Мир разнообразия (об одном привычном заблуждении)
Как уже не раз говорилось, обыватель всегда неправ в случае, если речь идет о какой-то более-менее сложной проблеме (выходящей за пределы обыденной жизни). Ну, а поскольку вопрос социальной эволюции – это по умолчанию сложная проблема, то см. сказанное выше. И значит, все «привычные преставления» тут надо совершенно спокойно отправлять на помойку.
Например, «общеизвестно», что коммунизм (включая его первую стадию – социализм) – это «общество одинаковости». То есть мир, в котором все ходят в одинаковой одежде, едят одинаковую еду, живут в одинаковых домах (или комнатах) и вообще, похожи друг на друга до неузнаваемости. Это, если честно, настолько привычно, что не только враги коммунистического пути, но и его сторонники думают примерно так же. Нет, конечно, не все: как уже говорилось, в т.н. «мире Ефремова-Стругацких» или «мире Полудня» наличие «одинаковости» обитателей, их одежды, поведения и т.д. опровергается, причем явно. Но для некоторых «коммунистов» это не аргумент, и поэтому они продолжают верить в указанный миф.
При этом не задумываясь: откуда он взялся? А ведь на самом деле история этого мифа – практически чистая иллюстрация «принципа историзма» (введенного Марксом), т.е. того, что на разных этапах развития люди мыслят по-разному. Но пойдем по порядку. И, прежде всего, укажем на то, что для человека условной «середины XIX столетия» концепция «одинакового потребления» одновременно показалась бы: а) привлекательной (да, именно так!) б) невозможной. Почему?
Да потому, что да перехода к индустриальному производству все предметы потребления – от одежды до домов – были «индивидуальны». Ну да: это делалось отдельными мастерами по своим рецептам, и поэтому мир был пестр! По определению! А поскольку «обыденность непривлекательна», то все лица, которые хотели показать свое «превосходство», должны были выделяться среди этой «пестроты». Ну да: военные старались носить «одинаковые мундиры» – показывая значимость своей касты, джентльмены так же одевались в «стандартные» фрачные костюмы черного цвета, и не дай Бог прийти в чем-то «веселом». Этим они демонстрировали свое положение в противовес «черни» в лохмотьях с чужого плеча. (Почему в середине XIX столетия УЖЕ требовалась демонстрация положения – уже иная тема, пока нам достаточно того, что демонстрировать надо было).
Отсюда, собственно, и проистекает идея «благости одинаковости», которая казалась столь привлекательной лет полтораста назад. Кстати, отсюда же – и мечты об «общежитии», а также об «общественном воспитании» в виде специальных интернатов. Ну да: именно в таких интернатах в те времена обучались будущие лорды – с общими столовыми, общим жильем и строгим распорядком (в противовес детям бедноты, предоставленными самим себе). Кстати, оное продолжалось довольно долго: идея «орденских организаций», дающих своим членам гарантированное обеспечение в обмен на лояльность, продержалась до середины 20 века. И, например, те же нацистские СА и СС – это именно «оно самое». Впрочем, что забавно – даже после ВМВ концепция «закрытых заведений» продолжала какое-то время быть актуальной, и например, Дональд Трамп в свое время был направлен родителями на обучение в кадетский корпус (хотя отец его был миллионером, если что).
То есть, вопреки привычным представлениям, «одинаковая одежда, общее питание и единый распорядок» – что в свое время виделось в будущем коммунистическом обществе – это не про «жизнь в нищете», а совершенно наоборот. Но – в доиндустриальное время. Когда же наступил индустриализм, то ситуация изменилась в корне. Потому что производить «все одинаковое» стало просто – а разнообразное сложно. Вплоть до того, что убогие самоделки стали называться «хендмейд» и цениться много больше, нежели идеально выполненные вещи с конвейера. Но это уже потом, после нескольких десятилетий развития индустриального производства. А вначале народ радовался – и отчаянно хватал все «дешевое и качественное», не особенно задумываясь о ценностях «уникальности».
И лишь в 1960-70 годах пришла «переоценка». Вот тогда-то, собственно, вчерашняя «утопия» стала «антиутопией» – в смысле того, что «массовость» перестала быть желанной и на первый «план вышла «индивидуальность». Правда, с одним «маленьким" дополнением: в реальности дать «индивидуальное» производство уже не могло, и вместо этого пошла «псевдоиндивидуальность» – целые толпы «различных, особых, не таких как все», неотличимых друг от друга. Но это уже совершенно иная история. Нам же во всем этом важно только то, что:
а) как уже было сказано, идея «коммунистической одинаковости» возникла из-за того, что в начале формирования образа коммунизма одинаковость значила если не принадлежность к высшим классам, то, по крайней мере, достаток.
б) реально «одинаковость» – от одежды до поступков – есть базовое свойство «индустриального мира» (т.е., мира отчужденного, эквивалентного капитализму).
в) в самой идее коммунизма – то есть, общества, где снято отчуждение – нет ни малейших признаков «обязательности одинаковости». То есть, там на самом деле нет ничего такого, что заставляло бы людей носить одну и ту же одежду, ходить строем, есть в огромных столовых одни и те же блюда, жить в огромных «фаланстерах» и т.д. Все это – исключительно «хронолокальные явления», связанные с теми или иными особенностями индустриального капиталистического общества, в котором и формировался «миф о коммунизме».
г) но самое главное: реально коммунизм – включая социализм, как первую его стадию – предполагает как раз повышение разнообразия представляемых товаров.
Почему? Да потому, что, во-первых, для коммунизма и даже социализма вопрос снижения себестоимости – что, собственно, и является единственной причиной введения индустриального производства во всех сферах – не стоит или (для социализма) стоит намного менее остро. Это значит, что реально серии производимых продуктов будут меньшими – со всеми вытекающими особенностями. Будут ли они дороже – в смысле, менее доступными? (Понятно, что формальная цена тут мало важна: цену можно поставить любую.)
Как ни странно – но, скорее всего, нет. Потому что это компенсируется ликвидацией тех огромных логистических затрат, которые необходимы для массового индустриала. При котором товары возят через тысячи километров, и они проходят через несколько «ступеней» посредников – включая тех, кто формально числится производителем. В результате чего те же кроссовки, сшитые в Китае с себестоимостью в 15 долларов, продаются в Европе под «известной маркой» раз в 10 дороже. И покупаются. То же самое касается практически всего – от смартфонов до автомобилей (ну да: пресловутая «немецкая машина» состоит, в основном, из китайских и корейских комплектующих – но стоит дороже раза в два, нежели китайский аналог).
При этом «прямое поступление» дешевых товаров часто блокируется – пошлинами, разного рода «экологическими сертификатами» и т.д. А еще чаще – прямым сговором торговых сетей, «настроенных» на определенных – дорогих – поставщиков (потому что в указанных условиях логисты – цари и боги, они, собственно, и определяют то, что человек будет потреблять и по какой цене). В случае же с приоритетом небольших, «местных» производств эта составляющая выпадает – что компенсирует повышение производственной себестоимости.
Более того: поскольку социализм предполагает отход от политики «бешеного маркетинга» – при котором требуется бесконечная замена уже имеющихся товаров на новокупленные – и поэтому: а) срок службы этих товаров можно повышать – то есть, никакого «запланированного устаревания» (когда во вполне приличном кухонном комбайне есть пара пластмассовых шестерен, которые стираются за три года. Или, скажем, пластмассовая молния на куртке, гарантированно ломающаяся на второй год); б) можно делать более «сложные» вещи – скажем, в плане кроя у одежды или механики у техники (те же ручки управления в автомобилях вместо бесконечных сенсорных экранов). Что дает большие реальные преимущества покупателю.
Наконец, можно просто переходить прямо к индивидуальному изготовлению по «запросам потребителя» – и, опять-таки, это будет не сильно дорого по сравнению с текущей «логистически-ориентированной наценкой» (начиная с изготовления инструмента на заводах и заканчивая пошивом костюмов в ателье). Так что – см. сказанное в начале – именно социализм (начальная стадия коммунизма) станет обществом разнообразия, а не капитализм, тем более империалистический, глобальный.
То же, что в СССР было иначе, связано исключительно с указанным в начале поста эффектом – с тем, что советское общество было слишком «молодым», определяемым представлениями и задачами начала 20 века. И даже в этом случае можно сказать, что эволюция социума в сторону реально социалистических – а не индустриально-капиталистических – представлений шла. Но об этом, понятное дело, надо говорить уже отдельно...
Антон ЛАЗАРЕВ
Источник: «Живой Журнал»
