Почему русские такие добрые к иным народам. И на сколько их еще хватит?
Прав был Достоевский, русские – народ всечеловечный. Поэтому – такой добрый. Во всяком случае, так было до недавнего времени, пока в Россию не хлынул поток мигрантов из других суперэтносов* (см. ниже). Но возникает вопрос: а почему русские добрые?
Следуя методу Льва Гумилёва, мы обнаруживаем, что основная причина кроется в географическом, точнее – геополитическом факторе. Если обратиться к истории Северной Евразии (приблизительно в пределах СССР), то мы увидим, что в древних империях хуннов, тюрок и монголов, всегда соблюдался принцип религиозно-этнической терпимости.
Это был способ адаптации к полиэтничной среде. Иначе просто невозможно было удержать такие большие пространства, населенные разными племенами (от Черного моря до Тихого океана – при тюрках и монголах). Ведь все народы, создававшие евразийские военные империи, были немногочисленны. Например, хуннов в III в. до н. э. было всего около 300 тысяч, монголов в XIII в. – около 800 тысяч. Для сравнения: в Китае и при хуннах, и при монголах – десятки миллионов, в Средней Азии – миллионы
Можно сказать, что русские этот принцип этнической терпимости, так же как и принцип обязательной взаимопомощи, переняли от кочевников по наследству, вместе с огромной территорией и суровым климатом. «Наиболее ценным было отсутствие как у монголов, так и у русских того проклятия, которое именуется расизмом», – подчеркивал Гумилёв.
Кроме того, русская терпимость была связана еще и с тем фактом, что по мере освоения евразийских пространств происходило постоянное смешение русских сначала с финно-угорским, затем тюркским и сибирским населением. В первую очередь, в Поволжье, на Юге России, Урале и в Сибири (где гарнизоны крепостей-острогов в XVII в. были немногочисленными). А позже – еще и смешение самих переселенцев между собой, в основном – русских, украинцев, белорусов в XIX–XX вв.
Это привело к тому, что со временем чистокровных великороссов среди жителей этих окраин оказалось сравнительно немного, большинство составил смешанный (на уровне своего суперэтноса) русско-евразийский тип человека, который уже по своему интернациональному происхождению не мог быть «злым» по отношению к инородцам. (См. в моей книге главу «Этническая структура: субэтнос, этнос, суперэтнос».)
Следует заметить, что такая метисация имела и положительный результат – дети от смешанных браков (комплиментарных!) были, как правило, более пассионарными (энергичными) и способными в первом-втором поколениях. Этот евразийский «этнический генератор» работал, начиная с присоединения Поволжья в XVI в, практически бесперебойно, обеспечивая высокий уровень сопротивляемости Российского суперэтноса.** А это, в свою очередь, давало политический эффект – русский человек с XVII в. формировался как человек имперский. То есть – выходящий за рамки узкого национализма. (См. в книге главу «О национализме и интернационализме»).
Гумилёв писал: «Идея национальной исключительности чужда русским людям. Они считали татар, мордву, черемисов, тунгусов, якутов, казахов такими же людьми, как они сами. Их не шокировало, что на патриаршем престоле сидел мордвин Никон, военачальниками были потомки черемисов Шереметьевы, татар – Кутузов».
И этот естественный интернационализм всегда отличал русских от европейцев, которые в течение веков жили, в основном, по отдельным национальным квартирам. И которые при переезде в далекие страны, как правило, становились убежденными расистами, особенно англо-саксы (протестанты в США и др.). Поэтому не удивительно, что идеология нацизма возникла не где-нибудь, а в «просвещенной» Европе.
Следует добавить, что кроме основного, историко-географического фактора, влияющего на поведенческие стереотипы, следует учитывать и другие факторы. В первую очередь – религиозный. Так, на формирование «доброго» русского стереотипа поведения повлияло Православие – самая терпимая религия, в сравнении с протестантизмом (отстрел индейцев в США) и католицизмом (крестовые походы, костры инквизиции и пр.).
Религиозный фактор важен для нашей темы еще и потому, что он непосредственно влияет на формирование культурных кодов, которые закрепляются на уровне этнических архетипов и передаются по наследству. Из чего, собственно, и вытекает национальный характер и мировоззрение народа («ментальность»), которые, в свою очередь, являются важнейшей составляющей этнической традиции (термин Гумилёва).
Известно, что каждая религия имеет свой «тембр», свою духовную волну. И эта духовная волна непосредственно влияет на формирование облика верующего. Поэтому облик православного не похож на облик католика, мусульманина или буддиста. Это с одной стороны. Но с другой стороны, очевидно, что новая (мировая или большая) религия принимается тем или иным народом в том случае, если она отвечает душевному настрою этого народа, то есть созвучна с «тембром» данного народа, с его этническим полем (термин Гумилёва, см. гл. «Комплиментарность»).
Замечено, что обостренное национальное самосознание, нередко приводящее к крайнему национализму, свойственно, как правило, небольшим, «зажатым» с разных сторон народам. Такого рода национализм является способом выживания в неблагоприятной среде. Маленькая собака, как известно, злее лает… Большие народы, живущие на просторе – это, как правило, добрые и великодушные народы (широкие просторы – широкая душа). Злыми они становятся только в случае большой войны с жестоким врагом, то есть тогда, когда возникает реальная угроза их существованию. Но, что характерно, – после победы над врагом такой народ вновь становятся добрым и терпимым. И чтобы его опять разозлить, надо приложить очень большие усилия…
В России, в отличие от тесной Европы или того же Кавказа и Средней Азии, всегда было очень просторно – редкое население располагалось на огромных малообжитых пространствах. Поэтому русские, будучи самым большим и пассионарным народом Северной Евразии (с XVI в.) довольно спокойно относились к пришельцам: «Заходите, люди добрые, места всем хватит!» Хотя, конечно, были исключения из этого правила, например, европейские латиняне-католики и иудеи (до XVIII в.).
Пока добрых людей из соседних стран было немного – места хватало. Тем более что в Российской империи, в целом, соблюдался принцип жизни в многонациональном государстве, сформулированный Гумилёвым – «в мире, но порознь». Когда каждый этнос живет преимущественно на своей территории и не вмешивается в дела других этносов.***
Но уже в XX веке положение стало быстро меняться, а к началу XXI века изменилось радикально. В Россию хлынул поток мигрантов из других суперэтносов. В первую очередь, из Средней Азии, Кавказа (суперэтнический перекресток) и Китая. (На то имелись свои объективные причины. См. статью «Почему нас в России стало меньше, а мигрантов – больше», на дзен-канале «Вход в будущее», апр. 2022).
Эту картину мы наблюдаем в крупных городах, в первую очередь – столицах, на Юге России, в Сибири, на Дальнем Востоке. Причем в Москве этот процесс этнического «теснения» начинает принимать угрожающий характер.
Лев Гумилёв в своих работах всегда подчеркивал, что контакты на уровне суперэтносов редко приводят к положительным результатам. Хотя таковые бывают – например, контакты восточных славян, татар и финно-угров в XIV–XV вв., в результате чего и появились великороссы. Но чаще такие контакты имеют негативные последствия. (См. Приложение.)
Теперь – главное. Неожиданное нашествие мигрантов на земли исторической России привело к тому, что у русского человека возникло взрывоопасное внутреннее противоречие. На уровне стереотипа поведения, даже глубже – на уровне ментальности. Традиционная русская терпимость, которые сегодня многие мигранты по незнанию принимают за слабость, начала вступать в конфликт с инстинктом национального самосохранения.
Русский человек стал чесать затылок: «что-то не то происходит!». И начал робко возражать: «мы против гостей ничего не имеем... но только не надо устанавливать в чужом доме свои порядки!». И его сразу же обвинили в ксенофобии. Чуть ли не в фашизме! Хотя на самом деле, он в своем миропонимании даже до уровня обыкновенного, то есть защитного национализма не дотянул. А что будет, если дотянет?
И кому это, в конечном счете, будет выгодно?..
Сегодня много говорят о различных методах гибридной войны, но мало об этническом оружии. На самом деле та этническая бомба, которая на протяжении 30 лет закладывается под Россию, может грохнуть посильнее привычной социальной или «цветной» бомбы. И пострадают от нее не одни только русские. Тут уж, мало никому не покажется…
Как говорил историк Игорь Шишкин (знаток Гумилёва): люди, проводящие в России такую миграционную политику, или не читали Гумилёва, или, напротив, очень хорошо читали. Очевидно, что из этого (которого по счету!) русофобского «проекта» выглядывает знакомая личина «либерала» – этого коллективного вурдалака, нацеленного на разрушение любой позитивной системы, будь то семья, этнос или государство.
Если посмотреть на проблему с религиозной точки зрения, то мы увидим, что у «миграционного проекта» есть более высокая цель – поссорить православных с мусульманами и тем самым ослабить эти две главные силы, которые сегодня выступают против сатанизма глобалистов.
***
*Примечание 1. Суперэтнос – это группа близких этносов, между которыми возможны трения, но которые по отношению к остальному миру выступают, как единое целое. На сегодняшний день крупных суперэтносов шесть: Китайский, Индийский, Западный (Европа и др.), Арабо-исламский, Латино-Американский и Российский. В Российский суперэтнос входят: русские (ядро), белорусы, украинцы* (без западных и «химерных»), и множество коренных народов России, проживших с русскими несколько веков. Это – Русский мир в узком смысле. Казахстан, Средняя Азия, Кавказ в Российский суперэтнос не входят, но в геополитической перспективе могут рассматриваться как ближайшие союзники. Это – Большая Россия в широком, оборонном смысле.
* /Что касается массового зомбирования современных украинцев, то это лечится. Теми же средствами./
**Примечание 2. Другое дело, что при некомплиментарных смешанных браках (более редких) повышенные способности и энергичность потомства могли сочетаться с внутренней конфликтностью (негативным мироощущением), что давало порой отрицательный результат (Подробнее см. на дзен-канале статью об антисистеме).
*** Примечание 3. Были исключения из этого правила: 1) «онемечивание» значительной части русского дворянства и правящей элиты – русско-европейская этническая химера (термин Гумилёва); 2) переселение русских на национальные окраины, в частности – столыпинское переселение в Туркестан в нач. XX в., вызвавшее антирусское восстание 1916 г.; 3) проблема еврейского перенаселения в черте оседлости после разделов Польши в кон. XVIII – нач. XIX вв.
Что же касается присоединения русскими Сибири, Прибалтики, Кавказа и Средней Азии, то здесь сработал, во-первых, железный закон этногенеза, по которому избыточная пассионарность в акматической фазе стремится в зону наименьшего сопротивления (Поволжье, Урал, Сибирь, до Аляски в XVI – XVIII вв.); и, во-вторых, геополитический закон достижения сухопутной империей естественных границ – морей, океанов, гор, больших рек, – что обеспечивает дополнительную защиту от недружественных (для всех этносов империи!) крупных держав (см. физическую карту Северной Евразии).
Здесь главное, не «зачем» русские завоевали… (поскольку «для всех этносов», со временем забывается), а «как» русские относились к «завоеванным народам»? Факты говорят о том, что более терпимого отношения к «инородцам» не было ни в одной империи в мировой истории. Даже в православной Византии. Например, ни в одной империи «метрополия» (Центральная Россия) не жила беднее своих окраин и «провинций», особенно в период СССР.
***
Приложение. О русских и европейцах
Любознательные русские бояре начали перенимать «европейские ценности» еще до Петра I (с XVII в.). Слишком велики были соблазны передовой Европейской цивилизации. Позже некоторые дворяне стали заключать браки с выходцами из Европы. В результате, к концу XIX века эти контакты привели к почти поголовной европеизации русского дворянства и интеллигенции. Что превратило большинство представителей «образованных классов» в этническую химеру – «чужестранцев в собственной стране».
Гумилёв писал: «Для всех неромано-германских народов (неевропейских – Авт.) практика европеизации вредна, как переливание крови несовместимых групп». А оптинский старец Амвросий говорил проще: «Сиди лягушка в своей луже, а то будет хуже!». (Подробнее см. в кн. гл. «Фаза надлома».)
***
Приложение. О двух некомплиментарных контактах – суперэтническом и идеологическом
Гумилёв писал: «В историческое время в Евразии протекали три витка этногенеза: скифский (до III в. до н.э.), хунно-сарматский (с III в. до н.э. по XI в.), монголо-маньчжурский – на востоке (XII – XX вв.). Четвертый – великорусский, начавшийся в XIII в., еще не окончен.
За 2500 лет в Евразии сменилось несколько этносов, но при сопоставлении их в избранном параметре – взаимоотношение с соседями – просматривается общая закономерность. Каждый этнос имеет две культурно-политические доминанты:
I. Стремление к подражанию соседям, более богатым и многочисленным, – мимесис.
II. Стремление к оригинальности, на основе адаптационного синдрома или приспособления к вмещающему ландшафту – евтурофилия (любовь к Родине) – евразийство.
Так у всех! Четкую характеристику хунно-китайских отношений дал евнух Юе, обиженный (китайским) императором династии Хань… и отдавший свои симпатии шаньюю (правителю хуннов). Он говорил: «Прежде, т.е. после побед над китайцами, многие хуннские женщины сменили овчины на шелковые платья. Наряду с кумысом и сыром у хуннов появилось вино, печенье и китайские лакомства, а с ними и упадок нравов. Если ты, шаньюй, изменишь обычаи, а Китай истратит одну десятую своих вещей на подкуп, все хунны будут на стороне Хань. Дерите на колючках шелковые ткани, продолжайте есть сыр и молоко, иначе вы потеряете свободу, а с нею и жизнь».
Так и получилось. Спустя некоторое время хунны разделились на две партии, которые можно условно назвать придворно-либеральной и национал-патриотической. «Либералы» пошли на контакт с китайцами, и, в конце концов, были китайцами уничтожены. «Патриоты», которых позже будут называть гуннами, отступили на Запад и прожили долгую героическую жизнь: они успешно воевали с Римом, а затем их потомки создали мощную кочевую империю – Тюркский каганат, объединивший всю Великую степь.
«Тюрок сменили в Великой степи уйгуры (745–840 гг.). Они старательно избегали контактов с Китаем… но их соблазнила мысль иранских гностиков-манихеев (жизнеотрицающее учение – Авт.). Это учение было для уйгуров экзотично и неприемлемо, но интеллектуалы восприняли его фанатично. Возникла коллизия аналогичная разделению интеллигенции и народа в Москве XIX в. В Уйгурии она закончилось катастрофой в 840 г. Уйгурское ханство уничтожили сибирские кыргызы, а народ разбежался кто куда. Оказалось, что идеологическая агрессия может быть столь же губительной, как и военно-политическая…
Остановимся и сделаем вывод. Все евразийские этносы жили на своей родине относительно благополучно. Но, проникая в Китай, то как победители, то как гости, они гибли, равно и принимая китайцев к себе. Контакт на суперэтническом уровне давал негативные результаты. Даже идеологическая агрессия – манихейство у уйгуров – давала тот же результат», – писал Гумилёв.
Вам это ничего не напоминает?
Е.А. ЕВТУШЕНКО, г. Красноярск
