В. Анищенков. Почему мы так медленно наступаем – и можем ли продвигаться быстрей?
При обсуждении специальной военной операции очень часто звучит фраза «мы наступаем, хотя и не так быстро, как хотелось бы». Попробуем разобраться, почему?
Министерство обороны России сообщило данные о том, что в 2025 году наши войска освободили четыре тысячи семьсот квадратных километров территории и двести населённых пунктов, включая Курахово, Великую Новоселку, Часов Яр, Дзержинск (Торецк). В ДНР 3 300 квадратных километров, в ЛНР – 200, в Харьковской области – 540, в Запорожской – 260, в Сумской – 220, в Днепропетровской – 170.
Много это или мало? К примеру, площадь Приднестровья составляет чуть более четырёх тысяч квадратных километров. В сентябре продвижение составило почти пятьсот километров. Это площадь Люксембурга.
Всего за время войны освобождено почти девяносто тысяч квадратных километров некогда русских земель. Это территория равная Австрии. И больше, чем Сербия. Но на фоне огромной России это всё равно кажется мало.
Темпы ежедневного продвижения примерно шестнадцать километров в день. В прошлом году было тринадцать.
Опять же, быстро это или не быстро? Если сравнивать с темпами наступления в 1943-44 годах, то гораздо медленнее. Но тогда нашими союзниками были Британская империя и США. Сейчас они возглавляют антироссийскую коалицию запада.
Изменилась и тактика ведения боя. Тогда мы продвигались массированными механизированными группировками при поддержке авиации. На нынешней войне продвижение ведётся малыми группами штурмовиков, численностью три-пять человек. Иногда по одному. При постоянном контроле и атаках вражеских дронов.
И всё же, могли бы мы продвигаться быстрее? Могли бы. Даже в таких условиях. Что нам мешает?
Первое. Просчёты при общем планировании операции. Расчёт на быстрое завершение конфликта не оправдался. Пришлось оставлять, занятые в первые дни стремительного наступления, земли. Сначала в качестве жеста доброй воли, а потом под натиском значительно усилившегося врага.
Второе. Затянувшийся переход в техническом оснащении армии. Долгое время наше командование недооценивало значение беспилотных аппаратов, рассчитывая на традиционные виды военной техники. Только сейчас мы наконец-то не только догнали, но и значительно улучшили парк БПЛА. Теперь, по словам министра обороны А.Р. Белоусова 70 % огневой работы ведётся беспилотниками.
Третье. Командование СВО осваивало новые приёмы ведения войны во время боевых действий. И это не могло не сказываться на потерях – и людских, и территориальных. Особенно это относится к высшему командному составу.
Это только основные причины замедления темпов нашего продвижения. Их гораздо больше.
Можем ли мы увеличить темпы нашего наступления? Можем. И они будут расти день ото дня.
Во-первых, мы научились воевать по-современному. То есть максимально эффективно в данных условиях войны. Во-вторых, ресурсы запада истощаются. Скоро это будет сказываться на фронте. В-третьих, истощаются людские ресурсы Украины. Проще говоря, кончаются украинцы, которыми затыкали дыры на фронте. В-четвёртых, неспроста недавние масштабные учения не на шутку напугали западные «элиты». Они показали, что у нас есть солидные резервы, которые в скором времени прибудут на фронт.
Однако, это не означает, что завтра мы начнём стремительно наступать. Всё сказанное только предпосылки. Ими ещё надо умело воспользоваться. А это уже наша общая задача. Она неизменна – обеспечение безопасности России. А она будет возможна только после полной ликвидации нацистского режима в Малороссии.
Владимир АНИЩЕНКОВ
