Правофланговый советской литературы. К 120-летию Аркадия Первенцева
Придя в советскую литературу в тридцатые годы XX столетия, став благодаря имевшему грандиозный успех роману «Кочубей» в конце этого же кипучего десятилетия в один ряд с крупнейшими прозаиками страны, за долгие годы литературного труда Аркадий Первенцев создаст целый ряд прекрасных произведений. Наибольшим читательским интересом будут отмечены его романы «Огненная земля», «Честь смолоду», «Матросы», «Гамаюн – птица вещая», «Секретный фронт», «Остров Надежды».
Будет известен он и как драматург, очеркист, публицист, киносценарист. По его сценариям будут сняты замечательные художественные фильмы: «Третий удар» (об освобождении Крыма от фашистской нечисти), «Кочубей» (о легендарном герое Гражданской войны), «Железный поток» (о событиях Гражданской войны по одноименному роману классика советской литературы А. Серафимовича).
Вообще же в произведениях своих Аркадий Алексеевич постарается показать мужественных бойцов устанавливавших Советскую власть после Великого Октября и защищавших ее в годы Великой Отечественной войны, а также тех, кто отстаивал интересы Родины в борьбе с бандеровцами и обеспечении мощи и величия страны посредством сил ее Военно-Морского Флота. Не обошел в своем творчестве писатель и героику труда мирного времени. 26 января 2025 года исполняется 120 лет со дня рождения этого талантливого литератора и общественного деятеля советской эпохи.
Если прочесть маленькую биографическую справку в Литературном энциклопедическом словаре издания 1987 года, то, на первый взгляд, складывается впечатление, что писатель за свои 76 лет жизни многое в творческом плане успел, трудился плодотворно, был членом КПСС, дважды удостаивался Государственной премии СССР (фактически – Сталинской премии). Действительно, все это так. Вместе с тем, далеко не все на его жизненном пути было гладко, ясно и безоблачно. И уж тем более, далеко не всегда приходилось ему слышать добрые слова в свой адрес.
Аркадия Первенцева не просто критиковали, отмечая недостатки или слабые стороны конкретного произведения, которые, конечно и встречались – без этого, думается, не обходится ни одна серьезная художественная вещь. Его старались зацепить намеренно – либерально мыслящая интеллигенция 60–70-х годов прошлого века, та, которая, будучи обласканной Советским государством, сдаст это государство, что называется с потрохами, не сможет простить Аркадию Алексеевичу его подлинной коммунистической убежденности, а также и категорическое нежелание участвовать в антисталинской кампании. Не смогут они согласиться и с тем, что вождю в своих произведениях писатель уделял повышенное внимание.
Фактически он окажется вместе с В. Кочетовым, С. Бабаевским, Н. Грибачевым, А. Софроновым в числе тех, на кого они обрушат основной огонь своих едких и злобных нападок. Хотя, объективности ради, сам прозаик удары эти будет воспринимать стойко. Главные усилия он всегда направлял в нужное русло, а посему и в эти, непростые для него десятилетия, продолжал упорно трудиться. Работоспособности же этому статному, исполинского роста и военной выправки мастеру было не занимать. Не отнять у него было и принципиальности, последовательности, прозорливости и четкого видения текущего момента.
О том же, как он с высоты советского литератора понимал и оценивал действительность того времени, Первенцев писал в 1969 году в статье «Путеводная звезда»:
«Наши идейные противники по ту сторону кордона шумят о необходимости “раскрепощения” личности, которая, мол, скована при условиях социализма “рамками” гражданской ответственности. Это старые козыри в руках империалистической пропаганды…
Чем же занята “свободная” литература якобы свободного Запада?
Под флагом свободы ныне яростно наступает реакция. Ей уже мало места на полях газетных страниц. Она лезет из кожи, чтобы уничтожить противников на полях настоящих битв. Революцию надо уметь защищать…
Идейный порох необходимо держать сухим. Идеологическая борьба не прекращается, нас атакуют справа и слева, применяют коварство и хитрость, вталкивают «троянских коней». Атакуют сознание. И если следовать предупреждениям Владимира Ильича, то нельзя отсиживаться только в обороне, надо наступать, потому что враг сам не поднимет рук, не выбросит белый флаг…»
По прошествии более чем полувека эти провидческие слова писателя не вызывают сомнений, вот только в наступление те, кто за это отвечал, так и не пошли, предпочтя остаться в обороне… Увы, но это тема уже для совсем другого разбора.
Каждого художника, конечно, при условии, что он занимается подлинным творчеством, а не подражанием таковому, прежде всего формирует время. То, конкретное, в котором ему довелось жить и творить. Аркадию Первенцеву было суждено жить в необычайно судьбоносное время. На его глазах проходили великие события. Да и сам он был активным участником масштабных преобразований, пришедших на его землю в 1917 году. Тогда он, двенадцатилетний паренек со станицы Новопокровской нынешнего Краснодарского края (рожден он в селе Нагут недалеко от Минеральных Вод на Ставропольщине и мать его приходится двоюродной сестрой матери В.В. Маяковского) вряд ли думал, что станет писателем.
Восприимчивый мальчик, воспитывавшийся в семье деда А.Н. Афанасьева, участника Балканских событий 1877–1878 годов, с ранних лет наблюдал несправедливость существовавших на Кубани в царское время порядков. Это видение с годами приобретало определенные формы. Оно же привело его в ряды борцов за Советскую власть. С оружием в руках он дрался в составе одного из продотрядов.
Затем, уже в более зрелом возрасте, когда народная власть закрепилась и разворачивала свою деятельность по всем фронтам жизнедеятельности, Аркадий вступит в комсомол, увлеченно станет работать избачом. Издавая там же стенгазету, сумеет он объединить вокруг нее и всю сельскую бедноту станицы Новорождественской, в которой тогда проживал и трудился. Это первое большое комсомольское поручение явится и первым его внедрением в существо народной жизни со всеми ее загадками и премудростями.
К комсомолу же, в руководящие органы которого районного и городского звеньев он неоднократно избирался, писатель будет трепетно относиться на протяжении всех последующих лет. О том, какую роль он сыграет и в его судьбе, отзовется так: «Огромную услугу оказал комсомол. Дружным, честным, преданным идеям партии и организованным для борьбы был коллектив Тихорецкого комсомола. Много значило то, что комсомольцы в основном своем ядре были рабочие». В 1926 году Первенцева, зарекомендовавшего себя в качестве неутомимого инспектора по ликвидации неграмотности среди населения, рабочие Тихорецких паровозных мастерских избрали депутатом городского Совета. Оказанная честь обернулась для него и хорошим уроком, нашедшим дальнейшее применение в повседневной жизни. А между тем пройдет не одно десятилетие, и труженики Кубани, с которой он никогда не расставался, будут многократно избирать его – признанного писателя-коммуниста – депутатом Верховного Совета РСФСР.
Прошел он и действительную службу. И не абы где, а в кавалерии, в прославленной 5-й Ставропольской им. Блинова дивизии, вырос из рядового курсанта до командира сабельного взвода.
После возвращения в Тихорецк Первенцев вновь включается в дела комсомолии и Осоавиахима, занимается литпросветработой, военно-патриотическим обучением молодежи, организует 1-й Тихорецкий полк с полковой школой, где становится начальником штаба. Пройдет немного времени, и комсомол направит его на учебу в Москву. Столица произведет на энергичного и общительного комсомольского активиста сильное впечатление, она его буквально заворожит, ее ритм жизни станет и его ритмом. Молодость, желание постигать новшества, привнесенные советским строем, стремление обрести рабочую закалку сделают свое дело – Аркадий сумеет совмещать учебу на вечернем факультете МВТУ им. Баумана с работой на одном из московских заводов.
Потребность взяться за перо он ощущал в себе давно. Обдумывал волновавшую его тематику, начал пристальней вглядываться в текущую повседневность, много читал, интересовался и собирал материалы о недавнем революционном прошлом родного края. В какой-то мере косвенно повлияли на него и старшие собратья по писательскому цеху, казавшиеся ему тогда недосягаемыми.
Так, много лет спустя, Аркадий Алексеевич вспоминал:
«Работая в кубанской станице, в период коллективизации борясь с кулачеством и иногда становясь в тупик от взмятенных событий, я, помню, прочитал книгу Федора Ивановича Панферова «Бруски». Я был поражен и взволнован. Мне казалось, писатель увидел и описал нас. Страсть борьбы за становление новых порядков в деревне была и нашей страстью, и оптимизм Кирилла Ждаркина (один из главных героев романа Ф. Панферова «Бруски». – Р.С.), его целенаправленность, могучий характер этой самобытной фигуры стали примером для нас. <…>
Для меня писатель стал светлым маяком. На него, идущий сквозь штормы и валы корабль, мы держали курс».
Помог он и с опубликованием романа «Кочубей», который высоко оценивал. Тогда же, с 1936 года (печатание романа на страницах журнала «Октябрь» началось в начале 1937 года) начнется многолетнее сотрудничество Первенцева с журналом. В том же году за рассказы «Васька Листопад» и «Бессилие смерти» начинающий писатель получит премию на Всесоюзном конкурсе молодых писателей на лучшую новеллу. Этот первый успех и поспособствует тому, что Первенцев в предельно короткие сроки напишет свой роман о герое Гражданской войны, народном любимце Иване Кочубее.
Роман о комбриге Кочубее был восторженно воспринят и читателями, и критиками. После «Октября» он публиковался в «Роман-газете» и выходил отдельными изданиями в Гослитиздате. Несколько позже перевели его и на многие иностранные языки. Газета коммунистов Франции «Юманите» печатала его под названием «Казаки, вперед!»
Высоко оценили роман и в писательской среде. Лестно отзывался о нем А. Серафимович. Исчерпывающую оценку роману дал и А. Макаренко: «Такие книги, как раз такие, воспитывают людей, они умеют показать самую глубокую красоту человека в борьбе за освобождение, они умеют привлечь человеческую личность к этой красоте подвига, сделать подвиг полным нового содержания».
Проявит интерес к роману и Н.П. Охлопков, позже ставший известным режиссером, народным артистом СССР. В соавторстве с ним Аркадий Алексеевич напишет одноименную пьесу, которая своим появлением будет обязана Камерному театру, а затем обойдет сотни театров огромной страны.
К концу тридцатых годов прошлого века роман «Кочубей» становится в один ряд с такими произведениями о Гражданской войне, как «Разгром» А. Фадеева, «Чапаев» Д. Фурманова, «Железный поток» А. Серафимовича, «Тихий Дон» М. Шолохова. Тогда же Советское государство наградит писателя и высокой наградой – орденом «Знак Почета», тем самым признав его заслуги в области литературы.
В чем же, кроме народности и хорошей формы изложения, заключалось своеобразие романа? Почему он так полюбился читателям? Ответы напрашиваются следующие.
Во-первых, роман «Кочубей» вышел в свет тогда, когда Гражданская война не была еще далеким прошлым. Жили и трудились ее непосредственные участники и герои, для многих само имя И.А. Кочубея было по-настоящему дорогим и героическим, овеянным немеркнущей славой. Более того, для советских граждан в те годы патриотизм, искренняя любовь к Родине, готовность встать на ее защиту не были пустым звуком. А посему и похожими они стремились быть на подлинных героев. Следовательно, достоверность описываемых событий, при безусловной их художественной обработке, введение в роман целого ряда реально существовавших персонажей, начиная с комиссара кочубеевской бригады Кандыбина, начальника штаба бригады и бывшего есаула Роя, и заканчивая председателем ЦИК Северо-Кавказской республики большевиком Рубиным, главнокомандующим армией Северного Кавказа эсером Сорокиным, способствовало более полному раскрытию как самого сюжета, так и основных черт главного героя.
Во-вторых, роман был написан живо и яркими красками. События развиваются в нем динамично. Диалоги между героями не затянуты и не скучны. Сохраняет автор и достоверный язык безграмотного казака Кочубея, говорившего на суржике русского и украинского наречий. И языковая эта правдивость в повествовании имеет принципиальное значение. Не уходит Первенцев и от показа негативных сторон Кочубея. Мы видим его взбалмошность, местами анархичность, порою не чурается он и откровенного шутовства. Однако в главном беспартийный комбриг непримирим – он готов бороться до последнего вздоха, он справедлив, лишен корысти, чуждо ему самолюбование и чинопочитание. Его искренне любят бойцы бригады, в которой установлена железная дисциплина, называют его не иначе как «батько», при том, что от роду ему всего-то 25 лет.
И в-третьих. На протяжении всего романа Первенцев прослеживает неразрывную связь как самого Кочубея, так и его бригады с партией большевиков, лично с Лениным. К нему стремится эта неординарная личность, с ним он связывает будущее юга России, ему верит, от него ждет поддержки. И даже в самые тяжелые часы болезни тифом, сопровождавшим его во время изнуряющих и изматывающих переходов по Кавказу и Астраханским степям, находясь в бреду, он беседует с Лениным – так велико было его неподдельное желание стать в шеренгу бойцов-ленинцев, так хотелось ему увидеть Владимира Ильича. А в предсмертной своей записке, найденной на квартире, в которой его больного размещали перед казнью, которую он предпочел предательству, «наполовину печатными, наполовину письменными буквами» Кочубей напишет: «Вот шо, я кончаю. Мою одежду, як шо можно, просю доставить до дому, як последнюю память. Я верю, шо скоро придет наша Красная Армия. Хай не поминает меня лихом. Перешлите товарищу Ленину, шо я до последней минуты отдал свою жизнь за революцию».
Не менее характерно писатель показал мужество, стойкость Кочубея и на белогвардейском суде, где его вновь пытались склонить к предательству и переходу в стан белых. Он еле держится, теряет сознание, после укола и в момент появления незначительных сил, подозвав к себе подполковника, выступавшего председателем суда, говорит ему: «– Подойди. Я на ухо, бо так соромно. <…> Кочубей привлек подполковника к себе, цепко, как-то по-кошачьи, схватил его шею.
– Отдаю тебе, стерва, все, шо могу! – выдохнул комбриг. Отхаркнулся и плюнул подполковнику в переносицу.
Колени Кочубея подогнулись, он рухнул на пол».
Судьба Ивана Кочубея, называвшего себя «Ванькой Кочубеем», была трагичной. И этот трагизм мы невооруженным глазом видим в романе. Но Первенцев не писал сентиментальную повесть. У него и в мыслях такого не было. Не поняли бы его читатели, не ждавшие от писателя душещипательного рассказа о муках легендарного комбрига. Задача заключалась в другом: показать настоящих борцов Гражданской войны, мужественно шедших на смерть во имя жизни, во имя торжества идеалов революции. Недаром в эпилоге романа присутствует и такой, необычайно важный для понимания сути романа эпизод. Встреча кочубеевцев, на ней присутствуют самые близкие соратники комбрига, в числе которых комиссар Кандыбин, ввиду болезни на долгое время покинувший бригаду. После рассказа партизанского сына Володьки, последним видевшим комбрига, случается следующее:
«Первым встал комиссар и снял белую папаху. За ним поднялись казаки.
– Слава Кочубея – наша слава, – сказал комиссар. – Был дорог он нам так же, как мы ему. Пришлось положить жизнь Кочубею за счастье трудового класса, за партию, за светлое будущее. Вырвали клинок у Кочубея, но остались шашки у нас, у его бойцов и соратников. Захрустят кости не у одного еще беляка. Слава Кочубею…
В эту ночь не заснул комиссар. Восемьдесят два бойца попросили записать их в партию Ленина».
Земной путь Ивана Кочубея завершился весной 1919 года. Свой же роман о легендарном герое писатель написал через семнадцать лет после тех памятных событий. Столько лет прошло, сменилась общественно-политическая система, за которую боролся комбриг, и которую всецело укреплял, развивал и лелеял Первенцев, нет уже более тридцати лет Советского Союза, а роман сей не потерял своей привлекательности. В нем немало поучительного. И, пожалуй, самое существенное в том, что он учит не просто записному патриотизму, ставшему сейчас модным, а тому, как надо жить по чести, как бороться за добро, за справедливость, как гореть во имя этих высоких идеалов. Что ж, будем надеется, что роман продолжит свою жизнь и в XXI столетии…
Говоря об этом замечательном произведении, позволю себе напомнить об одном эпизоде, касающемся того, как газета «Правда» сражалась на фронтах Гражданской войны: «Комиссар раздавал сотенным групповодам-политрукам газеты <…> На сотню досталось по десять экземпляров тифлисского «Кавказского рабочего» и по три «Правды». Газеты, в особенности «Правда», зачитывались в частях, пока становились пухлыми, как губка, разлезались от дыхания. Статьи «Правды» многие знали на память. Нередко боец, читая наизусть, только в доказательство предъявлял потертые листки».
Развивая тематику героического революционного прошлого нашего народа, Первенцев в 1940 году на основе в том числе и собственных юношеских впечатлений завершает следующий роман о событиях Гражданской войны – «Над Кубанью». Его написанию предшествовала большая поисковая работа. Писатель объездил весь край, изучил массу исторического материала, встречался с очевидцами, побывал даже в той местности, где весной 1918 года был убит белый генерал Корнилов. Работа эта не оказалась напрасной – писательский замысел был воплощен достаточно удачно.
Отдельным тяжелым испытанием на жизненном пути писателя явится Великая Отечественная война. С первых ее дней Аркадий Алексеевич будет трудиться специальным корреспондентом газеты «Известия». На ее страницах постоянно публиковались его статьи, очерки, рассказы, звавшие народ к упорной борьбе, внушавшие веру в неминуемую победу советского социалистического строя.
На одном дыхании Первенцев пишет первую в советской драматургии пьесу о Великой Отечественной войне «Крылатое племя», поставленную уже в августе 1941 года по заданию Главпура в театре Красной Армии главным режиссером театра А.Д. Поповым. Эту постановку высоко оценит «Правда», напечатав в первых числах сентября 1941 года рецензию известного литературоведа и критика Д.И. Заславского.
По итогам пребывания на Урале в конце 1942 года в свет выходит роман «Испытание». В нем Первенцев рассказывает о героизме советских тружеников в тылу. Этот роман был необычайно своевременен, что отметят как читатели, так и профессиональные критики. Восторженно о книге отзовется крупнейший советский писатель Ф. Гладков: «Она укрепляет боевой дух и трудовой энтузиазм, она разжигает мщение и ненависть к врагу, она дышит бодростью и уверенностью в победе над фашизмом».
Роман «Испытание» еще набирался в типографии для журнала «Новый мир», а Первенцев уже держал свой путь на передовые позиции Южного фронта. Здесь он в качестве корреспондента «Известий», а затем и «Красной звезды», постоянно находился в боевой обстановке, в окопах, среди офицеров и солдат.
Позже Первенцев станет свидетелем героического Керченско-Эльтигенского десанта. О том, как сорок дней и ночей героически сражался Эльтиген, писатель расскажет через пару-тройку лет после войны в романе «Огненная земля». Первым на просторах страны он расскажет согражданам и о героической обороне Аджимушкайских каменоломен в пригороде Керчи. Эта трагическая и героическая история прозвучит в его романе «Честь смолоду». Роман в 1949 году будет удостоен Сталинской премии второй степени.
Будет он и участником боевых операций на кораблях Черноморского флота, с командным составом и моряками которого дружен останется на всю последующую жизнь. В 1957 году отряд кораблей Черноморского флота совершит переход Севастополь – Ленинград. На обратном пути на борт крейсера «Михаил Кутузов» поднимется капитан первого ранга запаса Первенцев. Итогом того памятного похода станет книга его очерков «Выход в океан».
О том, как разворачивались бои за Крым и какое политическое и военно-стратегическое значение он имел как для СССР, так и для фашистов и их союзников, и о том, как они его не могли между собой поделить, участник боев за освобождение благословенной крымской земли напишет в сценарии к фильму «Третий удар», который выйдет на экран в 1948 году. Этот правдивый фильм режиссера И. Савченко по сценарию Первенцева, одним из главных героев которого выступал Сталин, имел большой успех и через год его автор был удостоен Сталинской премии второй степени.
В июле 1942 года Первенцев едва не погиб. Десантный самолет ИЛ-2 в прифронтовой зоне уходя от вражеских истребителей на бреющем полете, врезался в землю. Тогда же погибнет его талантливейший коллега-писатель Е. Петров, соавтор бессмертных романов «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок».
По фронтовым наблюдениям писатель напишет целую серию очерковых книг: «Гвардейские высоты», «Комсомольский пакет», «Девушка с Тамани», «Люди одного экипажа».
На самых завершающих излетах той страшнейшей войны Первенцев был вынужден залечивать раны в небольшом городке Горячий Ключ на Кубани. Но и тут он не мог сидеть без дела. Его захватывает геология края, он выезжает на промыслы, изучает труды академика И.М. Губкина, выступает в «Известиях» со статьей «Черное золото», подымая тем самым на щит ряд острых вопросов по расширению добычи нефти в малообследованных районах. Со временем станет ясно: писатель не ошибся и представил верные прогнозы по обнаружению богатых залежей нефти и газа. Они действительно будут открыты и начнется их промышленное освоение.
И вновь писателя призовут к большим и значимым делам. Зимой 1945 года «Известия» направляют его в небольшой немецкий город Люнебург, где проходит организованный англичанами процесс над фашистскими военными преступниками. В период проведения слушаний, которые явно затягивались, он выезжал в Берлин и Дрезден, встречался с свидетелями, в результате им были написаны обличительные статьи «Неопрошенные свидетели» и «Не пора ли кончать?».
В 1946 году в Лондоне Первенцев участвует в первой сессии ООН. Увиденные там противоречия капиталистического мира он покажет в остросюжетной пьесе «Младший партнер».
За долгие годы активной творческой и общественной деятельности писателю и советскому глашатаю мира удалось побывать во многих зарубежных странах: Франции, Австрии, Чехословакии, Болгарии, Албании, Исландии, Дании, Швеции, Ираке, Китае, Вьетнаме, КНДР, Мексике, США. Как правило, после этих поездок рождались очерки и статьи, а иной раз и книги, такие как «В Корее», «В Исландии», «По дедовскому следу».
В 1950 году давно уже состоявшийся и авторитетный автор наконец-таки связывает свою жизнь с ВКП(б). К слову, пример Первенцева очень показателен – он, наперекор бытующему в либеральной среде утверждению о том, что для того, чтобы твои произведения печатали, следовало «бежать» в партию, не стремился в нее попасть без оглядки, многое обдумывал, взвешивал, готовился. И при этом постоянно печатался достаточно внушительными тиражами.
Послевоенные годы были для Аркадия Алексеевича исключительно плодотворными. Он многое сумел написать. Романы «Матросы» о доблестном Черноморском флоте и его повседневных буднях; «Гамаюн – птица вещая», повествующий о рабочем классе Москвы тридцатых годов; «Оливковая ветвь», рассказывающий о судьбах советских ученных, ракетчиках и металлургах; «Остров Надежды», с большой достоверностью показавший деятельность подводных атомных ракетоносцев; «Черная буря», проясняющий проблемы деятельности колхозов на Кубани; «Директор Томилин», написанный на производственную тему, – каждый по своему, но в общем вполне отвечали как задумке самого писателя, так и вызовам времени, в котором они были написаны. Что интересно, проблематика в них поднятая пусть не всегда и не во всем, но созвучна и нашему времени.
Несколько шире хотелось бы осветить роман «Секретный фронт». Это большое многоплановое полотно, на котором нам встречаются и бесстрашные, мужественные пограничники, и первые колхозники Прикарпатья, и партийные работники, и бандеровское отребье, не прекращавшее подлые и кровавые вылазки против мирных граждан. Борьба с ними разворачивается нешуточная, и писатель написал совсем не приключенческий роман.
И если в годы его написания (70-е годы XX века) острота проблемы давно уже была снята, и он мыслился скорее, как историко-героическое повествование, показывавшее классовые корни национализма, благодатно взращенного за счет буржуазных и мелкобуржуазных слоев населения Западной Украины, то в наши дни ситуация складывается диаметрально противоположная. Роман этот можно воспринимать и как напоминание о том, что из себя представляют национал-бандеровские силы, продолжавшие свои вылазки далеко за пределами Украины (во второй книге романа события разворачиваются во второй половине 60-х годов в приморской приграничной зоне Кавказа), и как возможность сравнить их с сегодняшними продолжателями и последователями, активно развернувшие свою деятельность на Украине.
Аркадия Первенцева справедливо можно считать ударником, ударником советской литературы. Наследие литературное его велико и впечатляюще. При этом он успевал еще и долгие годы трудиться в редколлегиях журналов «Октябрь», «Пограничник», «Советский воин», в правлениях писательских союзов РСФСР и СССР, Московской писательской организации, заниматься депутатской и другой общественной работой. Но и Советское государство не оставило его без внимания: он награждался орденом Ленина, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета», а за боевую деятельность – орденом Отечественной войны I степени, многими медалями.
Жил же он всегда ярко, открыто, был отзывчив, любил людей, Родину, верил в то, что жить необходимо так, как он поручал своим положительным литературным героям. И надо признать, – с его многих героев, с незабвенного батьки Кочубея брать пример незазорно всегда, в том числе и в наше непростое время.
Руслан СЕМЯШКИН
