Талант видеть прекрасное. Памяти иркутского художника Анатолия Аносова
Анатолий Иванович Аносов родился 19 марта 1936 года в городе Улан-Удэ, который лежит на живописных берегах реки Селенги, впадающей в Байкал. Детские годы будущего художника пришлись на войну. Мальчик очень любил рисовать, но возможностей для творчества почти не было. Он радовался, когда в руках оказывался карандаш и газета с чистыми полями. В школьные годы ходил он через весь город в изокружок.
Окончив школу, приехал Анатолий Аносов в Иркутск и поступил в училище искусств, где преподавали мастера своего дела. Они были очень строги к студентам и давали прекрасное образование. В училище он увлёкся живописью и книжной графикой, оформил первые книги, вышедшие в Иркутском книжном издательстве. Живя в Иркутске, познакомился с замечательными молодыми писателями, среди которых были Валентин Распутин и Александр Вампилов, тогда ещё не получившие широкую известность. И стал он одним из первых иллюстраторов их книг.
По окончании училища Анатолий продолжил образование на факультете художественного оформления печатной продукции Московского полиграфического института. Затем вернулся в Иркутск, ставший родным, и девять лет работал художественным редактором Восточно-Сибирского книжного издательства.
За свою жизнь Анатолий Иванович оформил несколько сотен книг, среди которых были известные серии: «Поэты огненных лет» (книги о поэтах, погибших в годы Гражданской войны), «Сибирская лира» (сборники стихов иркутян и книги известных поэтов, судьба которых связана с иркутской землёй), «Литературные памятники Сибири» (23 книги произведений сибирских авторов XVII – XX веков, изданные тиражом более двух миллионов экземпляров). Среди книг, оформленных Аносовым, были «Донские рассказы» Михаила Шолохова, «Последний срок», «Живи и помни», «Прощание с Матёрой» Валентина Распутина, «Пьесы», «Последние страницы», «Финский нож и персидская сирень» Александра Вампилова, а также книги Сергея Иоффе, Марка Сергеева, Бориса Лапина, Петра Реутского, Елены Жилкиной, Альберта Гурулёва.
Берёшь в руки книгу Аносова и понимаешь, что он не только талантливый художник, но и талантливый читатель. Он умеет понять замысел автора и символично выразить его в рисунке. Сердце художника откликается на произведения, близкие ему по духу. У него безупречный вкус. Рука мастера удивительно точна.
Остановлюсь на двух иллюстрациях к книге Распутина «Живи и помни». На первой – мы видим главного героя повести Андрея Гуськова, загнавшего себя в таёжный тупик. И даже в затерянном среди лесов зимовье ему неспокойно. Он только ночует в нём, а днём уходит: боится, что кто-нибудь заглянет в его пристанище. И с женой он видится украдкой. На иллюстрации изображён момент встречи Гуськова с волком, которого он увидел утром, выходя из зимовья. Сначала Андрей хотел застрелить зверя, но опомнился и стрелять не стал. На другой иллюстрации – ночь, заснеженное зимовье, волк, воющий на луну. Из повести мы знаем, что волк, которого пощадил Гуськов, стал приходить по ночам к зимовью и выть. И однажды, передразнивая его, человек удивился, как его голос сошёлся с волчьим.
«Вот и еще одна исполненная по своему прямому назначению правда: с волками жить – по- волчьи выть», – подвёл итог этой встречи Валентин Распутин. Правда этих глубоких страниц замечательно передана в иллюстрациях Аносова: черно-белые краски, унылые снега, заброшенное зимовье, фигуры человека и волка – всё говорит об одиночестве героя, о его бесцветной жизни, о полной оторванности от людского общества.
Любовь и внимательное отношение к книге понадобились и при создании экслибрисов, которых у Анатолия Ивановича более двухсот. Благодаря ему появились экслибрисы у многих известных творческих людей Иркутска: Валентина Распутина, Александра Вампилова, Глеба Пакулова, Сергея Иоффе, Владимира Жемчужникова, Нелли Матхановой, Галины Новиковой. Его экслибрисы выставлялись в России и за рубежом, а в 1973 году Анатолий Аносов стал победителем всесоюзного конкурса экслибриса, проходившего в Минске.
Великая Отечественная война была тяжелейшим испытанием для всех. Одних людей она нещадно ломала, других делала героями. Интереснейшим человеком был Георгий Леви, художественный редактор Восточно-Сибирского книжного издательства. Он прошёл через ад войны, был в плену, узнал на себе, что такое фашистские опыты, чудом выжил и стал художником и учителем художников, среди которых был и Анатолий Аносов. Именно Георгий Григорьевич привил своему ученику большую любовь к книжной графике.
Вошла война болью и в сердце Анатолия Аносова. Память часто возвращала его в тяжёлые годы военного детства. В Иркутске он был знаком и дружил со многими сверстниками, творческими людьми, которым тоже пришлось хлебнуть военного лиха. Некоторые из них стали героями его серии рисунков «Ветераны военного детства».
Большое влияние на творчество Аносова оказал Байкал. И недаром Анатолия Ивановича называют певцом байкальской природы. Художник очень любил Байкал, много путешествовал по озеру, рисовал байкальские пейзажи.
На картине «Байкал. Камни малого моря» изображён чудесный байкальский уголок – остров Ольхон. Малое Море не так уж и мало: оно около семидесяти километров в длину и достигает шестнадцати километров в ширину. Есть места с песчаным мелководьем у берегов, где вода прогревается в июле не хуже, чем в тёплых морях. Живописны здесь горы, прибрежные камни, укромные бухты, скалистые мысы. За каждым мысом – новая удивительная картина. И все пейзажи байкальской природы достойны кисти величайших художников. И, конечно же, Анатолий Аносов во время путешествия по Малому морю много рисовал.
Большое впечатление произвёл на художника остров Баракчин, находящийся недалеко от самого большого байкальского острова – Ольхона. Остров облюбован чайками, так как труднодоступные скалы в южной части острова являются для птиц некоторым спасением от человека. В скалах – множество птичьих гнёзд. Баракчин невелик (менее двух километров в длину), скалист, обрывист. Он вытянут, и его очертания напоминают крокодила, лежащего среди байкальской красоты, за что в народе его и называют Крокодилом. На острове сохранились остатки ритуальных сооружений курыкан – самой древней байкальской цивилизации. Баракчин – место захоронения шаманов, о чём напоминают сложенные друг на друга камни или камни, выложенные по кругу когда-то горевших здесь священных костров.
Остров мало посещаем, так как только одна бухточка позволяет в тихую погоду причалить к берегу и подняться на верх острова. Здесь совсем нет деревьев. Ничто не закрывает Байкал. Покой. Ни души. Ни людского шума. Плеск волн, кружение чаек, лёгкий полёт облаков…
Анатолий Аносов многие годы жил на берегу чудо-озера. В 1977 году он поселился в порту Байкал в пади Щелка, где в то время уже жили его друзья-художники. Живописная узкая падь, образованная двумя крутыми горами, берущими начало у самого байкальского берега, надёжно прячет от стороннего глаза старенькие поселковые домики. Причём все строения расположены только с одной стороны, так как другая, северная, оказалась непригодной для строительства.
Сразу за домами начинается сплошной лес. Гору, которая находится на противоположной от домов стороне, очень любит черёмуха и рябина, и весной здесь воздух напоен белым черёмуховым ароматом, а осенью красно от ягод рябины. Анатолий Аносов очень любил это тихое прибайкальское место, ставшее ему родным. Не раз он изображал Щелку на картинах.
Хотя дом Анатолия Аносова находится совсем недалеко от берега, горы почти полностью закрывают озеро. И только из одного окна, выходящего на Байкал, виден небольшой кусочек байкальской синевы. По стечению обстоятельств, именно этот дом в 1972 году присмотрел себе Александр Вампилов, но продать его хозяйка согласилась только в сентябре, до которого Вампилов не дожил две недели. И будет Аносов после смерти драматурга оформлять его книги. И побывает на родине Вампилова в Кутулике. И привезёт оттуда букет незатейливых цветов. И напишет картину «Букет из Кутулика».
Много вёсен встретил Аносов в Щелке. Радовался он весеннему пробуждению суровой земли, робким первым цветам, розовому огню багульника. Любил он с высоты своего горного участка смотреть на байкальский простор, то грозный, с белыми гребнями волн, то тихий, спокойный. И жил в своём дачном доме Анатолий Аносов каждый год с апреля по октябрь, пока не становилось совсем холодно.
В 70-е и 80-е годы жизнь в посёлке кипела: быстрыми темпами шло строительство Байкало-Амурской магистрали. По Кругобайкалке везли в порт вагоны с горючим, со строительным лесом. Подъемные краны, не замолкавшие летом круглые сутки, разгружали подошедшие вагоны. Грузы подхватывали теплоходы и уходили на север Байкала, где активно шло строительство.
Анатолий Иванович переносил на полотна бурлящую морскую жизнь посёлка. На многих картинах запечатлена жизнь порта, теперь уже ставшая историей. Было время, когда лес в виде плотов, скреплённых стальными тросами, буксировали на БАМ портовые суда. Маленькие суда, упираясь, тянули длинные сигары из лиственничных брёвен. Такие картины можно было летом наблюдать каждый день. Остались они на картине Аносова.
Казалось, суда радовались празднику вместе с людьми, ведь они честно выполняли свою работу, а, значит, заработали короткий отдых и эти праздничные наряды. Любуясь теплоходами, Анатолий Иванович нарисовал замечательную картину «Праздник в порту Байкал».
Ушли в историю бурные годы, нет уже многих из судов, какие-то переделали-перекроили, а на картинах Аносова, хранящих историю, они продолжают жить.
В соседях у Анатолия Аносова оказались Василий Васильевич Стрекаловский и Иван Григорьевич Логинов, два моряка, отдавшие большую часть жизни байкальскому флоту. Художник дружески с ними общался, с удовольствием слушал их рассказы о морской жизни. В 1982 году Анатолий Иванович изобразил моряков-соседей, ветеранов труда, хорошо знавших Байкал от самой южной оконечности до северных земель, испытавших на себе свирепую силу байкальских ветров. И фоном к их задумчивым лицам Аносов, конечно же, взял суда, на которых они трудились, с которыми сроднились.
Круты байкальские горы, зато очень красивы и богаты грибами. Анатолий Иванович с удовольствием ходил за грибами в лес, который начинается сразу за участком художника. Часто отправлялся он и на рыбалку, уезжал на велосипеде на ветреный исток Ангары, или отправлялся вдоль Кругобайкалки по узкой тропке, которая бежит рядом с полотном железной дороги. И ангарский исток, и Кругобайкалка балуют человека такими пейзажами, что легко здесь можно забыть о цели своего пребывания и полностью предаться созерцанию.
Анатолий Иванович очень любил рисовать природу, особенно цветы, и лучшего места для творчества, чем Байкал, пожалуй, и не найти. Горы и распадки щедро дарили художнику разноцветье и разнотравье.
Байкальские горы меняют свои праздничные весенне-летние наряды один за другим: пробуждаясь от зимнего сна, накидывают жёлтый халат из подснежников, затем меняют на жёлто-синий подснежниково-медуничный, вслед за ним прибавляется нежный огонь багульника. Потом следуют платья различной расцветки и пестроты из белянок, колокольчиков, жарков, кукушкиных башмачков, незабудок. Затем появляется летнее платье из жёлтых лилий и ярко-красных, словно накрашенных алой помадой саранок. И напоследок горы щеголяют в сарафане из белых и синих ромашек, яркого иван-чая, нежно-розовых лесных гвоздик. Синева моря, простор, свежесть, ароматы леса, – всё вдохновляет художника и помогает в работе. И цветы – замечательные натурщики, непревзойдённо-красивые, скромные, очень терпеливые, тихие.
А чтобы цветы были рядом всегда, Анатолий Иванович долгие годы выкапывал их в лесу и сажал у себя на участке. Даже привозил из других мест, чтобы посадить возле дома. Из родного Улан-Удэ привёз он голубые подснежники и посадил у себя на участке, где уделял цветам внимания больше, чем выращиванию овощей. «У меня на участке приживалось всё, что бы я ни посадил», – с радостью говорил художник. Благодарные цветы, чувствуя любовь к ним, цвели с мая по октябрь, сменяя друг друга.
О его любви к цветам сказал в стихах учёный и писатель Александр Станиславович Маджаров: «Анатолий Аносов – художник от Бога. На Байкале живет. На Байкале рисует цветы. На картинах они, и цветут у порога, заслоняют от бурь, от мирской суеты...»
Ухаживать за цветочным царством и обустраивать дачу, создавать уют Анатолию Ивановичу помогала жена Галина Егоровна, тоже любящая цветы. Однажды художник нарисовал любимую жену в доме возле букетиков с незабудками и дал картине романтическое название «Моя Дульсинея и незабудки».
Почему художник так много рисовал цветы? Да потому что он очень любил красоту. А красота живёт в каждом цветке, ведь цветы – само совершенство. Цветы - прекрасные глаза природы, её душа. Жаль, что всё меньше остаётся цветов на портовских горах, особенно красных саранок. Они по-прежнему дружно и пышно алеют высоко в скалах, на недоступных для человека местах, а те, что стояли, не боясь, возле самых дорожек и тропинок, не уцелели, выжили только некоторые, остальные были уничтожены. Как сказал Валентин Распутин, «варварство любит идти следом за совершенством».
Многие годы, уезжая зимовать в город, с грустью прощался Анатолий Аносов со своей землёй. Несколько последних лет он не бывал на Байкале. Тяжела стала дорога. Но он скучал по байкальскому морю, по даче, по скромным лесным цветам.
Нет художника. Но по-прежнему стоит в цветах у Байкала его домик. Цветут во все времена года на его картинах цветы. И дарят людям праздник общения с байкальской природой.
Ирина ПРИЩЕПОВА
Журнал «Сибирь», № 1, 2026
