Владимир Анищенков. Кирилл и Мефодий

Святые равноапостольные первоучители и просветители славянские, братья Кирилл и Мефодий происходили из знатной и благочестивой семьи греческого города Солунь.
Мефодий был старшим из семи братьев, Константин (монашеское имя Кирилл) – самым младшим.
Мефодий состоял на военной службе и правил в болгарском княжестве, подчиненном Византийской империи. Здесь он научился славянскому языку. Прожив там десять лет, Мефодий принял монашество в монастыре на горе Олимп.
Константин принял священнический сан и был назначен хранителем Патриаршей библиотеки при храме святой Софии, но покинул столицу и тайно ушёл в монастырь. Однако был найден, возвращён и назначен учителем философии в высшей Константинопольской школе. Мудрость и сила веры молодого Константина позволили ему победить в прениях сторонника иконоборчества Анния. После этого император направил Константина на диспут о Святой Троице с сарацинами (мусульманами), на котором он доказал правоту христианского догмата. По возвращении Константин удалился к своему брату Мефодию на Олимп.
Димитрий Ростовский в житии, названном «Жизнь и труды преподобных отцов наших Мефодия и Константина, в монашестве Кирилла, учителей славянских» пишет: «В это время к греческому царю Михаилу пришли послы от козар, с такими словами: «Мы прежде всего знаем Одного Бога, Который владычествует над всем, и Ему молимся, кланяясь на восток, но при этом содержим и некоторые непотребные обычаи. Евреи стараются, чтобы мы приняли их веру и дела, и уже многие из нас стали евреями по вере. Сарацины же, вступая с нами в союз и предлагая нам дары, принуждают нас принять магометанскую веру и говорят, что вера сарацин лучше веры всех прочих народов. Поэтому и от вас, с которыми держим старую любовь и дружбу, желаем получить полезный совет и просим вас, чтобы вы прислали к нам какого-либо ученого мужа и, если он изобличит евреев и сарацин, мы примем вашу веру».
В ответ на эту просьбу император решил отправить к хозарам блаженного Константина. Он сказал Константину: «Иди, философ, к этим людям и с помощью Святой Троицы благовести им учение о Пресвятой Троице. Лучше тебя никто не может выполнить сего поручения».
Константин уговорил своего брата Мефодия идти с ним на апостольское служение.
В житии Димитрия Ростовского читаем: «Прежде всего, святые братья отправились в сопредельный козарам греческий город Херсон, что стоял на морском берегу недалеко от (нынешнего) Севастополя. Здесь они провели немалое время, изучая козарский и греческий языки. Константин здесь же перевёл восемь частей еврейской грамматики. Они изучали её для того, чтобы успешнее просвещать хозар и состязаться с евреями, которых было много между хозарами. …
В Херсоне проживал один самарянин,  который приходил к Константину и беседовал с ним о вере. Он принёс Константину самарянские книги. Константин, не зная языка, с помощью Божией изучил эти книги. Узнав об этом, самарянин воскликнул: ««Поистине тем, кто веруют во Христа, скоро даруется от Бога благодать разумения»».
В Херсоне произошло и другое чудо. «Константину удалось найти «Евангелие и псалтирь Русскими письмены писана», а также человека, говорившего этим языком. Константин, беседуя с ним, научился этой речи и, на основании бесед разделил письмена на гласные и согласные буквы и с помощью Божией вскоре начал читать и объяснять найденные книги. Многие, видя таковую мудрость, дивились и славили Бога».
Митрополит Макарий в «Истории Русской Церкви» постарался ответить на вопрос, был ли язык этих книг славянским?
«… Сюда же относятся высокие достоинства славянской речи в переводе Священного Писания, принадлежащем святым Кириллу и Мефодию, такие достоинства, которые делают почти невероятным, чтобы столь совершенному труду славянских апостолов не предшествовало несколько других, менее удачных попыток, чтобы в языке народа грубого и необразованного с первого разу можно было найти такие прекрасные и богатые слова и обороты для выражения самых возвышенных истин Божественного Откровения. Но и против этого довольно заметить: а) что славянский язык и народ были издревле совсем не так грубы и необразованны, как их обыкновенно представляют, последуя свидетельству тщеславных греков, любивших величать только себя образованною нациею, а все прочие народы варварами, б) что славяне с давних пор могли иметь свою письменность и чрез неё совершенствовать свое слово, пользуясь чертами, резами, алфавитом греческим или латинским, если только не имели и собственных букв, а главное, в) что святые Кирилл и Мефодий, переложившие славянскою речью Слово Божие, знали в полном совершенстве славянский язык. И совсем нет никакой необходимости предполагать для этого какие-либо предшествовавшие попытки подобного рода. По-видимому, некоторый намек на существование у славян какого-либо перевода библейских и богослужебных книг до Кирилла и Мефодия дают следующие слова Черноризца Храбра: «Прежде убо словене не имяху книг, но чрътами и резями чьтяху и гадаху погани суще; крестивше же ся, римьскими и гръчьскими письмены нуждахуся писати – словеньска речь бе не устроена; и тако беша многа лета».
И всё же, на каком языке написаны Евангелие и псалтирь, найденные Кириллом в Херсонесе? Ответ на этот вопрос ищут исследователи уже несколько столетий. Единого мнения пока не выработано. Остановимся на том, как записал черноризец Храбр  «русскими писмены писано».
Нельзя обойти молчанием этого книжника. Его тоже брали под сомнение и велись многолетние споры. Черноризец Храбр был «открыт» русскими славистами. Трактат «О письменах» впервые появился в «Острожском букваре»  Ивана Фёдорова. Но без указания автора. Имя черноризца Храбра обнаружил К.Ф.Калайдович  в «Лаврентьевском сборнике». Его произведение есть прямое продолжение дела солунских братьев.
Черноризец Храбр в своём «Сказании о письменах» писал о существовании у славян знаков для письма («черты и резы»).

Глава из книги Владимира Анищенкова «Апостольская Россия».

Продолжение следует.