«Служение России». И.С. Бортников – о новой книге В.И. Замышляева
Недавно получил от старинного доброго товарища из Красноярска В.И. Замышляева сборник стихотворений «Колесо памяти». Многие из них затронули меня и, учитывая, что тираж всего 150 экземпляров, решил читателей сайта познакомить с ними, поскольку в них звучат мысли и идеи, волнующие многих наших современников.
Владимира Ивановича знаю с 2002 года, когда он из огромного числа обществоведов городских вузов откликнулся на мой призыв принять участие в политическом просвещении членов КПРФ и сочувствующих. Сначала сотрудничали в проведении круглых столов по работам В.И. Ленина, а с 2006 года в «Русском обществе», а затем и в «Русском Ладе», где набор тем серьёзно расширили.
Кроме пропаганды достижений русского народа, на круглых столах обсуждали вопросы защиты от фальсификации истории СССР, подвига советского народа в Великой Отечественной войне, роли И.В. Сталина, а также новые теории общественного развития: перехода биосферы в ноосферу В.И. Вернадского, ноосферного социализма А.И. Субетто, сверхобщества А.А. Зиновьева, управляемой Земной цивилизации А.П. Федотова, спасения России и русского народа в цивилизационном противостоянии с Западом В.С. Никитина, идеи Н.М. Чуринова о совершенстве и свободе, концепцию системы мировой экономики Побиска Кузнецова, основанной не на финансах, а на энергии. По многим из этих тем Замышляев выступал с сообщениями или принимал активное участие в обсуждении, является членом жюри регионального этапа фестиваля-конкурса «Русский Лад».
Зная жизненный путь Замышляева, не удивляюсь, что сборник стихотворений начинается и заканчивается двумя из них с одинаковым названиями «Служение России», ибо вся его жизнь есть служение родному Отечеству. После окончания института в Ленинграде он позову сердца поехал в Сибирь и сделал очень многое в развитии культуры и науки в Красноярском крае. В этом сборнике есть стихотворение «Моя Сибирь». В нём всего восемь строк, выражающих его отношение с Сибирью:
Побывал я в разных странах,
Много видел я чудес,
Но в Сибири постоянно
Я держал свой интерес,
Ведь Сибирь моя держава.
Много в ней лесов и рек.
У меня простое право -
Я в ней русский человек.
Он не только остался жить в Сибири, но и полюбил её всем сердцем, всей душой. Несмотря на то, что 31 июля ему исполнится 88 лет, он не утратил гражданской активности и продолжает сотрудничать в краевом отделении «Русского Лада».
Что ж, как поётся в русском романсе: «… память, мой злой властелин, всё будит минувшее вновь…» Вот и Владимир Иванович вспоминает своих знаменитых предшественников в поэзии, которые пример своей поэзией для него в служение Отечеству. И первые, кому он отдаёт свой поклон – это три богатыря русской поэзии: А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов и Н.А. Некрасов. Благодаря им, как считает совершенно верно поэт: «Россия (…) в поэзию влюбилась и в культ поэтов возвела» и восторгается:
Я тоже в круге поэтов,
В отряде «Русский Лад».
Открыто воюю за это
Как добровольный солдат.
И обращается с призывом к собратьям по перу: «Прославим Россию стихами на все времена!»
Думается, что к перечисленным трём поэтам вровень с ними надо поставить Ф.И. Тютчева, именно поэзия четырёх витязей русскости позволяют и сегодня нам совершенствовать наше национальное самосознание. Конечно, в поэзии человек связан законами поэтики.
В начале сборника Замышляев в четырёх кратких стихах рассматривает общие проблемы поэзии. Вслед за Карамзиным он считает, что русское слово должно «связать патриотов в непобедимый строй». И вслед за Максимилианом Волошиным утверждает, что «нас смиряют лишь святыни в череде междоусобиц». Это очень своевременный посыл, когда наше общество во время военных действий Постзапада на уничтожение Русского мира оказалось расколото на западномыслящих космополитов, захвативших властные структуры, прикрывающихся интернационализмом, и истинных патриотов.
Рассматривая вечный вопрос об отношении поэта и власти, судьёй и покровителем он считает Бога. Более того, Замышляев заявляет: «Ведь Бог мне даровал отвагу – словами оживлять бумагу». Что ж, сейчас модно стало обращаться к Богу, вот что только понимать под Богом? Творца или тот «моральный закон во мне», который «наполнял душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением» Иммануила Канта. Если второе, то полностью согласен с поэтом. Считаю, что вдохновение есть результат особого состояния материи мозга конкретного человека из-за изменений физических полей Земли и Космоса. Может быть, ошибаюсь, но решил озвучить своё мнение.
Вернёмся к стихотворениям. Кто из сельских детей не восхищался первым снегом, при этом вспоминая бессмертные пушкинские строки: «Зима... Крестьянин, торжествуя…» Вот и автору стихов, проведшему своё детство в костромской глубинке, они запомнились на всю жизнь. Ещё бы, ведь в жизни ему посчастливилось побывать в местах, связанных с Пушкиным, о чём рассказывает в стихотворении «Воспоминанье». Он «слушал лекции о русской поэзии – его стихах», «в светлом зале» здания в центре Ленинграда, где Пушкин «когда-то бывал в гостях». И, конечно, посещал «дом на тихой Мойке», и Летний сад, и «на Чёрной речке в общежитье провёл пять учебных лет». А, главное, пришлось
Читать с эстрады в парке том,
Где искрометные созвучья,
Лицейские рождались в нём.
Тогда ему подарили томик Лермонтова и он, возможно, познал, «как дух поэтов неразлучен и неразрывно в нас живёт». В стихотворениях «Пушкинская площадь» он показывает Пушкина гением красоты, возвеличивающим Русь; «Гений» – «сыном великим, любимым народом» и спасительную роль языка Пушкина для нас. В стихотворениях «6 июня» и «Наследство» Замышляев передаёт нам два завещания: «Быть неравнодушным к началу всех начал» в первом, а во втором:
Писать, как Пушкин, Пушкин не велел,
Он сам своих учителей преодолел.
И завещал Российскому народу
Ценить любовь, отчизну и свободу.
(Что ж, будем сии завещания воплощать в жизнь).
Да, жизнь Пушкина оборвалась от подлой пули Дантеса, «погиб поэт – невольник чести», а вскоре погиб и автор этих слов, тоже невольник чести. Это о его гибели его гонитель Николай I, правда, выслушав укоры Великой княгини Марии Павловны, произнёс: «Господа, получено известие, что тот, кто мог заменить нам Пушкина, убит». О Пушкине и Лермонтове Замышляев пишет, как о гениях России поэзией, возносившим её. Но главная заслуга их перед людьми в том, что
Они презрели чернь и клевету
И не предали честь и красоту.
Они оставили наказ потомству –
Ценить свободу и не льстить холопству.
(Жаль, не все из нас выполняют их наказы).
Памяти Лермонтова поэт посвятил два стихотворения. Но каких! В «Демоне Лермонтова» чувствуются элементы космического мышления, но они и должны чувствоваться ведь в поэме Лермонтова Демон – падший ангел, дух изгнанья летает в космосе. Думается, надо признать, что и в характере Лермонтова присутствовали черты своего героя – Демона, и он постоянно мученически выбирал между божьим и демоническим. И Замышляев обращает на это внимание, тем более под текстом стихотворения стоит дата написания и время: 18.03.12 в 23-00, то есть написано оно после глубоких вечерних раздумий, когда особенно чувствуется одиночество:
Он вёл поэта к обостренью
С реальной жизнью, но поэт
Искал в ней божье вдохновенье,
Сквозь Демона узревши свет.
«Выхожу один я на дорогу,
Сквозь туман кремнистый путь блестит.
Ночь тиха, пустыня внемлет Богу,
И звезда с звездою говорит» –
Не забыть нам это откровенье.
И вслед за Лермонтовым поэт слышит «голос необычный средь других» и предупрежденье – не верить женщине, «если верит Демону она», потому что она может быть «поцелуем смерти (…) порой увлечена», но мы не обращаем на это внимания
И с мечтой, заранее похвальной.
Улетаем в бездну навсегда.
Демон выше здравого рассудка,
И поэт предвидел свой исход.
Он погиб, а нам сегодня жутко,
Будто Демон делает облёт.
Много раздумий о жизни человека навевает это стихотворение. Оно заставляет думать о месте человека в этой жизни, о взаимоотношении с другими людьми, о смысле жизни вообще.
Ведь Лермонтов – «поэт, с рожденья гениальный, так мало жил, а сколько смог!» и в стихотворении «Дуэль» Замышляев восклицает: «Ужасно то, что гений был убит и смерть его теперь мемориальна…» А от посещения «Лермонтовского дома», «где он квартировал с друзьями»: «О! В горле ком…», – пишет он.
Девятнадцатый век по праву считается золотым веком русской классической литературы. Она, по мнению В.В. Розанова, довела слово до совершенства, до истины… Замышляев в стихотворении «Великий век» тоже пишет: «Век девятнадцатый могучий поэтов мощных воспитал». Мощность их в том, что, терпя гонения и ссылки,
Любя загадочной любовью
Россию – в пятнах деревень,
Они судьбу омыли кровью
И упредили дальний день.
И на обломках царской власти
Зажгли иные времена…
Он посвятил стихотворения Н. Некрасову, Д. Давыдову, И. Анненкову, В. Бенедиктову, Ф. Тютчеву и А. Фету. Особо хочу отметить стихотворение «На юбилей Ф.И. Тютчева» – панслависту, страстно мечтавшему и боровшемуся за всеобщее славянское братство. Владимир Иванович сожалеет, что ныне «дух славянства, славно петого, нынче выплеснут с водой» и
Всё опошлено до подлости,
Деньги, дети – как товар.
Торгаши, менялы в почести,
Рабство, б…во и базар.
Что ж, так всегда бывает, когда народ забывает свои вековые нравственные ценности и позволяет первому встречному авантюристу совершать над ним насилие. Такая минута оплошности не прощается, о чём предупреждал К. Маркс. Вот и платим за ту минуту оплошности конца 80-х – начала 90-х, когда образованщина была в восторге от западнистских лозунгов демократической шпаны и бросила страну в гнилую смесь пещерного капитализма с метастазами феодализма.
Но это ныне. А пришедший на смену девятнадцатому двадцатый век вспыхнул революциями, подарив надежду человечеству достичь времени социальной справедливости. Немудрено, что в России всплыло множество поэтов, стремившихся воспеть начало нового мира. Но громче всех о себе заявили три витязя советской русской поэзии, став достойными продолжателями дела трёх богатырей-поэтов XIX века. В стихотворении «Три богатыря» Замышляев «выбрал трёх богатырей – Блок, Маяковский, Есенин», так как
И воссияло в мире Слово
Трёх стихотворных бунтарей.
Возьми, Россия, их поэмы,
Коль нынче впала ты в раздор.
Возьми их плазменный задор
Для укрепления системы
И для решенья теоремы,
Что значит русский договор.
Надеюсь, левая оппозиция возьмёт на вооружение сие наставление и стихи Маяковского вновь будут служить им в борьбе за лучшее бытие человека вообще и против мещанства и прочих проявлений буржуазного мировоззрения в частности.
Да, Маяковскому Замышляев посвятил много стихотворений, по всему чувствуется, что по жизни он идёт с его стихами. Не случайно же он в детстве «учил наизусть всю поэму, гордясь необычным наплывом стремительной радости», как вспоминает в стихотворении «Хорошо!» В другом стихотворении «Езда в “Незнаемое”» он
…рад тому, что с ним в согласии
Я жил, живу и буду дальше -
Меня ведут горласто-страстные
Его стихи о «Левом марше»
Замышляев считает, что Маяковский «удивительно смелый зодчий поэтической новизны» и выражает надежду, что «время выветрит либерализм, вновь прикажет: А ну-ка выдай Атакующий Звонкий Лиризм!» («Площадь Маяковского»); «В серебряный век Маяковский ворвался, как большевик (…) и выдал антимещанский рык» («Главарь»); «…стал в индустриальный час молотом государства» и «назвал себя должником Вселенной» («Поэт и эпоха»).
В стихах о Маяковском, на мой взгляд, особое место занимает стихотворение «Портрет». В нём Замышляев ведёт разговор с Маяковским и очень сожалеет, что «не хватает Поэта в нашей буче, когда мещанин миллионно озвучен». Далее в раздумье он вопрошает риторически: «Сказал бы Поэт, что Путин и партия – близнецы-братья? А Думское Собрание – одна партия?».
Но в те же годы «…любил и страдал Есенин, стихотворством озвучивал Русь!» Так он начинает своё стихотворение «Два поэта», а дальше крик души о многострадальной доле поэтов:
Ах, поэты вы ранили души,
Прославляя Великий Октябрь…
Узурпируют власть чинуши,
Белоручки, не знавшие грабль.
И поэты – первые жертвы
Дорого для них Октября.
Что ж это горькая правда о времени, «когда стихала и кипела похлебка классовой борьбы» (Я. Смеляков). Но главный смысл данного стихотворения в том, что Маяковский и Есенин –
Вроде два великих антипода,
Но родства между ними больше, чем вражды.
И для них в поэзии свобода,
Словно бег стремительной воды.
И без них ХХ век – калека…
Серп и молот – символ трудовой.
И в поэзии два русских человека
Эту связь озвучили впервой.
Сергею Есенину в этом сборнике посвящено ещё два стихотворения. В одном из них «Весенний ветер щекочет уши…» Замышляев видит Есенина в свисте весеннем и хочет быть его сообщником. В стихотворении «Константиново» Владимир Иванович пишет о Есенине как о «поэте с весенней душой», писавший о «Руси избяной». Ну а дальше, на мой взгляд, делает странный вывод: «Поэзия русская вдребезги разбилась при нём, как хрусталь». А ведь были в Союзе и Борис Корнилов, и Дмитрий Кедрин, и Михаил Исаковский, да и Николай Рубцов, и Александр Щербаков – превосходно воспевшие загадочную русскую душу, вскрывшие её источники, продолжавшие, как Есенин, чтить высокое народное слово, призывающее жить не по лжи.
Думается, прежде чем перейти к разбору стихотворений Замышляева о поэтах Серебряного века, следует поговорить вот об этих стихотворениях. Владимир Иванович не мог не высказаться о поэтах-воинах, «погибших молодыми, по-юношески, без оглядки» на фронтах Великой Отечественной. Во-первых, потому что «в памяти нашей сегодня и вечно все они живы, все они живы» (Ф. Лаубе). А во-вторых, их кумирами были и Маяковский, и Блок, и Есенин. И прав поэт, когда пишет о них, «очень любивших Россию»:
Они ничего не просили,
Но доблестно заслужили
Посмертные выпуски книг.
Вот только много ли этих выпусков? Да и знает ли нынешняя молодёжь их имена и стихи? И в последней части стихотворения звучит горестное признание стыда перед ними – «ушедшими на войну», поскольку «мы, уже став пожилыми, торгашески сдали страну».
Хорошо, что поэт написал и поместил в данный сборник стихотворение «Памяти Георгия Свиридова» – гениального русского советского композитора, Героя Социалистического труда, лауреата Ленинской и Сталинской первой степени, Государственных премий СССР, народного артиста СССР, ведь в его музыкальном творчестве ярким бриллиантом сверкает «Патетическая оратория» на стихи В.В. Маяковского и превосходно воссозданные композитором картины ушедшей в историю России, лирический образ её старины во фрагменте «Поёт зима» из Поэмы памяти С.А. Есенина. Об этом поэт пишет в стихотворении:
Он был прекрасным образцом
Глубоких русских откровений
Он в музыке соединил
Духовность от волхвов до Блока.
Он, как Есенин, Русь любил,
Как Маяковский шёл высоко.
Его свирельная метель
Нас к Пушкину опять позвала,
Такая музыка досель
Ещё в природе не бывала.
И это совершенно верная оценка. Изумительная музыка в пушкинской «Метели» не только очаровывает, завораживает, тревожит, волнует, но и наполняет сердце и душу гордостью за Россию, за Русь. А знаменитый из «Метели» вальс, его по праву ставят рядом с такими шедеврами, как вальс из драмы «Маскарад» А. Хачатуряна, вальсом Наташи Ростовой из оперы С. Прокофьева «Война и мир».
Замышляев в своём «Колесе памяти» не мог пройти мимо поэтов Серебряного века. Отдельными стихотворениями отметил творчество Игоря Северянина, Николая Гумилёва, Анны Ахматовой, Осипа Мандельштама, Марины Цветаевой.
Поэзии Серебряного века Замышляев даёт обобщённую оценку, начав одноимённое стихотворение словами Андрея Белого: «Исчезни в пространстве, исчезни Россия, Россия моя» и справедливо гневно спрашивает: «И что же мы так восхваляем поэтов, проклявших страну», и «доколе, доколе Россию мы будем больной представлять». Он вспоминает, что «… в бурном мятеже ища свободных прав» (К. Рылеев), поэты серебряного века «надсадно рыдали и триаду Уварова рвали, веселились и в карты играли…»
Поэта волнует, что «в поэзии серебряного века Россия – нищенка и калека». Но она такой и была. И не поэты «накликали дружно беду и вздыбились на восстанье в 17-м красном году…» Революции и восстания всегда и всюду готовят власть предержащие, другое дело, что своими тоскливыми, полными мистицизма, стихами поэты развращали общество, уводили его от борьбы.
Так получилось, что мы с Замышляевым в одно и то же время были студентами. Он – гуманитарного вуза в Ленинграде, а я технического – в Москве. Но не это главное, главное то, что поэтические пристрастия были общие. На закате хрущёвской «слякоти» молодое поколение было в плену поэтических страстей. Кумирами были Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский и Булат Окуджава, все русскоговорящие, но обожающие западные ценности.
Об истинно русских поэтах Станиславе Куняеве, Николае Рубцове и других мы не слыхали. Нет о них и стихов у Замышляева. Но кумирам шестидесятых он посвятил стихи: «На юбилей А. Вознесенского», «На смерть А. Вознесенского», «Шестидесятники», «Вечер в Афинах». В них он верно отразил влияние шестидесятников на публику в те годы, и тогда бы я тоже был согласен с ним. Но сегодня они «с нами, но не наши» (украду у В.И. Ленина оценку одного из политических деятелей, предположительно Троцкого).
Представляют интерес также стихи Замышляева о поэтах Зарубежья: «Уильям Блейк», «Артюр Рембо», «Ш. Бодлер», «Изгнанники», «Омар Хаям». К сожалению, мы плохо знаем свою поэзию, а о знании зарубежной и говорить нечего. Это нас не красит.
В конце сборника Замышляев поместил стихи о себе. Так, в «Русофиле» он делает заявление о том, что свято должны соблюдать все русские люди:
Хочу иметь в своей стране
Достоинство и честь…
…………………………..
Не уступлю ни городов,
Ни даже пядь земли,
Где в продолжении веков
Жить пращуры могли.
Потому что он «властелин, а не холоп», «православный русофил», и его «душа добра». А в стихотворении о любимом городе «Красный Яр» уверен, что:
Так и будем жить веками
По судьбе и по любви.
Звать себя сибиряками –
Красноярыми людьми.
Замечательные слова! Эта уверенность в будущем значима для нас, потому что Енисейское Красноярье – не только средина Матушки-России, но стараниями советских людей превращено в опорный край державы.
Особенно тронуло стихотворение «Избушка». Как всё это знакомо, и как мне знакомы чувства и переживания поэта, и его нежная и искренняя любовь к маме, добрая память о ней. В детстве всё было так, как и у автора стихотворения, а впрочем – это обычное бытие сельского подростка и Замышляев его с глубоким чувством любви и памяти описал.
У меня ведь тоже в Воронежской степи недалеко от Батюшки-Дона стоит избушка, в которой в день возвращения из эвакуации я появился на свет и которую восемнадцатилетним покинул 65 лет назад. Как легко мы покидали родные края, оставляя в них стареющих родителей и только теперь понимаем какую боль расставания они переживали. Но как это всё далёко! И как здорово звучат и находят отклик в сердце заключительные строки стихотворения:
Спасибо, спасибо, я родину помню,
Вся сила во мне от родимой земли.
Зарёю горят её вечные окна
И образ избушки маячит вдали.
Это слова настоящего сына своей малой родины, а значит и сына большой Родины, слова настоящего патриота Земли Русской.
И завершает сборник второе стихотворение «Служу России». Очень не хочется писать неприятные слова, но, к сожалению, в нём много патетики, но не достаёт поэтики. Но это судьба всей политической поэзии, так что это не вина автора, а его беда и не одного его.
Но какой сильной уверенностью звучат завершающие строки стихотворения:
Мы не хотим воевать,
Но нас не надо задевать!
Мы народ героический
И это надо всем ЗНАТЬ!!!
Так держать!
Что ж, как известно, по мыслям древнегреческого философа Гераклита, начало и конец окружности совпадают, так и в «Колесе памяти» конец и начало сходятся в «СЛУЖЕНИЕ РОССИИ». Как счастлив человек, который может сказать: «Вся жизнь моя – служение Отчизне, служение России». К этому нас зовут стихи Замышляева из сборника «Колесо памяти».
Иван Стефанович БОРТНИКОВ, публицист, г. Ленинград, июль 2026 года
