Л. Самотик. Риски современного русского языка

Л. Самотик. Риски современного русского языка

Англизация, жаргонизация и сквернословие продолжают жить. И не только. Сегодня можно говорить о трансформации этих рисков: опасность усугубилась.

Русский язык, согласно статье 68 Конституции, является государственным языком Российской Федерации на всей ее территории. Однако в Российской Федерации есть другие государственные и официальные языки в субъектах страны. Государственных языков, закреплённых в Конституциях республик, 25. Законы о языках отдельных автономий и краевые уставы определяют ещё языки с официальным статусом – это языки национальных меньшинств в местах их компактного проживания, их более 20. Согласно  всероссийской переписи населения 2002 года, жители России владеют более чем 150 языками. И объединяет нас всех, таких разных – русский язык.

Не вызывает сомнений, что такой язык должен быть в центре внимания общественности.

Но русский язык не только государственный, это национальный язык русского народа.

Как всякий национальный язык, он имеет свою историю и сложную структуру. Что такое национальный русский язык? Национальный русский язык – это всё, что говорится и пишется по-русски. Русский язык сегодня представлен несколькими стратами. По мнению многих учёных, идёт активное перераспределение между стратами национального языка и стилями литературного (с одной точки зрения, язык художественной литературы – не литературный язык, а страт национального и т.д.; с другой, – есть дополнительный стиль литературного языка – религиозно-проповеднический и т.д.). Одни насчитывают их больше, другие – меньше. По устоявшейся классической модели в национальном русском есть литературный язык, русские народные говоры (язык деревни, архетип), городское просторечие (сниженный городской язык) и жаргоны (социальные виды общения), сюда же относят и воровское арго, и даже русский мат. Каждая форма существования языка представляет определенную разновидность русской национальной культуры: эталонный литературный язык – элитарную культуру; локально окрашенная речь (а также РР – разговорная речь) – массовую культуру; диалекты – традиционную русскую культуру; профессиональные языки и жаргоны – профессиональную культуру; просторечие – сниженную городскую культуру, так называемую поп культуру; воровское арго, «матерный язык» – альтернативную культуру.

Литературный язык – нормативный: он всесторонне обработан, нормы его представлены в справочниках и словарях, где написано, что правильно, а что неправильно. В России литературный язык – это основная форма общения на русском языке. Государственный язык – это литературный язык, это закреплено, к сожалению, не в Конституции, а в 1-й статье закона о языке (Федеральный закон от 01.06.2005 "О государственном языке Российской Федерации"). Поэтому разговоры об изменении русского языка касаются, в основном, языка литературного.

Какие же, как теперь говорят, риски характерны для русского языка? Тревогу русский язык вызвал еще в 90-е годы. И в большей степени как раз общественности, «ревнителей слова» (В.П. Астафьев). Специалисты к этому отнеслись спокойнее. Но со временем все стали говорить об англизации, жаргонизации и сквернословии.

Прошло 20 лет. Острые высказывания поутихли: люди постепенно привыкают. Но сама ситуация не разрешилась: англизация, жаргонизация и сквернословие продолжают жить. И не только. Сегодня можно говорить о трансформации этих рисков: опасность усугубилась.

Одним из оппонентов разговоров об опасности является известный лингвист, доктор филологических наук, профессор М. А. Кронгауз. Он сторонник отказа от какой-либо борьбы за русский язык: «Русский язык в защите не нуждается». «Мне кажется важным противостоять жанру, который я называю «плач по русскому языку». «Слово защита меня возмущает своим лицемерием» и т.д.

АНГЛИЗАЦИЯ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

Не читателям газеты говорить о засилии английской лексики в русском языке. Причём не только в письменном, но и в устном. Мы уже не обращаем внимания на вывески названий магазинов в наших городах, почти сплошь написанных на английском. Уже нет и активных граждан, пытающих с этим бороться, спокойно читаем (или пропускаем) английские слова в текстах Интернет и т.д. Ещё в 2000 году казалось, что это явление не так опасно, как жаргонизация (я в то время написала статью «Русский язык на пороге XXI века»).

Почему так считали?

Во-первых, потому, что оно распространяется не на весь русский язык, а только на литературный, который обладает уникальной способностью использовать так называемые не полностью освоенные слова, сохраняющие свою «иностранность». Па[нэ]ль пишется Е, а произносится Э (в русском с середины XVIII в.), в высоком стиле сохраняется О в безударной позиции (в литературном языке мы акаем): [по]эт (с начала XVIII в.), [шо]ссэ (с начала XIX в.), [со]нет (с 1-й половины XVIII в.). Некоторые слова имеют род, не соответствующий русской системе. Слово, на котором споткнулся А. А. Фурсенко (бывший глава Министерства образования и науки, сегодня помощник президента), – кофе (в русском с 1762) относится к мужскому роду, а не среднему, пальто (со 2-й половины XIX в.), кино (с 1923 г.) – не изменяются по падежам и числам и т.д. Говоры же и просторечия, если принимают заимствования, то сразу же включают их в русскую орфоэпическую и грамматическую систему; радиво; пальтопалътапальту, кина не будет и т.д.

Во-вторых, в русской истории уже были периоды засилья чужого языка. Всё как-то благополучно разрешалось. Мнилось, что «всё проходит, пройдёт и это». Какая-то часть слов останется в языке, какая-то группа будет связана только с нашим временем (ваучер, консенсус – М. С. Горбачёва и т.д.), как с эпохой Петра I связаны слова: ассамблея – ‘бал, общественное собрание в эпоху Петра I’; аглицкий; кунсткамера - ‘музей редкостей’. А большая часть уйдёт.

Русские всегда были толерантным народом, легко принимали представителей других народностей. В русском языке много заимствований, древних и не очень, но прижившихся в нём. Так, древнерусским языком усвоены как элементы общеславянского (до XIII-IX вв.), например, такие слова: изба, карп, король, купить (из германских языков), ворвань, кнут, крюк, ларь, ябеда (из скандинавских языков), пихта, рига, салака (из финских) и т.д.

Англизация – не собственно русское явление, все европейские языки ей подвергаются в той или иной мере, это связано с американизацией европейской массовой культуры, китчем. М.А. Кронгауз: «Если говорить о заимствованиях, надо брать во внимание ситуацию, в которой мы все оказались, когда разрушены границы – культурные и цивилизационные. <…> Что должен делать русский язык? В этой ситуации есть два пути. Один – более приемлемый, – это тот, который и выбрал наш с вами родной язык. Он начал активно заимствовать чужие слова и понятия».

Но сегодня англизация представляет собой существенную угрозу русскому языку

Почему?

Во-первых, количество переходит в качество.

Англицизмы сегодня иногда называют новое явление, иногда заменяют прижившееся заимствование. Так, в футболе: легионер – ‘футболист, не имеющий гражданства страны’, офсайд – ‘положение «вне игры»’, рефери – ‘судья’ ‘арбитр’, инсайд – ‘форвард’, голкипер – ‘вратарь’ и т.д. А в результате некоторые спортивные статьи непонятно, на каком языке написаны. Ну, если по полю бегают негры, тренеров выписывают из заграницы… Что же в результате? Существует такое понятие: пиджин – условный упрощённый язык общения между двумя народами для бытового (а возможно и узкопрофессионального) общения. Где-то, очевидно, мы имеем его уже сегодня.

Язык – это особая категория нашей объективной действительности, очень чутко реагирующая на любые изменения в обществе. Общеизвестно, что социум влияет на язык. Язык – это лицо общества. Какое общество, такой и язык. Н.В. Гоголь эпиграфом к комедии «Ревизор» взял пословицу «Неча на зеркало пенять, коли рожа крива».

Но в начале 20-ого века появляется новая теория, которая гласит, что не только общество влияет на язык, но и язык влияет на общество. Дайте людям новый язык, и это будет другой народ. Последнее, что теряет народ при ассимиляции – родной язык.

Во-вторых, новые слова несут другую культуру. Англизация на современном этапе – это не просто замена русских слов (или по происхождению нерусских, но давно функционирующих в русском языке) на английские. При этом меняется их эмоционально-экспрессивная основа, то есть наше отношение к явлению. А, значит, молодое поколение уже видит мир по-другому: взяточничество – коррупция, проституткапутана, ночная бабочка (очень красиво!); бандиты, шайка, преступная группировкамафия (это уже нечто уважаемое) и т.д. При этом старательно вводятся в обиход слоганы: мафия всесильна, мафия непобедима

М.А Кронгауз пишет: «Идет процесс переосмысления роли профессий и степени престижности. <…> Так, в русском языке остался киллер, слегка потеснив убийцу. Остался, потому что в русском языке они немного разные по значению. Убийца – это просто человек убивающий, а киллер – это уже профессия». Согласиться с такой профессией трудно.

В-третьих, сокращается социальная сфера использования русского языка, что особенно опасно.

В одном из интервью Кронгауз говорит: «Английский вытесняет другой язык из разных сфер жизни. Например, из научной среды. Во многих странах мира, и мы с вами не исключение, ученые уже перестают писать свои научные работы на родном языке. Пишут на английском. Мотивы их совершенно понятны – они хотят, чтобы их прочло как можно больше людей. Если физик сделал какое-то научное открытие, он рассчитывает получить Нобелевскую премию, то он, естественно, пишет о своём исследовании по-английски. Но это приводит к тому, что на родном языке наука становится мёртвой зоной, физикам и математикам скоро уже будет невозможно писать на каком-то другом языке, кроме английского. То же самое происходит в политике и в бизнесе, когда все деловые переговоры ведутся в основном на английском языке».

В Красноярске издаётся престижный журнал «Вестник СФУ», включающий разделы: физика, химия, техника, гуманитарные науки. Цитата из требований: «Журнал принимает для публикации статьи на английском языке. В исключительных случаях возможна публикация материалов на французском, немецком, испанском и китайском языках» Русского и в исключениях нет. Что же в итоге? Русский язык становится языком только бытового общения, семейным. Как языки малочисленных народностей, не имеющих письменности. И такова судьба русского языка?

В-четвёртых: англизация сопровождается актуализацией латиницы. Мы уже не обращаем внимания на вывески названий магазинов в наших городах, почти сплошь написанные на английском. Когда латиницей пишут английские слова – это ещё понятно. Но экспансия латиницы распространяется и на русские слова.

Так, например, 1) надписи на почтовых отправлениях за границу мы пишем в латинице, 2) русский текст на латинице важен для продвижения в поисковых системах и для привлекательного вида ссылок в статьях, 3) на латинице оформляется документация при получении визы, 4) ну, и мода. Например, «здравствуйте» престижно писать в Интернете латиницей: «Здравствуйте — Zdravstvujte» и т.д. У нас в Красноярске в районе «Зелёная роща» есть магазинчик. Я долго не могла сообразить, что это. Оказалось – просто «Гвозди», но латиницей, а слово гвоздь собственно русское.

Отдельные латинские буквы вставляются в русские слова. Так, опять же в центре Красноярска есть такие вывески: «Биzнес-центр», «Турагенtсtво». Такой приём способствует запоминанию латинских букв. В Красноярске в гранд-холле «Сибирь» 18 марта состоялся митинг, посвящённый Крымской весне (см. «Красноярская газета» за 22 марта 2022 г.). Плакаты были написаны так: Zа Россию, Zа президента.

В Интернете есть несколько программ, которые называются транслитами. Это сервис для написания русских слов английскими буквами, просто меняют кириллицу на латиницу, а не переводит само слово. Сфера использования транслита всё ширится.

В-пятых: Под влиянием английского языка трансформируется грамматика: В просторечии происходит отбрасывание окончаний: инет – ‘Интернет’, норм (и это будет норм?) – ‘нормально’, бутер – ‘бутерброд’, налик – ‘наличность’. Русский язык флективный. Основное грамматическое значение сосредоточено в окончании (флексии). Английский – аналитический. Там слова почти не имеют форм изменения, т.е. окончаний.

Хотя надо признать, что русский язык, как и ряд других индоевропейских, давно шагает в аналитическую сторону. Так, в древнерусском языке было пять склонений имён существительных, сейчас же, как мы знаем, их 3. А будет, вероятно, 2. Идёт выравнивание склонения по роду. Явно уходит третье склонение (два склонения включают слова женского рода – первое и третье): ему принадлежит мало слов (печь, горечь, церковь, ель и т.д.), мало различаются окончания разных падежей – всё больше И. Практически в устном языке не склоняются составные числительные (к пятистам пятидесяти семи…). В просторечии не склоняются мужские и некоторые женские имена, если за ними следует отчество: к Иван Петровичу вместо к Ивану Петровичу, с Марь Васильевной и т.д. Но это, так сказать, дело внутреннее.

В-шестых. Мы теряем своё русское личное имя. Паспортное имя – определяет идентичность человека. Русское личное имя состоит из фамилии, имени и отчества. Получение отчества с XVI века считалось особой привилегией, это были люди именитые. С точки зрения современного делопроизводства, отчество не является необходимым атрибутом. Оно может или отсутствовать или включается в паспорт в том виде, которое вытекает из национального обычая.

Так, мой дальний родственник, родившийся и выросший в Сибири, записан в паспорте как Абрамайтис Сергей сын Ромаса. По жизни он, как понимаете, Сергей Романович. В завещании матери он так и был записан. Были большие трудности с наследством.

По понятным причинам отчеств может не быть у тех иностранцев, которые приняли русское подданство. После получения российского гражданства в паспорте у Жерара Депардье так и не появилось отчества, как и у Стивена Сигала. Но в официальных случаях, в печати теряют отчества чисто русские люди. Сначала это были поэты, писатели, затем артисты: Марина Цветаева (не Марина Ивановна), Аркадий Райкин (не Аркадий Исаакович). Но теперь это и политические деятели: Владимир Путин (не Владимир Владимирович).

Пошли за Западом ещё дальше: наши певцы именуют себя краткими или уменьшительными именами. Так по традиции у нас называют детей и взрослых при особо доверительном общении. У нас есть Маша Распутина (Алла Николаевна Агеева из Кемеровской области. Девочке Маше уже 58 лет – 1964), Дима Билан (Виктор Николаевич Белан; тоже уже не школьник, 40 лет). Кроме того, в свой новый паспорт он внёс только имя – Дима. А отчества у него сейчас нет.

Мало того, посмотрите на бейджики женщин в парикмахерской, на ресепшен, в кафе и т.д. Они Люды, Гали, Томы, а ведь часто и не так молоды… На визитке моего парикмахера написано: Ковалёва Лера.

С.В. Строев пишет: «Пока даже американцы не смогли приучить русских «опускать» (не упоминать) отчество человека при официальном обращении к нему. <…> Русские национальные архетипы пока не вытравлены полностью из русского языка и русского национального самосознания».

Л.Г. САМОТИК, доктор филологических наук, профессор

Читайте также

Советское и постсоветское искусство в аксиологическом духовно-нравственном аспекте Советское и постсоветское искусство в аксиологическом духовно-нравственном аспекте
Как человек, родившейся в 1942 году, я много лет воспринимал искусство советской эпохи в социалистическом государстве и искусство постсоветского времени в капиталистическом государстве. При этом ещё и...
25 июля 2024
Т. Куликова. Как нам охладить потребкредитование Т. Куликова. Как нам охладить потребкредитование
Вышедшие на минувшей неделе данные по потребительскому кредитованию за июнь показали, что, несмотря на рост ставок, перегрев в этой сфере сохраняется. Между тем, охлаждение потребкредитования абсолютн...
25 июля 2024
«Не отрекаюсь!». К 100-летию Ивана Васильева «Не отрекаюсь!». К 100-летию Ивана Васильева
Вчитываясь сегодня в это обращение, задумываясь над теми проблемными вопросами и несуразицами, о которых с болью и тревогой напоминал согражданам писатель, чей столетний юбилей со дня рождения пришёлс...
24 июля 2024