«Очень русский голос». 100 лет назад родилась певица Валентина Левко
Валентина Левко, столетие со дня рождения которой приходится на 13 августа текущего года, природой была одарена щедро. Её редкостной красоты контральто, ровное, полнозвучное во всех регистрах, особенно хорошо звучавшее в нижнем и среднем регистрах, тембром своим воздействовало на слушателя, как колдовство, как некое таинство.
При этом природная естественность, чистота, лёгкость или даже непринуждённость её пения, скупость в проявлении чувств были наполнены благородством и одновременно простотой. Это позволяло ей ярко и предельно сдержанно исполнять, например, труднейшую арию Эболи из «Дон Карлоса» Дж. Верди, арию Арзаче из оперы «Семирамида» Дж. Россини, романсы П. Чайковского «Он так меня любил» и «Песня цыганки» или песенный цикл Г. Свиридова на стихи А. Исаакяна.
Сдержанность исполнительской манеры Левко вообще была особой. Слушателю она преподносилась как должное, которому сама певица никогда не изменяла. Потому-то и не прельщали её ни ложный пафос, ни аффектации, ни какие-либо дополнительные голосовые демонстрации, явно не вписывавшиеся в ту вокальную структуру, в тот индивидуальный метод исполнительского мастерства, который ею на сцене стал реализовываться с молодых лет.
Пение Левко всегда отличала безупречная дикция, причём на всех языках, на которых ей посчастливилось выступать, а таких немало. И это обстоятельство, обеспечивающее к тому же полное слияние музыкальных и поэтических акцентов, для вокалиста имеет важное значение, так как именно оно является средством выразительности, без которой на оперной и камерной сцене никак не обойтись. В целом же певица, обладавшая большими техническими возможностями голоса, тяготела к крупной, лапидарной форме исполнения, исключавшей излишнюю детализацию.
Имелось у Левко и такое дарование, отмечавшееся как профессиональными музыкантами, так и настоящими ценителями советских оперной и камерной сцен, заключавшееся в том, что некоторые ноты в нижнем регистре в её исполнении напоминали по тембру саму Н.А. Обухову.
Кстати, выдающаяся русская и советская певица с юных лет для Левко была эталоном в искусстве, причём и эталоном низкого голоса. Но встретились они лишь один раз по инициативе самой Обуховой на её творческом вечере. Надежда Андреевна тогда высоко оценила начинающую артистку, воскликнув: «Наконец-то у меня появилась преемница!» Следующая их встреча, о которой они договорились, так и не состоялась. Обухова уехала отдыхать в любимую Феодосию, где и завершился её земной путь.
Вообще же голос Левко настолько удивителен, что из-за большого диапазона с густым контральтовым звучанием в нижнем регистре его всё же относили к меццо-сопрано. Впрочем, не вдаваясь в подробности сугубо певческих тонкостей и нюансов, по которым специалисты в консерваториях и других музыкальных учреждениях при тщательном прослушивании и некоторых специальных упражнениях определяют голоса вокалистов, не вызывает сомнения тот факт, что голосовые данные Валентины Николаевны позволяли ей исполнять сложные вокальные произведения, особо проявляющиеся как раз в нижнем регистре. Потому-то голос Левко, который можно также назвать низким меццо-сопрано, отмечали в первую очередь те, кто в вокальных возможностях исполнителей хорошо разбирался.
Иногда критики при разборе её камерных выступлений обращали внимание на те или иные сочинения, в основном сложные и нечасто камерными вокалистами исполнявшиеся, и ей по некоторым объективным причинам удававшиеся исполнить, что называется, не в полную мощь. Или не так, как от неё ожидали и, что куда важнее, в принципе позволял её голос. Но это ни в коем случае не говорит о том, что Левко бралась за непосильную для неё ношу. Нет, она прекрасно соизмеряла свои возможности, а вот сама техника исполнения в грудном регистре могла и подвести, что в вокальной практике редкостью не считается. Главное в таких случаях правильно оценить свои возможности и поработать над исправлением тех узких мест, которые стали явью. Левко, отдадим ей должное, над голосом работала постоянно и целенаправленно. Отсюда, заметим, расширялся и её репертуар, бывший достаточно внушительным и разнообразным.
И коль уж речь зашла об оценках, которых удостаивалась певица со стороны профессионалов, то обратимся к впечатлениям известного русского, советского певца и музыкального педагога А. Орфёнова, опубликованным в апрельском номере журнала «Советская музыка» за 1963 год: «Помню один из первых концертов с участием Левко в Колонном зале Дома Союзов, когда она так успешно пела тирольские песни, легко переходя из одного регистра в другой. Тогда нам казалось, что голос певицы и останется таким, с красивыми грудными контральтовыми низами, с глуховатым «медиумом» и сопрановыми верхами. Но время шло, Левко много работала, и её голос стал звучать значительно ровнее. Правда, лучшими по-прежнему остались красивые нижние ноты. Но теперь они ровнее соединяются со средним регистром. И верхний регистр значительно улучшился, но силы в нём пока ещё мало…
Молодая артистка стремится в своём творчестве продолжить исполнительские традиции Н. Обуховой и М. Максаковой. И в этом ей помогает опытнейший консультант — сама Мария Петровна Максакова; она присутствует почти на всех концертах и спектаклях, в которых поёт Валентина Левко».
Известный американский импресарио Сол Юрок, открывший публике Соединённых Штатов многих выдающихся советских артистов, о проявлении благосклонности со стороны которого грезили многие известнейшие артисты оперы, камерной сцены и балета со всего мира, как-то в газете «Новое русское слово» (Нью-Йорк) признался: «Около пяти часов вечера жизнь в моём театральном бюро начинает замирать, я плотно закрываю двери, выключаю телефон и удобно усаживаюсь в кресле. Для меня поёт Валентина Левко. Собственно, это только пластинка с романсами, я привёз её из Москвы и регулярно слушаю каждый день. За пятьдесят лет моей работы с артистами я редко слышал такой голос — полный, молодой звук необыкновенного тембра, удивительной теплоты, какая-то особенная красота исполнения. Очень русский голос, очень русское исполнение, берущее за душу.
В Нью-Йорке есть около десяти тысяч русских, посещающих концерты. Я бы хотел, чтобы все они смогли услышать в этот вечер эту удивительную солистку Московского Большого театра. К несчастью, в «Карнеги-холл» только две тысячи четыреста мест… Все в зал не попадут, но тех, кто будет на этом концерте, ждёт громадная радость — первая встреча с удивительным талантом, появление на американском горизонте новой яркой звезды первой величины».
Кто-то к творчеству Левко, особенно на начальном его этапе, подходил более взыскательно, а для кого-то она являлась несомненным талантом, чьё творчество вдохновляет и завораживает. Сама же Валентина Николаевна привыкла и к похвалам, и к тому, что её выступления никогда не оставались незамеченными публикой. Разумеется, число поклонников её творчества с годами росло. Расширялся и круг её личных знакомств, в котором присутствовало немало известных людей из мира искусства.
Путь на профессиональную сцену у Левко для её времени был вполне обычным. Будущая певица с ранних лет обучалась игре на скрипке, сначала в музыкальной школе, потом в училище и, наконец, в Институте имени Гнесиных, который она по классу альта в 1953 году и окончила. Год спустя, уже став профессиональным музыкантом, она начнёт заниматься пением под руководством М. Максаковой. И овладение новой специальностью окажется для неё столь успешным, что вскоре Левко, выдержав конкурс, станет солисткой Музыкального театра имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко, а затем — Большого театра.
«Изначально я и думать не смела, — призналась много лет спустя Валентина Николаевна, — что спустя некоторое время буду пользоваться консультациями Максаковой в работе над оперными партиями и концертными программами. Я бы не поверила, если бы кто-то предсказал мне, что сама Надежда Обухова изъявит желание познакомиться со мною, а вместе с Мариан Андерсон я буду сниматься в фильме Голливуда».
Признание к Левко пришло довольно скоро, и не только потому, что слушателю сразу полюбился её красивый, бархатного тембра голос. Скорее всего он в ней ощутил настоящего музыканта, которым Валентина Николаевна по сути и являлась.
Дебютом в Музыкальном театре имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко для молодой певицы стала партия Элен Безуховой в опере С. Прокофьева «Война и мир». Позже в этой знаменитой прокофьевской опере певица исполняла ещё две партии — старой дворянки Ахросимовой и цыганки Матрёши. И к каждой из них Валентина Николаевна подобрала свои отличительные черты, что позволило создать на сцене по-своему яркие образы. Так, за суровой внешностью почтенной Ахросимовой скрывалась большая нежность к своей крестнице Наташе Ростовой. А в небольшой роли Матрёши Левко удачно раскрыла жанровую самобытность образа.
Из числа прокофьевских героинь Левко хорошо удалось раскрыть также образы Дуэньи из одноимённой оперы (другое её название — «Обучение в монастыре») и медсестры Клавдии из «Повести о настоящем человеке». Последнюю роль певица исполняла уже в Большом театре, в оперную труппу которого её зачислили в 1960 году.
С самого начала певческого пути Левко увлекалась работой над глинкинскими образами: Ваней в «Иване Сусанине» и Ратмиром в «Руслане и Людмиле». Эти роли для артистки стали своего рода экзаменом на артистическую зрелость и на наличие профессионализма. При этом именно яркое, подвижное контральто певицы как нельзя лучше подходило по звучанию к этим образам. Так, к примеру, в реализации роли Ратмира выделялась её завораживающая мягкая кантилена, а также красиво звучавшие, полные неги грудные ноты, фактически подчёркивавшие изящество бравурных пассажей.
Любопытно отметить и то, что первое выступление в роли Ратмира на сцене Большого театра, к которому певица тщательно готовилась («Весь отпуск я «входила в образ», усердно размахивая на даче саблей и призывая витязей «скорей во чисто поле»), ей в сложившихся обстоятельствах пришлось буквально «вытянуть». А произошло то, что Валентине Николаевне неудачно наклеили бороду и надели на голову слишком большой тюрбан, который постоянно сползал на уши и почти закрывал глаза. Кроме того, за дирижёрский пульт вместо В.В. Небольсина неожиданно встал сам А.Ш. Мелик-Пашаев, бывший на то время в Большом театре самым авторитетным и прославленным дирижёром, что, естественно, певицу несколько озадачило. В результате она постеснялась уточнить с Александром Шамильевичем темпы, и соло Ратмира в тот вечер начинали дважды. «Этот случай научил меня быть всегда предусмотрительной в дальнейшей сценической деятельности, — годы спустя как бы подытожит певица. — В любой роли я не разрешала делать неудобный грим, а также внимательно следила за театральным костюмом».
А вот роль Вани привлекла её прежде всего патриотизмом. И полюбился певице Ваня благодаря своей необыкновенно искренней, изумляющей и трогающей силе. Высокое это чувство Левко с воодушевлением и передала в арии Вани. Вместе с тем Валентина Николаевна окрасила облик своего юного героя мягким лиризмом, по-русски задушевно и тепло исполнив песню «Как мать убили». Потому-то партия Вани в биографии Левко и стала достаточно важным рубежом. По сути же именно в этой роли певица впервые обнаружила то, что получит дальнейшее воплощение в Любаше и Марфе: верность передачи русского характера.
Одной из самых значимых ролей певицы на сцене Большого театра СССР считается роль Марфы в опере «Хованщина» М. Мусоргского. Героиня Левко кажется простой, но простота эта вкупе с подчёркнутой скромностью не скрывали в ней огромной воли и душевной силы, притягательной, властной, даже магнетической, как не могло монашеское платье изменить её гордой осанки, посадки головы и величественных жестов. Она страстно предана вере, но огонь, загоравшийся в её глазах в минуты молитвы, не искажал лица фанатичной нетерпимостью. И этой деталью артистка подчёркивала верность сильной натуры Марфы своим убеждениям. Потому её героиня даже в последней картине очень человечна. Она не выглядит отрешённой. Напротив, Марфа демонстрирует спокойную радость человека, исполнившего свой долг. Её наполняет радость, может быть, несколько восторженная, свидетельствующая о глубокой убеждённости в необходимости и правоте своего поступка.
Пленяла же публику в Марфе—Левко её исключительная русская сущность. И казалось зрителям в зале, что только так плавно и легко может ходить русская Марфа, только таким движением сбрасывать платок с головы. А сколько проникновенности и тепла вкладывала певица в исполнение песни «Исходила младешенька!», в ней она не только органично представляла народную речь и помыслы, но и фактически пела от всего русского народа. Такие всецело русские, полные глубокой задушевности и выразительности народные интонации в первом действии («Так, так, княже, остался ты верен мне») и в сцене с Досифеем из третьего действия («Страшная пытка любовь моя») сделали образ Марфы очень человечным.
Карьера певицы развивалась вполне успешно. В январе 1966 года в журнале «Театральная жизнь» Валентина Николаевна рассказала музыкальной общественности и согражданам о своей артистической деятельности последних лет и планах на ближайшее время. «В 1964 году мне посчастливилось вместе с оперным коллективом Большого театра побывать в Италии и выступить на сцене всемирно известной Ла Скала, — с гордостью говорила певица. — Здесь я исполняла партии в четырёх русских операх нашего гастрольного репертуара и счастлива, что оправдала возлагаемые на меня надежды. С группой солистов Большого театра — Т. Милашкиной, К. Леоновой, Е. Кибкало, М. Киселёвым я выступила в спектакле Лейпцигского оперного театра «Пиковая дама» под управлением советского дирижёра Б. Хайкина.
Трудным испытанием было для меня участие в XIV генделевском фестивале 1965 года, который ежегодно проходит в Галле на родине композитора. В этом соревновании приняли участие певцы многих стран Европы, в том числе первые представители русской вокальной школы. Мои прошлогодние зарубежные гастроли закончились концертами в двадцати трёх городах Югославии.
Думаю, что и новый год будет для меня столь же интересным. Предстоит увлекательная работа над двумя замечательными оперными партиями — Марфы («Хованщина») и Кармен. Эти партии я готовлю под руководством народной артистки РСФСР М.П. Максаковой.
Надеюсь, что буду занята в юбилейном репертуаре, который готовит коллектив Большого театра к пятидесятилетию Октябрьской социалистической революции…
Готовлю сольный концерт из произведений С. Прокофьева, Д. Кабалевского и Г. Свиридова… Д. Кабалевский написал для меня несколько романсов на стихи Расула Гамзатова.
В новом году мне предстоит совершить ещё гастрольную поездку в Соединённые Штаты Америки с сольными концертами».
Наиболее плодотворными для певицы стали 1960—1970-е годы прошлого столетия. Именно в то время она находилась в прекрасной творческой форме, постоянно работала над совершенствованием певческого мастерства, бралась за исполнение новых оперных партий и камерного репертуара, пела в Большом театре, выступала в лучших концертных залах Москвы, гастролировала по Советскому Союзу и за рубежом. Среди зарубежных стран, куда она начала выезжать с 1957 года, назовём Польшу, ГДР, Финляндию, Чехословакию, Италию, Югославию, США, Болгарию, Австралию, Канаду, ФРГ, Великобританию, Францию, Австрию, Швейцарию, Японию, Швецию, Бельгию, Испанию, Австралию, Новую Зеландию. А с 1982 года, после того как певица оставила Большой театр СССР, гастролировать за границей она стала чаще. И везде Левко принимали благосклонно, всюду она удостаивалась продолжительных аплодисментов.
В 1968 году певица совершила первое большое турне с Государственным русским народным оркестром имени Н.П. Осипова. Более пятидесяти концертов дала она совместно с прославленным коллективом в Австрии, ФРГ и Швейцарии. А после выступления в конце апреля в Вене патриарх Венского оперного театра Роберт Штольц преподнёс Левко комплект грампластинок со своими записями, сделав при этом трогательную надпись: «Великой певице, великой солистке с наилучшими пожеланиями, и наиискреннейшим образом восторгаюсь прекраснейшей принцессой мира — Валентиной».
За долгие годы певческой деятельности Левко получила немало добрых отзывов о своём творчестве.
И в большинстве из них подчёркивались её мастерство, артистический талант и, разумеется, блестящее владение потрясающей красоты голосом. Неудивительно, что много лет спустя, в 2013 году, когда певица находилась уже в преклонных летах, её творчеством заинтересовалось руководство фирмы «Brilliant Classik» из Нидерландов. В результате многие её записи были отреставрированы, а само наследие Левко оформлено и опубликовано на 11 CD-дисках.
«Это без сомнения выдающаяся коллекция, каждый компакт-диск уникален с музыкальной точки зрения и раскрывает поразительную универсальность певицы, — отмечал в рецензии на этот диск музыкальный критик из Великобритании Б. Бассиса. — С первых нот, взятых Левко, становится ясно, что эта певица обладает характерным голосом и имеет выдающуюся артистическую природу. Она может в полной мере раскрыть свой голос для оперы и сократить его до интимного звучания в камерной музыке и романсах».
Пожалуй, Левко всё же более известна как камерная певица. По крайней мере, концертов на камерной сцене она дала значительно больше, нежели у неё было выступлений в оперных спектаклях. Да и уйдя из Большого театра, певица стала чаще гастролировать с сольными концертами, на которых публика оказывалась зачарованной и в буквальном смысле наслаждалась её пением.
Концерты певицы всегда были ею досконально продуманы и тщательно подготовлены. Исключительная требовательность к себе не позволяла Валентине Николаевне упускать из виду даже малейшие сценические детали, публике вовсе незаметные. Многое, конечно, зависело от аккомпаниаторов, с которыми певице посчастливилось сотрудничать. Долгие годы она успешно работала с такими пианистами, как Д. Лернер, Ю. Селивохина, Г. Федоренко, Г. Преображенская.
Но главным концертмейстером Левко на долгие годы стал тонкий музыкант, мастер интерпретаций и талантливый композитор Г. Зингер. Именно с Григорием Соломоновичем певица дала большинство своих концертов в лучших залах страны, с ним же записала она и вокальные альбомы сочинений Чайковского, Рахманинова, а также сборники старинных русских романсов. А на ноты национальных песен, которые Валентине Николаевне часто дарили во время зарубежных выступлений, Зингер подготовил их великолепные переложения.
Под аккомпанемент Зингера Левко в Большом зале Московской консерватории не единожды с особой выразительностью представляла романс Чайковского «Ни слова, о друг мой» и тут же исполняла романсы советских композиторов В. Власова («Любовь, как песнь проста» на стихи Р. Тагора и «Весна» на стихи А. Пушкина) и М. Чулаки («Море» и «Ночь» на стихи У. Уитмена). В заключение таких концертов певица прекрасно демонстрировала пять романсов Г. Свиридова на слова А. Исаакяна («Страдания любви», «Чёрный взор», «В дальний путь», «Изгнанник», «Дым Отечества»).
При сём свиридовские сочинения требовали от певицы особого подхода. Композитор исконно и глубоко русский, Георгий Васильевич умудрялся передавать человеческие переживания через ассоциативные связи с состоянием природы, как это свойственно народной песне. Левко же предстояло раскрыть этот тонкий психологический подтекст. Благо, обладая превосходным слухом и вкусом, Валентина Николаевна в связи с этим находила очень точные осмысленные интонации. Так, к примеру, остро почувствовав ладовую структуру, она один и тот же звук окрашивала по-разному, в зависимости от того, в какой гармонии он ей слышался. В результате в романсе «В дальний путь» певица как-то по-особому интонировала мелодию, и слушателю казалось, что в её голосе звучали только пустые квинтовые обертоны, наполнявшие сердце тоской. А вот в романсе «Изгнанник» она резко обостряла фразировку, в романсе «Дым Отечества» находила необычное, почти нематериальное звучание, в котором растворялась светлая тихая радость человека, вновь увидевшего родную землю после долгой с ней разлуки.
Кроме русской и советской музыки, которую Левко искренне любила и пропагандировала, у неё имелось и ещё одно увлечение — старинная классика. И среди отечественных камерных исполнителей она в этом плане являлась в числе первых, так как стремление постичь эти шедевры, живущие веками, постоянно подталкивало певицу к доскональной проработке таких произведений и к поиску среди них незнакомых. Особо в их ряду она выделяла творения Иоганна Баха, Георга Генделя и Бенедетто Марчелло. Многие любители классического вокального искусства в своё время отмечали её прекрасное исполнение арии альта из «Страстей по Матфею» Баха и генделевских арий из оратории «Мессия» и оперы «Ринальдо».
Успешно певица исполняла также «Испанские песни» Мануэля де Фальи. Советским ценителям вокальной музыки была известна интерпретация этих песен канадской оперной певицей Лоис Маршалл, одной из первых среди иностранных исполнительниц, совершивших турне по СССР. Левко же пела их по-иному. В её трактовке больше обнажался народный характер музыки, передававший слушателю южный испанский колорит.
Вокальный репертуар Левко был необычайно обширен. И перечислить хотя бы романсы, ею исполнявшиеся, уже непросто, какой-нибудь, как назло, можно подзабыть… Несложно подзапутаться в названиях произведений, бывших у певицы в арсенале. Да и нет необходимости называть фамилии многих русских, советских и зарубежных композиторов, сочинения которых профессионально, в сугубо музыкальном плане, и прекрасно — в эмоциональном — исполняла Валентина Николаевна. Каждому поклоннику творчества певицы полюбилось что-то из её песен, сразу показавшееся близким и понятным, кому-то, как и автору этих строк, нравится сильное, строгое, выверенное, но и душевное исполнение певицей песни М. Фрадкина на стихи Е. Долматовского «А годы летят, наши годы, как птицы, летят».
Что касается оперного багажа, то и он у Левко солидный. В Большом театре она спела более тридцати партий и никогда ни от одной не отказалась. «Люблю все партии, которые пою, — заявляла певица, — но особенно близка и дорога мне Любаша. Эту партию я воспринимаю как безгранично широкую русскую песню, проникнутую горячим чувством». Лучшими же партиями в исполнении Левко навсегда останутся Марфа из «Хованщины» М. Мусоргского, Любаша из «Царской невесты» Н. Римского-Корсакова, Княгиня из «Русалки» А. Даргомыжского, Кончаковна из «Князя Игоря» А. Бородина и Графиня из «Пиковой дамы» П. Чайковского. В каждую из них она вложила не один лишь певческий талант, но и душу. В целом же все эти её партии отмечены печатью профессионализма и особого вокального дарования.
Долгие годы Валентина Николаевна занималась педагогической деятельностью. Ещё будучи солисткой ГАБТ, Левко стала профессором Государственного музыкально-педагогического института имени Гнесиных, где четверть века возглавляла кафедру сольного пения и воспитала немало молодых перспективных вокалистов. Позже под её художественным руководством в Москве будет успешно работать Центр вокального искусства Валентины Левко.
«Валентина Николаевна была и есть для меня ориентир в профессии, — совсем недавно в интервью признался один из самых ныне известных её учеников, эстрадный и оперный певец народный артист России Н. Басков. — Её принцип был прост: надо много и умно трудиться, чтобы нести людям радость. Сегодня нам не хватает музыкантов и личностей такого масштаба. Память о Валентине Николаевне Левко помогает молодым певцам держать высокую планку вокального мастерства и служит мощным источником вдохновения».
Народной артистке РСФСР, кавалеру орденов Трудового Красного Знамени и Почёта Валентине Левко было суждено прожить продолжительную, насыщенную выдающимся вокальным искусством жизнь, завершившуюся в девяносто два года. Завершившуюся достойно, как подобает большому творцу — в почёте, среди сограждан, продолжающих и поныне чтить её творчество.
Нам же остаётся с радостью добавить, что в честь столетнего юбилея со дня рождения Валентины Левко в 2026—2027 годах при поддержке министерства культуры РФ и ФГБУК «Росконцерт» планируется провести масштабную программу культурных мероприятий, центральными событиями которой станут торжественный вечер памяти певицы в Большом театре и гала-концерт звёзд оперной сцены в Концертном зале имени П.И. Чайковского, а также специальный показ оперы «Пиковая дама» на сцене Московского академического музыкального театра имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко.
Руслан СЕМЯШКИН
Источник: «Правда»
