв зрение в результате контузии, дядя Ваня уходит из села. Вера узнаёт, что он играет на гармошке на станции, куда приходят эшелоны с демобилизованными солдатами, и забирает его к себе.

За фильм «Пришёл солдат с фронта» Николай Губенко получил премию Ленинского комсомола (1972). Такой высокой наградой был отмечен вклад актёра и режиссёра в воспитание мужества и любви к Родине. За этот же фильм ему была присуждена Государственная премия РСФСР имени братьев Васильевых (1973).

Затем вышли картины режиссёра Н. Губенко «Если хочешь быть счастливым» (1974), «Из жизни отдыхающих» (1980), «И жизнь, и слёзы, и любовь» (1983), «Запретная зона» (1988). В документальном цикле «Ленин. Страницы жизни» он талантливо сыграл роль вождя мирового пролетариата В.И. Ленина.

Самый знаменитый фильм «Подранки», о детях, осиротевших во время войны, Николай Губенко снял в 1976 году. Писатель Алексей Бартенев (в исполнении Юозаса Будрайтиса) разыскивает своих братьев. Он родился перед самой войной, вскоре с двумя братьями и сестрой они остались сиротами. Старшая сестра воспитывала его, братьев усыновили, а сам он малышом попал в интернат. Рядом с интернатом расположен лагерь для пленных немцев. Сжигаемые ненавистью мальчишки ходят смотреть на недавних врагов через забор. Валька Гандин, единственный из семьи выживший после концлагеря, пытается взорвать пленных. Но не может кинуть взрывчатку и погибает за забором, словно не выдержав ненависти, разрывающей его изнутри.

Николай Губенко сам написал сценарий киноленты. На роли взрослых персонажей режиссёр выбирал актёров, родившихся в военные годы. Роли детей исполняли настоящие сироты, воспитанники детских домов.

Картина во многом автобиографична. «Я не верил в то, что не стало ни той, ни другого, и где-то лет до 16-ти надеялся, что кто-то из них вернётся в мою жизнь», — говорил о своих родителях Николай Губенко. В 16 лет подросток узнал, что у него есть сёстры и брат, обошёл их «по кругу», но отношения, по его словам, не сложились. Маленький герой фильма «Подранки» Алёша Бартенев тоже ходит «по кругу» к своим братьям, но разорванное войной родство также не складывается. Поэтому в финале картины Николай Губенко читает пронзительные строки поэта Геннадия Шпаликова:

По несчастью

или к счастью,

Истина проста:

Никогда не возвращайся

В прежние места.

Даже если пепелище

Выглядит вполне,

Не найти того, что ищешь,

Ни тебе, ни мне.

Позже, когда режиссёру Губенко задавали вопросы о его жизни, он отвечал: «”Подранки” видели? Вот там всё и сказано: хотя это и художественный вымысел, но в огромной степени базируется на биографии».

В качестве эпиграфа к своему фильму Н. Губенко выбрал слова Александра Твардовского: «Дети и война — нет более ужасного сближения противоположных вещей на свете». В «Подранках» собран исключительно сильный актёрский состав. Помимо исполнителей ролей братьев Александра Калягина и Георгия Буркова, играют Ролан Быков (преподаёт в интернате военную подготовку) и Жанна Болотова (учительница биологии). В эпизодической роли трогательного дворника появляется Евгений Евстигнеев. Оператор картины — Александр Княжинский, замечательный мастер, ставший одним из тех, кто создал визуальный кинематографический образ советских семидесятых.

В 1977 году фильм Николая Губенко «Подранки» был включён в основную программу Каннского кинофестиваля. Зрители, которые пришли на премьерный показ картины, не понимали значения слова «подранки» и не знали, чего ожидать от этой ленты. С показа они уходили со слезами на глазах…

Тогда же картина получила приз «Бронзовый Хьюго» на Международном кинофестивале в Чикаго и Почётный диплом Союза иранских кинокритиков на Международном кинофестивале в Иране. В 1978 году «Подранки» Н. Губенко были удостоены приза «Золотая гроздь» в Сантарене (Португалия) и Главного приза на XI Всесоюзном кинофестивале в Ереване.

***

«Театр — пожизненная галера, — признался однажды Николай Губенко. — Ни днём, ни ночью не перестаёшь думать о театре. Ночью снятся сны о нём, утром сталкиваешься с реальностью, и каждый раз это проблемы не только творческого порядка, а ещё быт, зарплаты, жильё, болезни, похороны, огромный комплекс проблем табора, который собрался неизвестно насколько».

В 1980 году мастер вернулся в Театр драмы и комедии на Таганке. С января 1987-го, после кончины его режиссёра Анатолия Эфроса, Николай Губенко стал главным режиссёром и художественным руководителем этого театра.

«Помимо основательности ходьбы, речи, в нём есть крепость, надёжность и основательность человеческая. И не случайно коллектив с таким упорством добивался, чтобы именно он стал руководителем театра, — напишет потом непосредственный участник тех событий Леонид Филатов. — Губенко замечательный товарищ — верный, прочный, на которого всегда можно положиться. И абсолютно точный человек. Если он назначил встречу — обязательно придёт, если обещал что-то сделать — обязательно сделает».

После возвращения из эмиграции Юрия Любимова часть коллектива призвала Николая Губенко остаться художественным руководителем. В 1993 году, после раскола театра, Николай Николаевич стал руководителем театра «Содружество актёров Таганки», разместившегося в новом здании.

«Вопреки либеральной пропаганде, Таганка никогда не была “антисоветским театром”, — пишет Павел Петухов в статье «Быть счастливым — жить для народа». — Там шли спектакли “Десять дней, которые потрясли мир” Джона Рида, “Мать” Горького, “Пугачёв” Есенина, спектакли по поэзии Маяковского — репертуар подчёркнуто советский, революционный. Так было до эмиграции Любимова, из которой он вернулся уже другим, насквозь “западным” человеком… “Любимов, — говорил позже Губенко, — далеко ушёл от своих учителей: Вахтангова, Мейерхольда, Брехта и, что самое печальное, от самого себя. Сегодня — это театр сытых. На его премьерах желанные гости теперь правящая верхушка и олигархи. “Добрый человек” там больше не живёт. Так что наши театры разошлись”.

Чтобы это понять, достаточно напомнить репертуар “Содружества актёров Таганки”: “Афган”, “Четыре тоста за Победу”, “Мой Марат” по пьесе Арбузова, “Карьера Артуро Уи” Брехта, “Арена жизни” по Салтыкову-Щедрину. Всё это спектакли идеологические, отстаивающие определённые нравственные, патриотические ценности, и в первую очередь идею социальной справедливости. И идущие в театре детские спектакли были чужды пустой развлекательности. Ну кто ещё сегодня поставит “экстремистского” “Чиполлино” или “Королевство кривых зеркал”»?

(П. Петухов, «Быть счастливым — жить для народа», сайт «Русский Лад» от 17 августа 2021 года.)

А вот что о спектакле «Арена жизни» написала 2 февраля 2011 года газета «Аргументы и факты»: «Такого корреспондент «АиФ» не видел в театре давно! На многие реплики артистов зрители то и дело громко отвечали: “Правильно! Так и есть!” Новый злободневный спектакль “Содружества актёров Таганки” “Арена жизни” по произведениям М. Салтыкова-Щедрина проходит с аншлагом. “Народ безмолвствует, а власть на протяжении веков делает всё, что хочет, — говорит народный артист России Николай Губенко. — Во властных структурах государства Российского за 160 лет — с момента, когда Салтыков-Щедрин написал своё произведение, — почти ничего не изменилось…”»

***

Вопрос: «Вы вступили в Компартию в 1987 году. Зачем, это же было начало конца КПСС?»

Ответ Николая Губенко: «Да, я вступал, когда оттуда уже побежали. Вступал, как вступают на фронте перед боем: “Прошу считать меня коммунистом!” И привилегия там была одна — первым встать из окопа».

У поэта Роберта Рождественского есть прекрасное философское стихотворение «Никто никому не грубит». Так странновато и наивно называется довоенное полотно: на лавке у моря сидят трое уверенных в себе сильных мужчин («надежда рыбацкой элиты») и немного легкомысленная женщина. Они пьют вино, едят маслины и наслаждаются моментом покоя. Автор, в отличие от них, знает, что впереди у этих людей будет война, которая раскроет истинную сущность каждого из них: один вернётся в сорок шестом с орденами, второй уйдёт в полицаи и будет расстрелян, а третий погибнет под Харьковом, женщина станет вдовою.

С наступлением горбачёвской «перестройки» большинство деятелей культуры «ушли в полицаи» — стали антисоветчиками. «Я удивляюсь, с какой лёгкостью люди изменяют своим убеждениям», — недоумевал Губенко. Он был младенцем, когда убивали его родителей, но когда уничтожали его вторую мать — советскую Родину, Николай Губенко сразу же поднялся на её защиту.

«Я не политик. Я человек, представляющий в политике огромную массу людей, — подчёркивал он. — Говорю их словами, их желаниями, их страданиями, их несчастьями. Я — передаточное звено…»

Последний министр культуры СССР (1989—1991), депутат Государственной думы Российской Федерации 2-го и 3-го созывов от КПРФ (1995—2003). В Государственной думе РФ 3-го созыва — председатель Комитета по культуре и туризму (1999—2003). Депутат от КПРФ (2005—2020), заместитель председателя (2009—2020) Московской городской думы. Инициатор законопроектов, направленных на улучшение социального обеспечения уязвимых групп населения в Москве.

«Я не стыжусь за себя, и это самое главное», — промелькнуло в одном из его интервью и запомнилось. С начала 1990-х Николай Губенко больше не снимался в кино и не работал как режиссёр. Перестала появляться на экранах и его красавица-жена, замечательная советская актриса Жанна Болотова, с которой они счастливо прожили более 55 лет.

«Наш союз — удача, везение, — говорил в интервью Николай Николаевич. — Удивительно совпала моя потребность в таком человеке, как Жанна. Она умна, хороший аналитик, много читает — значительно больше, чем я. Искренняя. Уравновешенна. Редко взрывается. Но если уж разозлится, так уж по-сибирски — у неё крестьянские корни. Жанна полностью разделяет мои взгляды, воспринимает близко к сердцу всё, что происходит с друзьями и со страной. Для нас это несчастные годы. Чувствуешь, что Родина ушла. Иногда кажется, будто ты в эмиграции…»

Публицистическая книга Николая Губенко «Театр абсурда. Во что мы превратили Россию» составлена из его раскалённых интервью и буквально обжигает душу.

«Сегодня приходится с горечью говорить о том, что преданность Родине, гордость за проделанную поколениями работу, защита униженного и оскорблённого большинства народа, который прозябает в нищете, — всё это требует мужества. Совсем недавно это было так естественно и легко. Это была государственная идеология. Это не угрожало ничьей жизни. Сегодня защита святых до недавнего времени ценностей опасна для жизни», — утверждает прославленный актёр и режиссёр Губенко.

И сразу же после этих слов вопрошает: «Что же делать интеллигенции в эту трагическую эпоху? Прежде всего не путать трагическое с безнадёжным. Надо сопротивляться злу. Пусть это будет не героизм, а обыкновенная честность. Не “где тепло, там и Родина”, а “Родина там, где народ, где боль, где унижение, голод и мор”. Понятно, что такой выбор предполагает большой объём духовного содержания, мужества и порядочности. Если я считаю, что ничего не могу изменить в делах моей страны, то я и впрямь ничего не смогу. Мой оптимизм вот в чём: я верю, что мы способны влиять на события. И если, несмотря на все наши усилия, нам придётся пережить беду, мы можем восторжествовать над нею, сказав: “Мы сделали всё для восстановления справедливости”».

Вопрос: «О чём вы больше всего жалеете?»

Ответ Николая Губенко: «Что нет Советского Союза».

***

16 августа 2020 года СМИ сообщили о том, что в Москве в возрасте 78 лет скончался народный артист России, последний министр культуры СССР, депутат Мосгордумы Николай Николаевич Губенко.

«Он до последнего вздоха остался верен своим убеждениям, — написал тогда о Николае Губенко российский актёр и кинорежиссёр Виталий Максимов. — Не “перестроился”, не согнулся, никого не предал, продолжал оставаться творцом и борцом в искусстве и политике. Фанат? Нет! Просто — остался верным идеалам своей молодости и той стране, которой однажды присягнул. Очень жаль, что он ушёл до конца не высказанным и как следует не выслушанным…»

«Раньше мне казалось, что Коля такой же, как все хорошие люди. Но в какой-то момент жизни я поняла, что он совсем другой. Трудно сложившаяся судьба сделала его необыкновенно чутким, тонким, честным. Человека такого, как Коля, никогда не было и не будет». В этих словах, произнесённых женой и музой Николая Губенко Жанной Болотовой, — и жизнь, и слёзы, и любовь.

Любовь ЯРМОШ