«Россия, Русь! Храни себя, храни!» 90 лет со дня рождения Николая Рубцова
3 января исполняется 90 лет со дня рождения Николая Михайловича Рубцова – поэта с чистой и нежной душой, искренне и глубоко любившего Россию, её людей, её северную природу, поэта, обещавшего стать надеждой русской поэзии, но рано трагически ушедшего в мир иной. В статье не буду касаться сложной, противоречивой и трагической жизни поэта. Об этом много написано. Да, его давно нет в живых, но с нами его поэзия, она и сегодня своевременна как никогда.
Одно из лучших его стихотворений «Видения на холме», над ним он работал с 1960 по 1964 год. Его содержание многоплановое, там есть настоящее, прошлое, и, возможно, будущее. В нём четыре восьмистрочных строфы и каждая строфа несёт свой особый смысл, но все они тесно связаны и все вместе предстают как тревожное предупреждение о трагическом будущем России.
В первой строфе лирический герой, а может быть сам автор, вбежал на холм и как у человека, глубоко любящего свою Отчизну, её героическую, но и трагическую историю, в его памяти возникли картины древности:
Пустынный свет на звездных берегах
И вереницы птиц твоих, Россия,
Затмит на миг в крови и жемчугах
Тупой башмак скуластого Батыя...
И уже во второй строфе он с восторгом, признаётся в своей пламенной любви к Родине – России, Руси. Всё ему любо, «навек, до вечного покоя»: и «старина», и «леса, погосты и молитвы», и «избушки и цветы», и «небеса, горящие от зноя», и «шёпот ив у омутной воды».
Не знаю, как вам, читатель, а у меня часто в детстве, да и позже, когда я всходил на крутой берег Дона, в памяти всплывали корабли Петра I, идущие «воевать Азов». Ежели брожу по степным полям и оврагам у своего села, всегда вспоминаю, что иду тропами, дедами пройденными, и на душе становится тепло. Да ещё при виде степных курганов задумываешься, караульные ли они, а может, это могилы степных богатырей, впрочем, в наших краях эти одинокие курганы и называются могилами.
А вот третью строфу, она, кстати, главная мысль стихотворения, можно трактовать двояко. Возможно, это воспоминание о нашествии фашистского Запада во главе с нацистской Германией. Ведь это горе, хоть и «знаем понаслышке», но оно никогда не исчезнет из сердца русскомыслящего человека.
Но можно её рассматривать и как предвидение, ведь в момент работы поэта над стихотворением мир стоял на грани новой мировой бойни, благо Карибский кризис разрешили мирным путём.
Поэт, очевидно, ощущал и другую угрозу советскому народу: в период «хрущёвской слякоти» в культуре активно пропагандировали западные ценности, подвергали осмеянию и извращению героический ратный и трудовой подвиг советского народа в Великой Отечественной войне и при строительстве социализма. Возможно, этот мировоззренческий поход Запада Рубцов представил как поход крестоносцев, коих было немало в средние века, в том числе и на Русь, потому и обращался с призывом:
Россия, Русь! Храни себя, храни!
Смотри, опять в твои леса и долы
Со всех сторон нагрянули они,
Иных времен татары и монголы,
Они несут на флагах черный крест,
Они крестами небо закрестили,
И не леса мне видятся окрест,
А лес крестов в окрестностях России.
В четвёртой строфе Рубцову всюду видятся кресты, символы нашествия западного умственного ига, и он заявляет: «Кресты, кресты...// Я больше не могу!» В стране же всё спокойно и «бессмертных звезд Руси// Спокойных звезд безбрежное мерцанье...»
За это спокойствие, за беспечность к предупреждениям истинных патриотов о западной духовной угрозе долго, дорого и поделом придётся расплачиваться нам, но и потомкам нашим, коих мы по своему политическому недомыслию обрекли на буржуазный «рай». Думается, многие из тех, кто впереди всех «задрав штаны бежал» за певцами рынка и плюрализма, верил в их посылы «так жить нельзя!» и «заграница нам поможет», не раз ещё в душе обругают себя.
Вспоминаю шестидесятые годы. В литературе гремят поэты-шестидесятники, они громят сталинский социализм, на свет божий вылез Солженицын со своим «Один день Ивана Денисовича», и как писал Н.Н. Яковлев: «злые Иван Денисовичи всюду забегали…», думая, догадываетесь, о чём они вещали… Илья Эренбург издаёт свои мемуары «Люди. Годы. Жизнь» (признаюсь, в юности с удовольствием их читал) о жизни на Западе, превозносит деятелей западной культуры, сопровождая это нелестными отзывами о нравах нашего общества, делая упор на репрессии. В журналах «Новый мир» и «Юность» появляются произведения с западным и мещанским душком. Образованщина в восторге от этих наскоков на советский образ жизни.
Резкому неприятию подверглись книги В.А. Кочетова «Чего же ты хочешь?», И.М. Шевцова «Тля», Ю.В. Бондарева «Игра» и «Искушение», предупреждающие об опасности проявлений мелкобуржуазной психологии и влияния Запада. А в то время идеологическое руководство партии и комсомола сквозь пальцы смотрели, как западномыслие внушают в умы советских людей.
А вот голоса настоящих патриотов русского народа как-то оставались в тени. И только узкому кругу людей были известны патриотические стихи Рубцова. Ведь он не писал, как Евг. Евтушенко: «Считайте меня коммунистом! – вся жизнь моя скажет вам». Теперь-то мы знаем, что сказала его жизнь.
Рубцов же в своих стихах писал с нежной любовью об обыденной жизни глубинной России, о её людях, о красоте природы. И очень сожалел, что молодёжь стремиться покидать родные места, и в стихотворении «Родная деревня» предупреждал их:
Когда ж повзрослеет в столице,
Посмотрит на жизнь за границей,
Тогда он оценит Николу,
Где кончил начальную школу…
Тяжёлые жизненные обстоятельства наложили оттенок на его творчество, в них много печали, грусти, сожаления об утратах, но когда он пишет о нашей Родине, о своём родном крае – Вологодчине, то поражаешься его жизнерадостности и в истинной любви к родным просторам. Поистине вспомнишь блоковское:
Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжёт, и губит!
И хотя Блок это писал о западных людях, но это свойственно и отечественным любителям западного образа жизни. Ведь не зря говорят: «С кем поведёшься, от того и наберёшься». И с народной мудростью не поспоришь.
А вот писатели-деревенщики, поэты-деревенщики знают ту «любовь, которая и жжёт, и губит!» Вслушайтесь в эти строки из стихотворения Рубцова «Привет, Россия»:
Привет, Россия — родина моя!
Сильнее бурь, сильнее всякой воли
Любовь к твоим овинам у жнивья,
Любовь к тебе, изба в лазурном поле.
Всё ему радостно – и шум листвы, и «незримых певчих пенье хоровое…», ему дороже всех хором «свой низкий дом с крапивой под оконцем», и когда в горницу «по вечерам закатывалось солнце», то всё дышало «счастьем и покоем», «веяло стариной» и «ликовало под ливнями и зноем!..» Так может чувствовать русская душа, корнями связанная с природой, и в таких нежных словах описывать обыденность.
Только человек, всей душой любящий свою отчину, тонко чувствующий красоту родной природы, мог написать такие слова в стихотворении «Уже деревня вся в тени»:
И всё ж прекрасен образ мира,
Когда вокруг на сотни вёрст,
Во мгле сапфирного эфира
Засветят вдруг рубины звёзд…
Для него нет ничего прекраснее и величественнее картины, которую он рисует в стихотворении «В святой обители природы»:
Прощальной дымкою повиты
Старушки-избы над рекой...
Незабываемые виды!
Незабываемый покой!
Задумаемся, как нежно и возвышено он относится к природе, она для него «святая обитель» и её виды кажутся ему незабываемыми. Объяснение искренней любви поэта к природе он даёт в стихотворении «Берёзы»:
Русь моя, люблю твои березы!
С первых лет я с ними жил и рос.
Потому и набегают слезы
На глаза, отвыкшие от слёз…
Вот и в стихотворении «Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны…» весело с воодушевлением и с искренней любовью восклицает:
О, сельские виды! О, дивное счастье родиться
В лугах, словно ангел, под куполом синих небес!
Боюсь я, боюсь я, как вольная сильная птица,
Разбить свои крылья и больше не видеть чудес
И думает он лишь об одном, обращаясь к природе:
Останьтесь, останьтесь, небесные синие своды!
Останься, как сказка, веселье воскресных ночей!
Пусть солнце на пашнях венчает обильные всходы
Старинной короной своих восходящих лучей!..
Может, поэтому часто в его стихах возникает мысль об утраченных ценностях России, вот и в этом стихотворении он с горечью замечает, что ему «не жаль (…) растоптанной царской короны, но «жаль (…) разрушенных белых церквей!..» Ведь на Севере белоснежные церкви стояли как невесты на пригорках и радовали под суровым небом своей красотой взгляд.
Поэту нравится древняя архитектура, она хранит историю народа, и он с восторгом пишет о святыне русского народа – о Московском Кремле в одноимённом стихотворении:
Бессмертное величие Кремля
Невыразимо смертными словами!
В твоей судьбе, — о русская земля!..
……………………………………..
Навек слышна, навек озарена,
Утверждена московская твердыня!
Он восхищается его красотой и призывает нас разделить с ним его восхищение:
Но как — взгляните — чуден этот вид!
Остановитесь тихо в день воскресный —
Ну, не мираж ли сказочно-небесный —
Возник пред вами, реет и горит?
Да Московский Кремль – это гордость русского народа, но он и свидетель его истории, вместе с народом Кремль знал и победы, и беды и об этом поэт пишет в стихотворении. В годы, когда поэт писал это стихотворение, Кремль был надеждой трудящихся всего мира, был для них путеводной звездой.
Но странствующему человеку – а русский человек любит путешествовать – в пути случается всякое: не рассчитал силы, где-то пошёл не по той тропе, застала ночь, а тут ещё и непогода разыгралась… Вот в такой ситуации оказался автор в стихотворении «Русский огонёк». В нём он рассказывает, как в начале ноября в 1963 году ему пришлось в метель ночью одному идти со станции в свою деревню, но это стихотворение, прежде всего, повествует об отзывчивости, доброте, гостеприимстве русского человека. В данном случае Марии Ивановны Богдановой. Поэт рисует как путник, запоздавший в пути, «был один живой в бескрайнем мёртвом поле!» и вдруг увидел вдали огонёк. Дошёл до него, изба открыта, зашёл. Ну и вид у него – «как снежный человек». И «услыхал, отряхивая снег:
«Вот печь для вас… И тёплая одежда…»
В избе жила одна старушка, молча слушала его, и будто даже задремала, сидя у огня. А гость поразился увиденным, что:
Как много жёлтых снимков на Руси
В такой простой и бережной оправе!
И вдруг открылся мне и поразил
Сиротский смысл семейных фотографий!
Огнём, враждой земля полным-полна,
И близких всех душа не позабудет…
Да, Великая Победа дорого досталось советскому народу. Сколько таких старушек спустя два десятилетия после победы коротало свой век в горьком одиночестве, так как их мужчин выкосила война. И думается всех их волновал один вопрос, который задаёт старуха, и поэт передаёт с ней свой разговор:
— Скажи, родимый, будет ли война?
И я сказал:
— Наверное, не будет.
— Дай бог, дай бог… ведь всем не угодишь,
А от раздора пользы не прибудет… —
И вдруг опять: — Не будет, говоришь?
— Нет, — говорю, — наверное, не будет!
— Дай бог, дай бог…
И больше её ничего не интересовало, и даже денег за ночлег не взяла. По-моему, Рубцов в двух строчках выразил главную идею философии русскомыслия:
За всё добро расплатимся добром,
За всю любовь расплатимся любовью.
Так издревле повелось на Руси – бескорыстно оказывать содействие и помощь человеку и обществу, а также не за страх, а на совесть служить Отечеству, на сём стояла Русская земля и стоять будет, если народ возвратится к своим историческим корням.
А в заключительной части стихотворения, думается, что «скромный русский огонёк», который благодарит поэт, и есть та самая русскость, необходимая нашему народу, чтобы вырваться из тенет западномыслия:
Спасибо, скромный русский огонек
За то, что ты в предчувствии тревожном
Горишь для тех, кто в поле бездорожном
От всех друзей отчаянно далек,
За то, что, с доброй верою дружа,
Среди тревог великих и разбоя
Горишь, горишь, как добрая душа,
Горишь во мгле, и нет тебе покоя…
Эта же тема прослеживается и в стихотворении «Философские стихи», уже само название говорит о том, что в нём поэт делает попытку поразмышлять о бытии. Он приходит к выводу:
Живой душе пускай рассудок служит!
В душе огонь – и воля, и любовь! –
И жалок тот, кто гонит эти страсти…
В этих строках слышится знаменитый призыв Максима Горького: «Пусть сильнее грянет буря!», а может, Валериана Куйбышева: «Славно, братцы, в бурю жить!» Но сломя голову бросаться в бурное море жизни поэт не призывает, а указывает, чтобы
– Соединясь, рассудок и душа
Даруют нам светильник жизни – разум!
Известно В.С. Никитин отмечал, что «разумность – это способность русскомыслия к творчеству, т.е. высшему уровню интеллекта и смелость в дерзновенном прорыве сквозь догмы и запреты к неизведанным высотам знаний и жизни, т.е. к совершенству», а «разум – это способность человека творчески мыслить, познавать мир, понимать смысл бытия, искать и находить истину, как животворящее начало развития, как совершенное знание об окружающем мире».
Рубцов, вводя в ранг «светильника жизни», разум тем самым обозначает своё русскомыслие. И как всякий русскомыслящий человек он утверждал:
Я знаю наперёд,
Что счастлив тот, хоть с ног его сбивает,
Кто всё пройдет, когда душа ведёт,
И выше счастья в жизни не бывает!
Дорогие читатели, а не последовать нам его примеру?
Много ярких стихотворений Рубцов посвятил родному краю – Вологодчине, прекрасной русской северной стороне, с её дремучей тайгой, многочисленными озёрами, болотами, полноводными реками. Рассказ о них обычно начинают со стихотворения «Звезда полей», не спорю стихотворение превосходное, мне оно очень нравиться. Поэт в нём чувствует свою связь с космосом, ибо счастье его зависит от того «пока на свете белом// горит, горит звезда моих полей…»
У Рубцова есть ещё одно такое замечательное стихотворение, которое по своему глубокому философскому смыслу и изяществу изложения не уступает «Звезде полей». Это «Журавли». На мой взгляд, одно из лучших его стихотворений.
Поэт рисует вечный круговорот времён года в природе, вестником которого являются журавли. Но его волнует мистическая связь его душевного состояния с рыдающим криком журавлей:
«Всё, что есть на душе, до конца выражает рыданье
И высокий полёт этих гордых прославленных птиц.
…………………………………………………………..
Вот замолкли – и вновь сиротеет душа и природа
Оттого, что – молчи! – так никто уж не выразит их!»
В этих строках слышится космическое восприятие поэтом бытия. Люди в стихотворении представлены частицами природы, она влияет на их духовное состояние и потому они должны изучать её законы, жить по ним, не причиняя вреда своей среде обитания…
Читая стихотворение, невольно представляешь автора текста холодным октябрьским утром в деревенской глуши, страстно завидующему улетающему клину журавлей, их свободе перемещения по белому свету, и ощущаешь оптимистическую грусть романтизма древних верований и красоты природы Русского Севера.
А какой богатый и сочный язык стихотворения! Каковы блистательные эпитеты: «восток огнеликий», «высокий полёт», «гордых прославленных птиц», «забытость болот», «знобящих полей», «болотных стволов». Композитор И. Лученок написал на эти стихи музыку и подарил нам прекрасную песню, которую душевно исполняет русская красавица Татьяна Петрова. Жаль, что она не звучит ни на радио, ни по телевидению.
Многие стихи Рубцова положены на музыку разными композиторами, да и исполнялись они многими певцами. Наиболее известны: «Звезда полей», «Видения на холме», «В этой деревне огни не погашены…», «Тихая моя родина…», «В горнице моей светло…», «В минуты музыки печальной…», «Я буду долго гнать велосипед…», «Отплытие» («Размытый путь»), и этот перечень можно продолжать долго. И такое народное признание поэзии Рубцова не случайно, он ведь был из народа и жил среди народа.
Верно отметил известный литературный критик Юрий Селезнёв, что «мало кому из поэтов не мечталось сказать о себе столь просто, убеждённо и столь пророчески: «И буду жить в своём народе». Сказать не в поэтическом запале, но всем складом и духом своего творчества».
В рецензии на дипломную работу Рубцова лауреат Ленинской премии Егор Исаев, отметив «задушевность, раздумчивость и какую-то тихою ясность беседы», написал: «О стихах Рубцова трудно говорить, как трудно говорить о музыке». Но ещё труднее выделить отрывок для цитирования, не нарушив целостности и полноты замысла автора.
Примером тому – стихотворение «В минуту музыки печальной…», которое положено на музыку композитором О. Янченко и исполнялась ансамблем «Песняры». Ныне эта песня незаслуженно забыта, да и стихотворение не очень известно. Приведу его полностью с первой до последней строки:
В минуты музыки печальной
Я представляю желтый плёс,
И голос женщины прощальный,
И шум порывистых берёз,
И первый снег под небом серым
Среди погаснувших полей,
И путь без солнца, путь без веры
Гонимых снегом журавлей...
Давно душа блуждать устала
В былой любви, в былом хмелю,
Давно понять пора настала,
Что слишком призраки люблю.
Но все равно в жилищах зыбких —
Попробуй их останови! —
Перекликаясь, плачут скрипки
О жёлтом плёсе, о любви.
И все равно под небом низким
Я вижу явственно, до слёз,
И желтый плес, и голос близкий,
И шум порывистых берёз.
Как будто вечен час прощальный,
Как будто время ни при чём...
В минуты музыки печальной
Не говорите ни о чём.
По-моему, в этих простых словах гениально показана исповедь человека, в грустном раздумье о былом, вспоминающего яркие события жизни, которые уже не вернуть, но и забыть нельзя. а жизнь продолжается. Прав поэт, когда станет печально и грустно, и в душе зазвучит музыка печальная, а от этого никто не застрахован, конечно, лучше помолчать и не нагонять тоску на окружающих. Лучше вспомнить, что писал Илья Сельвинский: «Печаль… Зря на неё клевещут: Она не может погубить».
В одной из песен поётся: «Но как на свете без любви прожить». Без печали тоже прожить невозможно, особенно, человеку с романтической и легко ранимой душой, с обострённым чувством справедливости и острочувствующим боль не только человека, но и природы. Рубцов был таким.
В стихотворении «Тихая моя родина», посвящённому певцу Земли Вологодской В. Белову, поэт выражает серьёзную озабоченность неразумному вмешательству человека в природу. Спустя много лет, возвратившись в село, он хотел посетить кладбище, где мать его «похоронена в детские годы» его и вынужден с горечью спрашивать:
– Где тут погост? Вы не видели?
Сам я найти не могу. –
Тихо ответили жители:
– Это на том берегу.
Дальше больше, узнаёт:
Там, где я плавал за рыбами,
Сено гребут в сеновал:
Между речными изгибами
Вырыли люди канал.
Тина теперь и болотина
Там, где купаться любил…
Тихая моя родина,
Я ничего не забыл.
Конечно, глаза видят и привычное: «Купол церковной обители // Яркой травою зарос», «школа моя деревянная», да и «новый забор перед школою». И веришь словам поэта, что он чувствует с малой родиной «самую жгучую, самую смертную связь», потому-то в его стихах слышится боль и горечь об утратах.
Рубцов рано лишился родителей, и эта душевная травма преследовала его всю жизнь. Всю боль, всю горечь жизни без материнской любви и заботы он выразил в стихотворении «Памяти матери». Слёзы накатываются на глаза и щемяще ноет сердце, когда читаешь эти строки:
Вот он и кончился покой!
Взметая снег, завыла вьюга.
Завыли волки за рекой
Во мраке луга.
Сижу среди своих стихов,
Бумаг и хлама.
А где-то есть во мгле снегов
Могила мамы.
Там поле, небо и стога,
Хочу туда, — о, километры!
Меня ведь свалят с ног снега,
Сведут с ума ночные ветры!
Но я смогу, но я смогу
По доброй воле
Пробить дорогу сквозь пургу
В зверином поле!..
Кто там стучит?
Уйдите прочь!
Я завтра жду гостей заветных…
А может, мама?
Может, ночь —
Ночные ветры?
Представляется, как в пустой комнате сидит одинокий мужчина пытается писать стихи, а в душе щемящая боль о матери, похороненной в далёком (а может и не далёком) краю. И ему мучительно хочется посетить могилу мамы, но за окном и пурга и волки воют. А тут ещё стук в дверь, и ему кажется – вдруг мама? Трагическая ночь…
И почему-то вспоминаются из стихотворения Николая Заболоцкого «Наступили месяцы дремоты…» строки:
…о той стране далекой,
Где едва заметен сквозь пургу
Бугорок могилы одинокой
В белом кристаллическом снегу.
Возможно, у меня это личное, ведь много лет прожил вдали от родителей, да и теперь живу вдали от их могил и могилы любимой жены. Прости, читатель…
Хочу обратить внимание читателей ещё на одно стихотворение Рубцова. Хоть и жил зимой 1946-1947 года с родителями, но вкус хлеба с желудями (каким тогда он казался вкусным!) до сих пор помню и не могу спокойно смотреть, когда небрежно обращаются с хлебом. Рубцов с детдомовского детства знал цену куска хлеба потому и написал стихотворение «Хлеб», оно коротенькое, но очень поучительное:
Положил в котомку сыр, печенье,
Положил для роскоши миндаль.
Хлеб не взял.
— Ведь это же мученье
Волочиться с ним в такую даль! —
Все же бабка сунула краюху!
Все на свете зная наперед,
Так сказала:
— Слушайся старуху!
Хлеб, родимый, сам себя несет…
За свою короткую жизнь Рубцов написал много прекрасных стихотворений, обо всех невозможно написать в небольшой статье. Лучше будет, если, уважаемый читатель, сам возьмёшь в руки томик его стихов и внимательно прочтёшь. Уверен, волшебство лирики поэта очарует, и окунёшься в мир замечательных картин жизни, то радостных, то печальных, но всегда светлых, пробуждающий любовь к своей отчине, где появился на свет.
Почему стихи Рубцова увлекают, захватывают наши души, очевидно, что он любил, ценил русскую поэзию, учился у великих поэтов и ряд стихотворений посвятил своим учителям.
Какой же русскомыслящий поэт не преклонит свою голову перед величием поэзии Пушкина, перед его гением. Рубцов рискнул в четырёх строках высказать своё мнение о нём в стихотворении «О Пушкине», но как гениально:
Словно зеркало русской стихии,
Отстояв назначенье своё,
Отразил он всю душу России!
И погиб, отражая её...
Многие исследователи находят в поэзии Рубцова есенинские мотивы, и это не случайно, оба они были родом из деревни и с молоком матери впитали любовь к сельским просторам, кои и вправду великолепны, красочны и неповторимы. С детских лет они видели суровую крестьянскую жизнь в труде и заботах о хлебе насущном, бережное отношения к продуктам своего труда и окружающей природе. Они росли под ласковые и немного печальные колыбельные песни, но им были ведомы и разудалые пляски, и развесёлые хоровые песни во время деревенских праздников и свадеб, видели грустные проводы мужчин на войну и печальные проводы людей в последний путь. Короче говоря, познавали жизнь и культуру народа с детских лет.
Они впитали всё лучшее из русских народных традиций и обычаев и воплощали их в своих стихах. И хорошо, если можно так сказать, со вселенским размахом в стихотворении «Сергей Есенин» о нём пишет Рубцов:
Вёрсты всё потрясённой земли,
Все земные святыни и узы
Словно б нервной системой вошли
В своенравность есенинской музы!
Это муза не прошлого дня.
С ней люблю, негодую и плачу.
Много значит она для меня,
Если сам я хоть что-нибудь значу
Да, Рубцов и при жизни многое значил для людей, радеющих сердцем и душой за русский народ, за Землю Русскую, а ныне он стал для них путеводной звездой, возможно, и потому, что, как писал он в стихотворении «Я переписывать не стану…»:
Но я у Тютчева и Фета
Проверю искреннее слово,
Чтоб книгу Тютчева и Фета
Продолжить книгою Рубцова!..
И действительно, стихи Рубцова стали великолепным продолжением лирики этих двух великих граждан России искренней любовью к русскому народу, истории и природе великой Отчизне. Он достоин быть с ними в одном ряду, и нам надо пропагандировать его поэзию.
Как это ни горько, но через шестнадцать дней печальный юбилей – 55 лет со дня трагической гибели поэта. Дату своей смерти он предсказал в январе 1970 года в стихотворении «Я умру в крещенские морозы», и, к глубокому сожалению, его предсказание сбылось:
Я умру в крещенские морозы.
Я умру, когда трещат берёзы.
А весною ужас будет полный:
На погост речные хлынут волны!
Из моей затопленной могилы
Гроб всплывёт, забытый и унылый,
Разобьётся с треском, и в потёмки
Уплывут ужасные обломки.
Сам не знаю, что это такое...
Я не верю вечности покоя!
В этом стихотворении чувствуется жизненная неприкаянность поэта. О ней когда-то Глеб Горбовский, тоже бывший детдомовец, говорил, что у них «сызмальства неприкаянность». В стихотворении поэта чувствуется: он полагал неприкаянность не оставит и его могилы.
Николай Рубцов прожил короткую тяжёлую жизнь, но он многое сумел сделать в русской поэзии и очень верна последняя строка стихотворения: «Я не верю вечности покоя!». Покоя нет, и лирика Рубцова будет жить и волновать сердца и души будущих поколений и учить их любить и хранить героическую и трагическую Россию.
Иван Стефанович БОРТНИКОВ, публицист, г. Ленинград, январь 2026 г.
