Р. Вахитов. Старшие славянофилы и евразийцы: расхождения и параллель
С самого возникновения евразийской идеологии и евразийского движения многие в русской эмиграции увидели в П.Н. Савицком, Н.С. Трубецком и их сподвижниках продолжателей дела старших, первых славянофилов – А.С. Хомякова, И.В. Киреевского, братьев К.С. и И.С. Аксаковых и т.д.
Пожалуй, наиболее эмоционально высказался об этом епископ Антоний (Храповицкий), который вообще сочувствовал евразийцам, признавал ценность их идей и посвятил их творчеству две статьи в номерах журнала «Русский военный вестник» за 1926 и 1927 гг. В них владыка Антоний писал о своих «искренних симпатиях» к евразийству и сокрушался о том, что «противники евразийства ... вовсе не ограничивались объективной критикой, а сразу начали выражать различныя подозрения почти полицейскаго характера и ... внесли с своей стороны атмосферу кухни и базара в нашу прессу» (Архиепископ Никон (Рклицкий) Сочинения митр. Антония (Храповицкого). Том 9-й//Азбука веры. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Nikon_Rklickij/sochinenija-mitr-antonija-hrapovitskogo-tom-9-j/2). На выход в свет евразийского сборника «Россия и латинство» (1923) владыка отозвался так: «я торжественно поздравляю русское общество. Без всякого преувеличения заявляю, что у нас снова есть Хомяковы, Киреевские, и Аксаковы» (эту фразу цитировал П.Н. Савицкий в свое обзоре откликов на евразийство «В борьбе за евразийство» Цит. по Савицкий П.Н. Континент Евразия. М.: Аграф, 1997. С. 180).
Н.А. Бердяев также увидел в евразийцах наследников старых славянофилов, правда, писал он это без восторга и, скорее, упрекая молодых ученых в подражательстве, «вторичности»: «сами по себе эти идеи мало оригинальны, они являются воспроизведением мыслей старых славянофилов, Н. Данилевского ... некоторых мыслителей начала ХХ века...» (Бердяев Н.А. Евразийцы//Россия между Европой и Азией: евразийский соблазн. Антология. – М., Наука, 1993 – С. 292). Ф.А. Степун удостоил евразийцев определением «славянофилы эпохи футуризма» (Степун Ф.А. Об общественно-политических путях «Пути»// Современные записки. Париж, 1926. Т. 29. С. 445).
Сами евразийцы также прямо называли в числе своих идейных предшественников русских славянофилов первой половины XIX века. П.Н. Савицкий писал в статье «Два мира» из сборника «На путях» о линии русской культуры, которой наследуют евразийцы: «В русском XIX веке явственно различимы два обособленных преемства. Одно обнимает занимающуюся в 30–40 годах зарю русского религиозного творчества. Рождаясь из недр некоего древнего духа, с трудом преодолевая покровы окружающей среды, религиозное озарение вспыхивает в позднем Гоголе, славянофилах...» (Савицкий П.Н. Континент Евразия М., Аграф, 1998 – С. 113) и утверждал: «...мы поставляем себя в традицию русского религиозного творчества» (Савицкий П.Н. Указ. соч. – С. 122-123).
Обратим внимание, что ни владыка Антоний, ни Бердяев, ни сам Савицкий не раскрывают, в чем, кроме расплывчатого «религиозного озарения», евразийцы являются наследниками первых славянофилов, какие конкретные их идеи они повторяют или развивают? Несмотря на отсутствие четкого и ясного ответа на этот вопрос, современные исследователи евразийства воспроизводят эту характеристику евразийцев и такого рода утверждения кочуют из работы в работу.
Так, О.Д. Волкогонова определила евразийство как систему славянофильских идеей, дополненных учением о азиатской составляющей русской культуры (Антощенко А.В. Споры о евразийстве/О Евразии и евразийцах (библиографический показатель) Петрозаводск, 2000./Российское образование. Федеральный портал [Электронный ресурс] Режим доступа: http://www/karelia.ru/psu/Chairs/PreRev/BIBLRUS.rtf). В.А. Кувакин писал: «В евразийстве без труда можно обнаружить религиозные, славянофильские и веховские идеи...» (Кувакин В.А. «Континент-океан» или проект создания в России государства фашистского толка//Кувакин В.А. Религиозная философия в России в начале ХХ века / Библиотека «Полка букиниста». Значимые книги отечественных и зарубежных авторов [Электронный ресурс] Режим доступа: http://society.polbu.ru/kuvakin_religiousphilo/ch15_all.html свободный).
Евразийцы и старшие славянофилы: различия
Автор этих строк однажды поставил перед собой задачу выяснить: в чем же все-таки состоит это преемство и есть ли оно вообще? Выводы, к которым я пришел (См.: Вахитов Р.Р. Генеалогия евразийства: роль старших славянофилов // Вестник Башкирского университета №4 2014. сс. 1503-1508), вкратце таковы. Различий между евразийцами и ранними славянофилами гораздо больше, чем сходств (чего не скажешь о неославянофилах Данилевском и Ламанском, которых евразийцы считали прямыми своими предшественниками – вплоть до того, что открытие «третьего материка» между Европой и Азией Савицкий приписывал не евразийцам, а Ламанскому).
Во-первых, славянофилы были гегельянцами и признавали существование единой, общечеловеческой истории. Только Гегель утверждал, что эта история завершается господством германской культуры, а славянофилы считали, что германский период пройдет так же, как ранее прошли эпохи господства древневосточной и античной культур и следующей цивилизацией, в которой найдет воплощение Мировой Дух, будет русско-славянская цивилизация. Евразийцы же вообще отрицали само существование единого человечества и мировой истории. По их убеждению, человечество – лишь совокупность культурно-географических миров и живущих в них «многонародных наций» (см. об этом, например, статью Савицкого «Евразийство», 1925). Попытки же некоторых народов объявить себя «историческими», имеющими право на подчинение себе других народов и культур евразийцы рассматривали как ничем не оправданное хищничество (на это различие указывал А.А. Кизеветтер еще при самом возникновении евразийства).
Во-вторых, славянофилы не были никакими антизападниками, и европейская культура как культура христианская была для них много выше культур Азии. Более того, каким бы это парадоксом ни казалось, славянофилы были даже влюблены в Европу и считали ее культуру одним из величайших достижений в истории человечества. Славянофил-литературный критик С.П. Шевырев (о воззрениях С.П. Шевырева см. Цветкова Н.В. От «эстетического гуманизма» к «русскому мировоззрению»: литературно-критические труды С. П. Шевырева 1820–1830‑х гг.//Русско-Византийский вестник №1 (8) 2022 С.С. 117-153) писал в 1841 году в статье «Взгляд Русского на современное образование Европы», опубликованной в «Москвитянине»: «Да будет же Россия силой хранящей и соблюдающей в отношении Запада, да сохранит она на благо всему человечеству сокровища его великого прошлого» (Зеньковский В.В. Русские мыслители и Европа//Plam.ru Онлайн-библиотека. URL: http://www.plam.ru/philos/russkie_mysliteli_i_evropa/p6.php).
Критика славянофилов была направлена против современного им, буржуазного и постреволюционного Запада, который отрекся от христианских основ своей культуры, и против слишком прямолинейного и грубого навязывания России западных новейших ценностей. Что же касается старого, дореволюционного Запада, да и даже Запада эпохи Просвещения, то славянофилы, при всей их критике католицизма и рационализма, буквально благоговели перед этой «страной святых чудес» (А.С. Хомяков). Тот же Хомяков в одной из своих статей признавался: «Мы действительно ставим западный мир выше себя и признаем его несравненное превосходство», а К.С. Аксаков восклицал: «Не закопал Запад в землю талантов, данных ему от Бога! Россия признает это, как и всегда признавала. И сохрани нас Бог от умаления заслуг другого» (Там же). Славянофилы были против преклонения перед всем западным, они не считали, что Россия должна повторять все пути Запада, наконец, как уже говорилось, они были убеждены, что будущее – за Россией и «российским миром», но все это бесконечно далеко от более плоского и политического антизападничества неославянофилов, не говоря уже о евразийцах.
Отвергнув гегелевскую концепцию исторических народов, евразийцы тем самым и отбросили основания для благоговения перед Западом. Запад для них – такая же локальная цивилизация мира, как и все остальные, не лучше и не хуже, скажем, монгольской и даже полинезийской. П.Н. Савицкий в своей рецензии на книгу Трубецкого «Европа и человечество» писал, что романо-германские народы преуспели в области науки и техники, зато современная архитектура Запада уступает в оригинальности архитектуре аборигенов с острова Пасхи. Более того, если Запад и отличается от других цивилизаций, то в худшую сторону, потому что он пытается объявить свои ценности общечеловеческими, навязать их всем и посредством этого становить свой контроль над всем миром. Множество филиппик в таком духе можно уже найти в ранней книге Н.С. Трубецкого «Европа и человечество».
В-третьих, славянофилы были однозначными сторонниками монархии, точнее, русско-византийского допетровского самодержавия, опирающегося на православие. Отношение евразийцев к монархии были неоднозначным. Н.С. Трубецкой не отрицал возможность «евразийской монархии». Он писал, что евразийство «признает своим идеалом только такую монархию, которая бы явилась органическим следствием национальной культуры» (Трубецкой Н.С. Мы и другие//Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана М.: Аграф, 1999 С. 401), критикуя при этом императорскую петровскую и послепетровскую монархию, как прозападный институт. В этом он, казалось бы, повторял славянофилов. Вместе с тем критика евразийцы враждовали с эмигрантскими монархистам и были о них очень низкого мнения. П.Н. Савицкий в знаменитом письме к Струве от 5 ноября 1921 года отзывался о них так: «...последняя эпоха существования Императорской России... сделала монархическое движение в большинстве случаев принадлежностью столь недоброкачественных элементов русского общества, что, даже при наступившем возрождении и очищении этого движения, потребуется немало времени, чтобы поставить монархическую реставрацию на очередь дня» (Савицкий П.Н. Континент Евразия М.: Аграф, 1997. С. 273).
Возможно, вследствие этого вопрос о восстановлении монархии после краха коммунистов евразийцы не считали сколько-нибудь существенным. Ни в одной программе евразийцев – ни в «Евразийство: опыт систематического изложения» (1926), ни в «Евразийство (формулировка 1927 года)», ни в декларации Евразийской партии от 1932 года тема восстановления монархии вообще не поднимается и посткоммунистическая евразийская Россия, очевидно, мыслится как федеративная республика. Более того, пришедший в движение во второй половине 1920-х правовед Н.Н. Алексеев доказывал, что монархия – языческое установление, не соответствующее духу христианства (У него была об этом отдельная работа – «Христианство и идея монархии», где он писал «монархия одинаково не находит обоснования ни в евангельском учении о христианской лояльности, ни в политических воззрениях ветхозаветных книг» и возводил идею монархии к языческим восточным практикам обожествления правителя государства, которого объявляли либо прямо богом, либо сыном бога). Никаких возражений на это ни со стороны П.Н. Савицкого, ни со стороны других лидеров евразийства не поступило. Они не стали утверждать, что отвергают лишь романовскую монархию, но не московское самодержавие, как поступили бы истинные наследники славянофилов.
В-четвертых, славянофилы, как известно, восторгались русской общиной и даже идеализировали ее, противопоставляя ее западному капиталистическому укладу хозяйства. Евразийцам было совершенно чуждо это тяготение многих представителей русской мысли – от славянофилов до народников – к апологии общины. Уже в предисловии к «Исходу к Востоку» евразийцы писали: «Исторического индивидуализма мы не сочетаем с экономическим коллективизмом, как это бывало в прошлом в иных течениях русской мысли ... Мы совмещаем славянофильское ощущение мировой значительности русской национальной стихии с западническим чувством относительной культурной примитивности России в области экономической и со стремлением устранить эту примитивность» (Исход к Востоку М., «Добросвет», 1997. – С. 49).
В дальнейших статьях, посвященной экономической тематике, П.Н. Савицкий выдвигал идею «государственно-частного» хозяйства, нашедшую отражение и в коллективных программах евразийцев. Так, в декларации 1932 года мы читаем: «По утверждению евразийцев, государственно-частная система наиболее продуктивна в экономическом смысле» (Евразийство. Декларация. Формулировка. Тезисы.//Киберленинка. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/evraziystvo-deklaratsiya-formulirovka-tezisy-1932/viewer). Общины и общинная собственность там даже не упоминаются. Правда, там приветствуется идея превращения колхозов в «интегральные кооперативы», но тут же говорится о поддержке «самостоятельного хозяина», способного создать свое «крепкое хозяйство». Перед нами, скорее, апология капитализма в сельском хозяйстве, противоположная экономическим идеалам славянофилов (в дискуссиях о коллективизации евразийцы ожидаемо поддерживали линию Бухарина на поддержку «кулака»).
Итак, во всех аспектах, кроме религиозного, евразийство, скорее, противоположно раннему славянофильству, чем схоже с ним. Но ведь и религиозный аспект евразийства в начале 1920-х, когда Храповицкий и Бердяев назвали евразийцев последователями Хомякова и Киреевского, никакой особой конкретики в себе не нес (не считая учения об бытовом исповедничестве, которое, безусловно, было далеко от славянофильского понимания православия). До прихода в движение Л.П. Карсавина, инициировавшего дискуссию о симфонических личностях – концепции, действительно, связывающей евразийскую философию с философией И.В. Киреевского, в сборниках евразийцев были лишь общие декларации о верности православию и обличения материализма и атеизма.
Парадокс же, о котором я упомянул выше, состоит в том, что интуитивно мы все равно понимаем, что Храповицкий, Бердяев, Степун, да и сам Савицкий все же правы. Если не по букве, то по духу евразийцы все равно – наследники первых, старших славянофилов. Я склонен видеть их сходство в том, что и первые славянофилы, и евразийцы вынуждены были реагировать на вызов западничества.
Славянофильство и евразийство: идея особого пути против западничества
Рождение славянофильства связано с полемикой с П.Я. Чаадаевым, которого принято воспринимать как первого западника (хотя, как выяснилось, вопрос этот сложный и дискуссионный). Действительно, в первом «Философическом письме», опубликованном в 1836 году в «Телескопе», содержались некоторые слишком эмоциональные, неоднозначные высказывания о России и русских (вроде «одинокие в мире, мы миру ничего не дали» или «в крови у нас есть нечто, отвергающее настоящий прогресс»). Их до сих пор любят повторять наши западники, не утруждая себя чтением всего корпуса «Философических писем» (а иногда не читая полностью и первого письма).
Между тем, если бы у Чаадаева была возможность опубликовать весь корпус писем, современники увидели бы, что его позиция не столь однозначна, и что он тоже, на свой манер был патриот России, предрекавший ей большую будущность (потомкам, имеющим возможность прочитать и все письма и «Апологию сумасшедшего», оставшуюся в рукописи, это теперь уже очевидно).
Однако в силу этого недоразумения и общей атмосферы николаевского царствования реакция на вступление Чаадаева была суровой: как известно, философа официально объявили сумасшедшим и запретили ему публиковать свои произведения до конца жизни. Вместе с тем событие, ставшее причиной разделения образованного русского общества, уже произошло. Одни были возмущены словами Чаадаева, другие, напротив, восхищались им, увидев в нем пророка прозападного пути для России (что, как мы выяснили, не совсем было верно).
Откликаясь на публикацию Чаадаева, Алексей Степанович Хомяков в 1836 г. написал заметку «Несколько слов о философическом письме (напечатанном в 15 книжке «Телескопа»)», где в той же манере, то есть в виде письма к незнакомке, к которой обращался и Чаадаев, он доказывает неправоту его инвектив в адрес России, ее народа и истории. Однако ввиду того, что на его оппонента – П.Я. Чаадаева обрушились гонения, Хомяков не посчитал возможным с нравственной точки зрения опубликовать эту статью.
Поэтому начало славянофильства историки отсчитывают с 1839 года, когда А.С. Хомяков в салоне Авдотьи Петровны Елагиной (матери братьев Киреевских) выступил с чтением статьи «О старом и новом» (ставшей своеобразным манифестом славянофилов), где тоже содержалась критика Чадаева и западничества. Литературные салоны превратились в площадки для дискуссий между представителями двух направлений, затем полемика перекинулась на журналы (правда, славянофилам пришлось очень долго ждать открытия «своего» журнала). Как отмечает М.А. Можарова, 1845 год стал «рубежным в истории западничества и славянофильства, окончательно определились и расхождения во мнениях самих славянофилов о характере соотношения западного и национального элементов в жизни России» (Можарова М.А. «У нас есть Отечество»: братья Иван и Петр Киреевские о России//Русско-Византийский вестник №2 (9) 2022 С. 112).
Между тем, было бы неверным сводить этот спор лишь к противостоянию двух литературных или даже социально-философских школ. Жесткие преследования славянофилов со стороны правительства (заключавшиеся в закрытии их журналов и газет и даже в тюремном заключении Самарина и Аксакова) и гораздо более мягкое, хотя и тоже настороженное отношение власти к их оппонентам – западникам (специалист по славянофильству М.Ф. Антонов пишет об этом: «во многих исследованиях по русской истории ХІХ века утверждается, что славянофилы подвергались гонениям, тогда как западники пользовались покровительством царской администрации. Это не совсем верно. Конечно, западникам симпатизировали многие представители правящих кругов, воспитанные в традициях западной культуры. Но ниспровергательный настрой западников симпатий в российском правительстве не вызывал. И все же подозрительность властей в отношении славянофилов была гораздо сильнее». Антонов М.Ф. Экономическое учение славянофилов.// Институт русской цивилизации. URL: https://rusinst.su/docs/books/Antonov-Econ.Uchenie.Slavyan.pdf) говорили сами за себя: славянофильство воспринималось да и было своеобразной оппозицией не только течению западничества, но и в определенной степени – официальной идеологии и даже имперскому, созданному Петром государству.
Конечно, заявление о том, что в идеологии царствования Николая Первого была западническая струя, слишком сильное, но оно не лишено доли истины. Николай Первый был настроен отрицательно по отношению к Западу, но имея в виду при этом Запад революционный и республиканский. В монархиях вроде австрийской или прусской он видел своих союзников. Да и образцом монархии для него было петровское регулярное государство, построенное по лекалам «Polizeistaat» Лейбница и Вольфа. В православии же Николай и его официальная идеология видел исключительно синодальное православие, выстроенное тем же Петром по протестантскому образцу. В общем-то славянофилы были правы, когда намекали на то, что триада «Православие-самодержавие-народность», призванная подчеркнуть отличие России от Запада, сама несла в себе западнический, заданный Петром Первым заряд.
И именно при Николае Первом в России расцвел культ Петра Великого, и сам император любил, когда его сравнивали с «царем-плотником» (напомню, что это сделал и Пушкин в «Стансах»). Сравнение не было обычной лестью. Николай, действительно, не только сохранял плоды петровских реформ, он подобно своему великому пращуру пытался модернизировать Россию. При нем в империи строились школы, мануфактуры, была проложена железная дорога между Петербургом и Москвой. Лидер западничества Белинский с восторгом писал о ней: «Великое дело — железная дорога: широкий путь для цивилизации, просвещения и образованности» (Белинский В.Г. Петербургская литература//Литература и жизнь. URL: http://dugward.ru/library/belinsky/belinsky_pb_lit.html).
Как видим, само тогдашнее государство российское в этот период было западником – в том смысле, что оно, уже будучи пропитанными западным духом, активно пыталось перенести в Россию еще больше институтов западного просвещения, модерна, материальной цивилизации. Разногласия с демократами и революционерами-западниками вроде Белинского или Герцена у николаевского государства были лишь в отношении к либеральным свободам. Разногласия со славянофилами были куда более существенными. Именно поэтому Белинский относительно свободно печатался в подцензурных журналах, а издания славянофилов закрывались одно за другим (западнический журнал «Отечественные записки» в николаевскую эпоху не закрывался ни разу хотя в нем публиковался такой ярый критик правительства как В.Г. Белинский. Он был трибуной западников, когда славянофилы вообще не имели возможности высказывать свои идеи в печати – с 1839 по 1845 год, когда под контроль славянофилов перешел «Москвитянин»). Славянофильская критика Петра и его реформ, безусловно, воспринималась многими современниками как критика «наследника Петра» – Николая и его авторитарной, но по-своему западнической модернизации. Таковой эта критика и была (как мы уже говорили выше), пусть и неявно. В николаевскую эпоху для выражения своих мыслей существовал лишь «эзопов язык».
Итак, по нашему мнению, славянофильство была реакцией на своеобразную «революцию сверху» (разгром декабристов в таком случае был гражданской войной этой «консервативной революции»), в результате которой российское государство взяло курс на авторитарную модернизацию, опираясь на идеи антилиберального монархически-консервативного западничества и воспринимая себя продолжателем реформатора-западника Петра Великого. Славянофилы же воспринимали Петра как крайне отрицательную фигуру, а созданное им государство – как отход от русской традиции и потому оказались в оппозиции к государству. И вот в этом действительно можно увидеть параллель с евразийцами.
В 1917 году в России произошла иная революция, «революция снизу», в ходе которой власть оказалась в руках большевиков. В начале 1920-х годов позиция основоположников евразийства – Н.С. Трубецкого и П.Н. Савицкого по отношению к революционерам была однозначной: большевики – крайние западники, наследники западнической линии в русской культуре, представленной материалистами и позитивистами (Н.Г. Чернышевский, Д.И. Писарев и др.). Напомню, что П.Н. Савицкий писал об этом в статье «Два мира».
Иначе и быть не могло: сами большевики воспринимали себя как часть революционного, западного движения, которой удалось осуществить победоносную революцию на окраине Европы (а то, что в России они видели отсталую окраину Европы видно хотя бы из статьи В.И. Ленина «О национальной гордости великороссов»). В 1917, 1918 и даже в 1919 году ни Ленин, ни его соратники даже не сомневались, что происходящее – начало общеевропейской социалистической революции. 17 ноября 1917 года на заседании ВЦИК Ленин говорил: «Мы верим в революцию на Западе... Мы ... поможем народам Запада начать непобедимую социалистическую революцию» (Ленин В.И. ПСС, изд. 5-е, М.: Издательство политической литературы 1974 т. 35 С. 53-61). 15 апреля 1919 года Ленин заявлял слушателям советских командных курсов: «На ваших глазах образовалась советская республика Венгрии, Советская Бавария, Третий, Коммунистический Интернационал, и вы в скором времени увидите, как образуется Всемирная Федеративная Республика Советов» (Ленин В.И. ПСС, изд. 5-е, М.: Издательство политической литературы 1969 т. 38. С. 298).
При этом в «Детской болезни левизны в коммунизме» Ленин отмечал, что после этой европейской революции Россия снова станет одной из отсталых социалистических стран: «было бы ошибочно упустить из виду, что после победы пролетарской революции хотя бы в одной из передовых стран наступит, по всей вероятности, крутой перелом, именно Россия сделается вскоре после этого не образцовой, а опять отсталой (в «советском» и в социалистическом смысле) страной» (Ленин В.И. ПСС, изд. 5-е, М.: Издательство политической литературы 1981. т. 41, С. XXXIV). То есть Советской России была уготована участь стать объектом цивилизаторства со стороны уже «красной Европы».
Интересно, что ровно об этом же писал Н.С. Трубецкой в статье «Русская проблема» и даже в схожих выражениях, хотя, очевидно, князь Трубецкой вряд ли читал эту брошюру вождя большевиков: «Если коммунистический переворот произойдет во всем мире, то несомненно наиболее совершенными, образцовыми коммунистическими государствами окажутся те романо-германские страны, которые и сейчас стоят на "вершинах прогресса". ... "Отсталая" Россия, растратившая последние силы на попытки осуществления социализма при самых неблагоприятных условиях ... окажется в полном подчинении у этих "передовых" коммунистических государств и подвергнется со стороны их самой беззастенчивой эксплуатации» (Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана М.: Аграф, 1999. С. 333).
При этом Трубецкой подчеркивал, что для некоммунистов, которыми являются евразийцы, нет разницы – будет ли Россия в подчинении у капиталистического или коммунистического Запада. Цель евразийцев – избавить Россию-Евразию от любой западной зависимости и сделать так, чтоб Россия развивалась на основе своих самобытных ценностей и интересов, если и перенимая технические достижения Запада, то для утверждения своей незападной культуры.
Иными словами, евразийство рассматривалось его основоположниками как реакция на «коммунистическое западничество», как альтернатива прозападному развитию страны (коммунистическому или капиталистическому), как идеология, обосновывающая свой самобытный путь России. И именно этим евразийство 20-х гг. ХХ века подобно славянофильству 30-40-х гг. XIX века.
Евразийство наследует старшим славянофилам не столько идеями (хотя и здесь нельзя сбрасывать со счетов православный характер евразийской философии и ее связь с концепциями симфонической личности и цельного знания), сколько духом, направленным против западнической ориентации индивидуаций российского государства XIX и XX вв., как бы разительно эти индивидуации ни отличались.
***
Источники и литература:
1 - Антонов М.Ф. Экономическое учение славянофилов.// Институт русской цивилизации. URL: https://rusinst.su/docs/books/Antonov-Econ.Uchenie.Slavyan.pdf
2 - Антощенко А.В. Споры о евразийстве/О Евразии и евразийцах (библиографический указатель) Петрозаводск, 2000./Российское образование. Федеральный портал URL: http://www/karelia.ru/psu/Chairs/PreRev/BIBLRUS.rtf
3 - Архиепископ Никон (Рклицкий) Сочинения митр. Антония (Храповицкого). Том 9-й//Азбука веры. URL: https://azbyka.ru/otechnik/Nikon_Rklickij/sochinenija-mitr-antonija-hrapovitskogo-tom-9-j/2
4 - Белинский В.Г. Петербургская литература//Литература и жизнь. URL: http://dugward.ru/library/belin1. sky/belinsky_pb_lit.html
Евразийство. Декларация. Формулировка. Тезисы//Киберленинка. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/evraziystvo-deklaratsiya-formulirovka-tezisy-1932/viewer
5 - Вахитов Р.Р. Генеалогия евразийства: роль старших славянофилов//Вестник Башкирского университета №4 2014 С.С. 1503-1508
6- Зеньковский В.В. Русские мыслители и Европа//Plam.ru Онлайн-библиотека. URL: http://www.plam.ru/philos/russkie_mysliteli_i_evropa/p6.php
7 - Исход к Востоку М.: «Добросвет», 1997.
8 - Кувакин В.А. «Континент-океан» или проект создания в России государства фашистского толка//Кувакин В.А. Религиозная философия в России в начале ХХ века/Библиотека «Полка букиниста». URL: http://society.polbu.ru/kuvakin_religiousphilo/ch15_all.html свободный
9 - Ленин В.И. ПСС, изд. 5-е.
10 - Можарова М.А. «У нас есть Отечество»: братья Иван и Петр Киреевские о России//Русско-Византийский вестник №2 (9) 2022
11 - Россия между Европой и Азией: евразийский соблазн. Антология –М., Наука, 1993
12 - Савицкий П.Н. Континент Евразия М.: Аграф, 1997
13 - Современные записки. Париж, 1926. Т. 29.
14 - Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана М.: Аграф, 1999
15 - Цветкова Н.В. От «эстетического гуманизма» к «русскому мировоззрению»: литературно-критические труды С. П. Шевырева 1820–1830‑х гг.//Русско-Византийский вестник №1 (8) 2022 С.С. 117-153
***
Об авторе: Рустем Ринатович ВАХИТОВ – кандидат философских наук, доцент кафедры философии и культурологии Уфимского университета науки и технологий, кафедры философии, истории и социального инжиниринга Уфимского государственного нефтяного технического университета
«РУССКО-ВИЗАНТИЙСКИЙ ВЕСТНИК», № 2 (13), 2023
