Контрудар под Сольцами

В ряду успешных операций Красной Армии первых недель Великой Отечественной войны сегодня редко вспоминают операцию «Контрудар под Сольцами». А между тем события, которые ей предшествовали, как и сама операция, заслуживают того, чтобы помнить о них и изучать, и гордиться доблестью и несгибаемым духом наших героических воинов и мудростью полководцев.

Прославленный Маршал Победы Г.К. Жуков имел непосредственное отношение к контрудару под Сольцами: в июле 1941 года он был главным инспектором при главкоме войсками Северо-Западного направления К.Е. Ворошилове и одним из организаторов обороны Сольцов (районный центр в Новгородской области). В книге «Воспоминания и размышления» Георгий Константинович написал о тех событиях следующее: «Наступавший моторизованный корпус противника был атакован частями 11-й армии в районе Сольцы. Контрудар 11-й армии был хорошо организован. Его поддержала авиация. Преследуя вражеские войска, части 11-й армии нанесли им большие потери. Если бы не помощь подоспевшей 16-й немецкой армии, 56-й мехкорпус Манштейна был бы уничтожен. С подходом дополнительных сил противника 11-й и 27-й армиям Северо-Западного фронта пришлось отойти на рубеж Старая Русса — Холм. Группа армий «Север», наступавшая в составе двух армий и одной танковой группы, встретив упорное сопротивление на Лужском укреплённом рубеже, в районе Дно, на рубеже Старая Русса —Холм, а также в районе Кингисепп — Сиверский, понесла большие потери и без дополнительного усиления уже не могла наступать на Ленинград».

Один из самых известных генералов германского вермахта Эрих фон Манштейн, участник Первой и Второй мировых войн, занимавший высшие командные посты в войне с СССР (командующий группами армий «Дон» и «Юг»), воевать против нашей страны начал командиром 56-го моторизованного корпуса (позднее переименован в танковый корпус — 56-й тк) в составе группы армий «Север». О событиях под Сольцами в своих мемуарах «Утерянные победы» он написал так:

«56 тк оказался в затруднительном положении. 15 июля на КП командира корпуса, находившийся на Шелони западнее Сольцы, поступили малоутешительные донесения. Противник большими силами с севера ударил во фланг вышедшей на реку Мшага 8 тд (танковой дивизии. — А.Д.) и одновременно с юга перешёл через реку Шелонь. Сольцы — в руках противника. Таким образом, главные силы 8 тд, находившиеся между Сольцами и Мшагой, оказались отрезанными от тылов дивизии, при которых находился и штаб корпуса. Кроме того, противник отрезал и нас и с юга большими силами перерезал наши коммуникации. Одновременно продвигавшаяся дальше к северу 3 мд (моторизованная дивизия. — А.Д.) была у Мал. Утогорж атакована с севера и северо-востока превосходящими силами противника. (…)

Нельзя сказать, что положение корпуса в этот момент было весьма завидным. Мы должны задаться вопросом, не шли ли мы на слишком большой риск, недооценив под влиянием своих прежних успехов противника на нашем южном фланге?.. В сложившейся обстановке не оставалось ничего другого, как отвести через Сольцы 8-ю тд, чтобы уйти от угрожавших нам клещей. 3-я мд также должна была временно оторваться от противника, чтобы корпус вновь мог получить свободу действий. Последующие несколько дней были критическими, и противник всеми силами старался сохранить кольцо окружения… Несмотря на то, что 8-й тд удалось прорваться через Сольцы на запад и вновь соединить свои силы, всё же некоторое время её снабжение обеспечивалось по воздуху. 3-й мд удалось оторваться от противника, только отбив 17 атак…»

Таким образом, высокопоставленный немецкий чин — непосредственный участник событий — признаёт, что под Сольцами в середине июля 1941 года весьма значительная военная группировка немецких войск оказалась на грани окружения и разгрома.

Современный американский исследователь Р. Киршубель в книге 2011 года «Reid A. Leningrad: Tragedy of a City Under Siege, 1941—1944. London: Bloomsbury» отмечает, что контрудар Н.Ф. Ватутина (под Сольцами) вызвал смятение во всех немецких подразделениях на этом направлении.

Сам контрудар под Сольцами имеет непосредственное отношение к обороне Ленинграда. Это часть масштабной Ленинградской стратегической оборонительной операции РККА и ВМФ СССР (как было принято её называть в советской историографии), которая была проведена советским командованием в Ленинградской, Калининской областях, Эстонской ССР и Балтийском море c 10 июля по 30 сентября 1941 года. Полное военно-стратегическое наименование тех событий— «Контрудар по группировке противника в районах Сольцы, Порхов, Новоржев».

Замыслы советского военного командования были направлены на срыв реализации плана гитлеровцев «Барбаросса» по молниеносному разгрому СССР. В соответствии с этим планом захват Ленинграда и Кронштадта были промежуточными целями, после достижения которых предполагалось взятие Москвы. В директиве №21 от 18 декабря 1940 года верховного командования Вооружёнными силами Германии («Операция «Барбаросса»), в частности, ставились задачи: «…уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи, за которой должен последовать захват Ленинграда и Кронштадта, следует приступать к операциям по взятию Москвы — важного центра коммуникаций и военной промышленности».

Главной целью наступления гитлеровцев в Прибалтике было уничтожение советских войск в регионе, о чём в директиве по сосредоточению войск в рамках операции «Барбаросса» от 31 января 1941 года было сказано прямо: группа армий «Север» «…имеет задачу уничтожить действующие в Прибалтике силы противника и захватом портов на Балтийском море, включая Ленинград и Кронштадт, лишить русский флот его баз… Прорывает фронт противника и, нанося главный удар в направлении на Двинск, как можно быстрее продвигается своим усиленным правым флангом, выбросив вперёд подвижные войска для форсирования р. Зап. Двина, выходит в район северо-восточнее Опочки с целью не допустить отступления боеспособных русских сил из Прибалтики на восток и создать предпосылки для дальнейшего успешного продвижения на Ленинград».

О судьбе самого Ленинграда в плане «Барбаросса» конкретно ничего не говорилось, первоначально он рассматривался гитлеровцами как важный хозяйственный и политический центр и порт, который должен был утерять своё значение.

Однако уже 8 июля 1941 года начальник генерального штаба сухопутных войск нацистской Германии генерал‑полковник Франц Гальдер после доклада Гитлеру о планах окружения Москвы записал в своём военном дневнике: «Непоколебимо решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с землёй, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое мы потом будем вынуждены кормить в течение зимы. Задачу уничтожения этих городов должна выполнить авиация. Для этого не следует использовать танки. Это будет «народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще».

О значении, которое придавал Ленинграду Гитлер, говорит такой факт. 21 июля 1941 года в ходе поездки в группу армий «Север» он заявил, что в сравнении со значением Ленинграда Москва для него всего лишь географический объект. В подготовленных в ставке Гитлера тезисах доклада «О блокаде Ленинграда» в сентябре 1941 года говорилось: «…б) сначала мы блокируем Ленинград (герметически) и разрушаем город, если возможно, артиллерией и авиацией… г) остатки «гарнизона крепости» останутся там на зиму. Весной мы проникнем в город… вывезем всё, что осталось живое, в глубь России или возьмём в плен, сровняем Ленинград с землёй и передадим район севернее Невы Финляндии».

После вторжения нацистов на территорию СССР Ленинград стал одной из главных целей, по которым наносились вражеские удары германского вермахта. Эти удары принял на себя Прибалтийский особый военный округ, в задачу которого входило прикрытие границы с Восточной Пруссией, его штаб располагался в Риге. Командующий округом генерал-полковник Ф.И. Кузнецов имел в своём распоряжении две армии, которые обороняли подступы к Ленинграду: 8-я армия (командующий — генерал-майор П.П. Собенников) защищала балтийское побережье (на неё пришёлся удар 18-й немецкой армии), а 11-я армия (командующий — генерал-лейтенант В.И. Морозов) приняла на себя удар 16-й гитлеровской армии.

Наша военная группировка включала артиллерийские и авиационные части, подразделения пограничных и внутренних войск — в общей сложности более 440 тыс. человек. Правый фланг прикрывал Краснознамённый Балтийский флот со штабом в Таллине, где находились силы общей численностью 58 тыс. человек.

С началом войны краснофлотцы направили несколько тысяч моряков на сухопутный фронт.

23 июня войска Прибалтийского особого военного округа сформировали Северо-Западный фронт, которым командовал генерал-полковник Ф.И. Кузнецов.

Что касается Ленинградского военного округа, то его силы были дислоцированы вдоль северо-западных рубежей, прикрывая советско-финляндскую границу. Логика размещения вооружённых сил здесь была продиктована предвоенной оценкой угроз: основной риск тогда видели со стороны Финляндии, поэтому главные силы вытянули вдоль границы с ней — от Заполярья до Карельского перешейка. Протяжённость сухопутной границы вдоль финского направления составляла около 1300 км. Списочный личный состав округа насчитывал 355 тыс. человек.

Важно отметить, что южнее и западнее Ленинграда Ленинградский военный округ не имел никаких войск. Когда началась война, Ленинградский военный округ был преобразован в Северный фронт, командующий — генерал-лейтенант М.М. Попов. Основной задачей фронта было прикрывать Ленинград с севера. Поэтому ключевую роль в обороне Ленинграда от ударов немецких войск сыграл Северо-Западный фронт.

Нашим вооружённым силам, защищавшим Ленинград, противостояла германская группа армий «Север» в составе 23 пехотных, трёх танковых и трёх моторизованных дивизий общей численностью 793 тыс. человек. На вооружении армии было 646 танков, 830 боевых самолётов, 1200 орудий.

Кроме того, севернее Ленинграда были развёрнуты две полевые финские армии — Карельская и Юго-Восточная, которые насчитывали 325 тыс. человек, свыше 3000 орудий и миномётов, 900 самолётов. Финны рассчитывали разгромить советские войска на Карельском перешейке и подойти к Ленинграду с севера.

В рамках упомянутой директивы от 31 января 1941 года германская группа армий «Север» рассчитывала захватить Ленинград не позднее чем через месяц после начала войны.

В первые же минуты вторжения немецкая авиация нанесла массированные удары по Прибалтике. Основной целью стали аэродромы ВВС РККА: атаке подверглись 11 аэродромов. Помимо этого, бомбардировкам подверглись районы сосредоточения войск, противник также стремился уничтожить авиацию на земле и нарушить систему управления, чтобы облегчить наступление наземных сил.

Артподготовка началась примерно в 4.00 и была непродолжительной — после неё в наступление на ленинградском направлении перешли основные силы противника. Германская моторизованная пехота должна была развить успех танковых подразделений и стремительно продвигаться вглубь советской обороны. Стремительным натиском немцы надеялись воспрепятствовать развёртыванию частей Красной Армии для организации эффективной обороны на подготовленных рубежах. Там, где советские подразделения успевали занять подготовленные для обороны позиции, немцы сталкивались с решительным и упорным сопротивлением.

На направлении главного удара группы армий «Север» действовал 41‑й моторизованный корпус в составе 4‑й танковой группы, он наносил удар в районе Скаудвиле и Шяуляя, чтобы рассечь оборону и нарушить взаимодействие между 8‑й и 11‑й советскими армиями Северо-Западного фронта. Задача наступавших немецких войск состояла в том, чтобы не допустить организованного отхода советских частей на восток.

18‑я немецкая армия, двигаясь от побережья Балтийского моря, развивала наступление в направлении Риги и далее — на Псков и Остров, что обеспечивало охват советских позиций с западного фланга и контроль над приморской зоной. Южнее действовала 16‑я армия, прорывавшаяся к Каунасу с последующим выходом к Западной Двине и захватом ключевых переправ у Даугавпилса (Двинска).

По итогам первого дня войны на стыке 8‑й и 11‑й армий нашего Северо-Западного фронта немецким войскам удалось вклиниться в оборонительные рубежи Красной Армии на 15—20 километров, что стало возможным благодаря сочетанию господства в воздухе, высокой манёвренности танковых и моторизованных соединений, неожиданности и стремительности первых ударов. Чувствительный удар в стык между 8‑й и 11‑й армиями был нанесён 4‑й танковой группой вермахта. При этом наступление немецких сил не привязывалось жёстко к отдельным дорогам (к примеру, шоссе Тильзит — Рига), а велось широким фронтом, чтобы охватить и изолировать основные узлы сопротивления Красной Армии.

Таким образом, в самые первые дни вторжения группа армий «Север» стремилась нанести поражение советским вооружённым силам в Прибалтике, взять под контроль важнейшие коммуникации и переправы, а затем создать условия для дальнейшего продвижения к Ленинграду с юго‑западного направления. Речь на этом этапе шла не об окружении города, а о разгроме советских армий и завоевании оперативного простора. Цели блокады Ленинграда и попытки окружения наших войск появятся у гитлеровцев позднее. Успешное проведение Ленинградской стратегической оборонительной операции РККА и ВМФ СССР воспрепятствовало реализации чудовищных планов врага.

Начало войны складывалось неблагоприятно для советских войск, защищавших подступы к Ленинграду. В ходе первых боёв в Прибалтике подразделениям вермахта удалось преодолеть сопротивление советских пограничников и прикрывавших границу частей Северо-Западного фронта. В ожесточённых боях 8‑я армия понесла тяжёлые потери: практически вся её бронетехника и крупнокалиберная артиллерия были утрачены. Попытка 11‑й армии вернуть под свой контроль Каунас, занятый противником, не увенчалась успехом, чем воспользовались танковые соединения германской группы армий «Центр». Они нанесли мощный удар со стороны Вильнюса, выйдя во фланг и в тыл Западного фронта.

На северо‑западном фланге военных действий ситуация для советских войск ухудшалась. Уже в первые недели войны вермахт сумел захватить важнейшие узлы коммуникаций и стратегические переправы, расшатывая советскую оборону. Трудности Красной Армии носили комплексный характер. У ряда соединений ощущалась нехватка личного состава на отдельных участках, серьёзный урон понесла наша авиация, из‑за чего войска остались практически без воздушной поддержки. К этому добавлялись проблемы со связью: они мешали штабам своевременно координировать действия и управлять отходом частей.

Советское командование пыталось стабилизировать ситуацию — в частности, ставилась задача закрепиться на рубеже Западной Двины, и 8‑я армия получила распоряжение занять позиции на её северном берегу. Однако надёжно удержать этот рубеж не удалось. Под нарастающим давлением противника войска Северо‑Западного фронта были вынуждены отступать, причём движение шло по разным направлениям: 8‑я армия отходила в сторону Эстонии, 27‑я — на восток, к реке Великая, 11‑я армия — в район Невеля. В ходе этих тяжёлых боёв за первые 18 дней войны фронт утратил контроль над территорией Литвы и Латвии, а также над частью земель Эстонии и РСФСР.

В результате противник получил необходимую оперативную свободу: рассечение советских сил и потеря ключевых районов открыли вермахту возможности для дальнейшего наступления, в том числе по направлению к Ленинграду.

В конце июня — начале июля 1941 года на псковском направлении возник прорыв: немецкие танковые части устремились к Острову и Пскову. Ставка Верховного Главнокомандования направила на данный участок резервы (в том числе 41‑й стрелковый и 1‑й механизированный корпуса), но те не успели закрепиться. 4 июля немцы взяли Остров, затем двинулись к Порхову, Дну и Стругам Красным, создавая угрозу Ленинграду с юга. Одновременно активизировались финские войска, а советское командование старалось прикрыть направления на Старую Руссу, Новгород и Лугу.

9 июля немецкие войска группы армий «Север» получили задачи: 16‑я армия — разгромить 27‑ю советскую армию и выйти к Великим Лукам и Старой Руссе; 4‑я танковая группа — наступать на Порхов, Новгород и Чудово, чтобы обойти Ленинград с юго‑востока и перерезать Октябрьскую железную дорогу, а левым флангом — устремиться к Ленинграду через Лугу; 18‑я армия — действовать севернее Пскова, вдоль Псковского и Чудского озёр, с выходом на Нарву. Финские войска должны были наступать на Карельском и Онежско‑Ладожском перешейках и выйти к реке Свирь.

10 июля в связи с резким ухудшением обстановки на северо‑западе Постановлением ГКО было создано Главное командование Северо‑Западного направления во главе с маршалом К.Е. Ворошиловым. Для прикрытия юго‑западных и южных подступов к Ленинграду Ставка привлекла часть сил Северного фронта. Командующему фронтом генералу М.М. Попову была поставлена задача организовать оборону по правому берегу реки Луга — от Финского залива до озера Ильмень.

На спешно возводимый Лужский рубеж перебросили значительные силы: семь стрелковых дивизий (включая три дивизии народного ополчения), стрелковую бригаду, подразделения ленинградских военных училищ и артиллерийские части. Эти соединения сформировали Лужскую оперативную группу под командованием генерала К.П. Пядышева. Дополнительно усилили авиационное прикрытие района.

На подходах к Луге советские части оказали серьёзное сопротивление 41‑му моторизованному корпусу генерала Г. Рейнгардта. Столкнувшись с плотной обороной, командующий 4‑й танковой группой Э. Гёпнер отказался от прямого штурма Луги и перенацелил силы Рейнгардта на северо‑запад, в сторону Кингисеппа, рассчитывая прорваться неожиданно и быстрее выйти к Ленинграду. 14 июля немецкие танковые части скрытно вышли к Луге по лесным дорогам, форсировали реку и захватили два плацдарма на правом берегу. Однако развить успех им не удалось: выдвинутые из Ленинграда резервы и упорное сопротивление оборонявшихся остановили продвижение противника.

Одновременно развивались события на новгородском направлении. Части 56‑го моторизованного корпуса Манштейна, пытавшиеся прорваться к Дну, натолкнулись на стойкое сопротивление советских войск — прорыв не удался, а с 12 по 14 июля за город шли ожесточённые бои. Тогда немецкое командование перегруппировало силы: 3‑й моторизованной и 8‑й танковой дивизиям приказали наступать вдоль левого берега реки Шелони в сторону Сольцов. 14 июля 8‑я танковая дивизия заняла Сольцы, а уже 15 июля её передовые танковые отряды вышли к реке Мшаге в районе Шимска. Части 3‑й моторизованной дивизии немцев продвинулись к Батецкому и сумели перерезать важные железнодорожные линии: от Новгорода на Лугу и от станции Дно на Ленинград. В результате этих манёвров возникла реальная угроза захвата Новгорода немецкими войсками.

К середине июля ситуация на данном участке фронта стала критической: вырвавшиеся вперёд части немецкого 56‑го моторизованного корпуса Э. Манштейна прорвались к району Сольцов и Шимска, угрожая перерезать важные коммуникации и открыть путь на Новгород, а затем и к Ленинграду. Именно в таких условиях советское командование решилось на смелый шаг: нанести контрудар, чтобы ликвидировать опасный прорыв.

Замысел нашей операции строился на том, чтобы силами 11‑й армии Северо‑Западного фронта нанести удары по сходящимся направлениям и отсечь передовые части противника, оказавшиеся оторванными от своих тылов и основных сил. Важную роль в подготовке контрудара сыграл начальник штаба фронта генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин: под его руководством оперативно концентрировались резервы, уточнялись задачи соединений и организовывалось взаимодействие между родами войск. При этом успех во многом обеспечила внезапность: немецкое командование, уверенное в своём превосходстве и стремительном темпе наступления, не ожидало решительного ответа со стороны советских войск.

Советское командование тщательно проанализировало тактику противника: опыт боёв в Прибалтике показал, насколько опасны немецкие танковые клинья. Теперь эти знания использовали, чтобы поставить врага в невыгодные условия. Природным союзником оборонявшихся стала местность: на пути наступавших войск лежала река Мшага — неширокая, но труднопреодолимая для бронетехники, особенно с учётом болот и сложного рельефа вокруг. Критически важным был единственный мост через реку: его своевременно взорвали, лишив немцев возможности быстро форсировать водную преграду.

Тактический расчёт строился на том, что противник, устремившись вперёд, окажется в ловушке. Продвинувшись к устью Мшаги, немецкие части попали в своеобразный тупик: единственный путь назад вёл через Сольцы, а чтобы убедиться в уничтожении переправы и начать отход, требовалось время — и немалое. Речь шла о десятках километров манёвра. Именно эту паузу советские подразделения сумели использовать максимально эффективно.

14 июля советская 11‑я армия неожиданно для противника перешла в наступление при поддержке авиации — в операции участвовало до 235 самолётов. В составе советской ударной группировки насчитывалось около 72 танков, 387 орудий и миномётов. Им противостоял 56‑й моторизованный корпус, включавший, в частности, 8‑ю танковую и 3‑ю моторизованную дивизии: по ряду оценок, у немцев было порядка 210 танков и до 500 орудий и миномётов. Несмотря на численное преимущество противника в технике, советские войска сумели использовать уязвимость растянутого немецкого клина. Удары наносились по флангам и стыкам соединений, где оборона была слабее, а плотность войск — ниже. Авиация подавляла узлы сопротивления и наносила удары по колоннам, мешая подходу резервов и подвозу боеприпасов. Советские войска провели скоординированную армейскую операцию с целью отрезать передовые части врага и нарушить их снабжение.

Важную роль в реализации плана контрудара под Сольцами сыграла 202‑я мотострелковая дивизия, которая к тому моменту уже успела понести тяжёлые потери в ходе боестолкновений первых дней войны. Во главе соединения стоял полковник Серафим Григорьевич Штыков (1905—1943) — участник Советско-финляндской войны (1939—1940). Его дивизии было поручено перекрывать вероятные направления вражеского прорыва.

Кульминацией контрудара стали бои 15—18 июля, когда передовые части 8‑й танковой дивизии немцев оказались в крайне затруднительном положении: угроза окружения и постоянные атаки вынудили их отходить, бросая подбитую технику и теряя связь с тылами. Хотя полного окружения добиться не удалось, тактическое давление оказалось настолько сильным, что немецкие подразделения были вынуждены пробиваться назад, неся серьёзные потери. Особенно пострадала 8‑я танковая дивизия, которая лишилась значительной части техники и личного состава; ощутимые потери понесла и 3‑я моторизованная дивизия. Советские части освободили Сольцы и отбросили противника на несколько десятков километров к югу.

В результате немецким войскам пришлось резко менять планы. Их продвижение к Новгороду остановилось, а затем началось вынужденное отступление: части противника откатились примерно на 40 километров в сторону города Дно. Хотя полного окружения добиться не удалось, эффект от контрудара оказался значительным: наступление немцев на этом направлении было сорвано, а советские войска получили столь необходимую передышку.

Задержка немецкого продвижения примерно на три недели стала серьёзным фактором, повлиявшим на планы противника. Она побудила А. Гитлера лично прибыть в штаб группы армий «Север». 30 июля фюрер отдал приказ возобновить наступление, нанеся главный удар на участке между озером Ильмень и Нарвой, с задачей окружить Ленинград и установить контакт с финскими войсками, которым также предписывалось активизировать действия в направлении города.

Сам же контрудар под Сольцами вошёл в историю как пример того, что грамотное использование местности, чёткое взаимодействие родов войск и своевременные инженерные меры способны сдержать даже хорошо подготовленный танковый прорыв.

Итоги операции имели важное оперативное значение. 19 июля командование группы армий «Север» было вынуждено приостановить наступление на Ленинград: стремительный рывок 56‑го корпуса был остановлен, а его ударные силы — существенно ослаблены. Задержка немецкого продвижения составила примерно месяц, и это время оказалось бесценным для советской стороны. Появилась возможность подтянуть резервы, укрепить оборону Новгорода, развернуть Лужскую оперативную группу и начать строительство оборонительных рубежей на подступах к Ленинграду. Кроме того, контрудар под Сольцами стал одним из первых примеров того, как даже в тяжёлых условиях начального периода войны Красная Армия была способна не только сдерживать натиск, но и переходить в наступление, нанося противнику ощутимый урон.

Оценки участников и историков подчёркивают значение этой операции. В оперативных документах и послевоенных воспоминаниях командиров Северо‑Западного направления контрудар рассматривался как пример своевременной реакции на угрозу и грамотного использования ограниченных сил. Командующий фронтом П.П. Собенников в своих распоряжениях и сводках делал акцент на необходимости решительных действий, концентрации усилий на главном направлении и тесном взаимодействии пехоты, артиллерии и авиации. В более поздней историографии контрудар под Сольцами трактуется как тактический успех с оперативным эффектом: он не изменил общую расстановку сил на всём северо‑западном участке, но сорвал расчёт немцев на молниеносное продвижение и дал советскому командованию ту самую передышку, которая во многом предопределила устойчивость обороны Ленинграда в ближайшие месяцы.

По немецким данным, в результате контрудара под Сольцами (14—18 июля 1941 года) потери 56-го моторизованного корпуса (в его состав входили 8-я танковая, 3-я моторизованная дивизии и позже подошедшая дивизия СС «Мёртвая голова») составили около 3250 человек, в том числе были убиты 17 офицеров. На поле боя под Сольцами осталось около 70 сожжённых немецких танков. Кроме того, были разгромлены тылы корпуса: уничтожено и захвачено порядка 400 автомашин.

Серьёзный урон понесла авиация противника, которая поддерживала 56-й корпус с воздуха. Советские лётчики нанесли удар по немецкому аэродрому в Сольцах. По донесениям экипажей, в результате налёта было уничтожено более 40 немецких самолётов. Кроме того, пострадали инфраструктура и запасы: бомбы попали в цистерны с горючим и в аэродромные постройки.

Контрудар под Сольцами оказался в центре внимания Совинформбюро, которое освещало эти события довольно подробно. Так, в вечерней сводке за 16 июля сообщалось: «11-я армия нанесла двусторонний контрудар из районов Уторгош и Дно на Ситню — Сольцы и окружила противника». В сводке за 17 июля говорилось: «В результате контрудара 11-й армии в районе Сольцы противник был отброшен на 40 км. Фронт восстановлен на рубеже Дно».

21 июля 1941 года Совинформбюро сообщило: «В результате контрудара наших войск в районе Сольцов противник понёс серьёзные потери. Советские части окружили и нанесли тяжёлое поражение 8-й танковой дивизии вермахта.

В ходе боёв было уничтожено и захвачено значительное количество немецкой техники — танков, автомашин, орудий. Противник был отброшен на 40 километров. Этим контрударом сорван план немецкого командования быстро продвигаться в направлении Ленинграда».

Писатель и военный корреспондент Александр Розен отразил эти события в книге «Разговор с другом». Он передал настроение бойцов — участников удара под Сольцами: «Ах, какое это было счастье, видеть драпающих немцев в июле 1941-го! В самые тяжёлые дни блокады мы вспоминали, что не испугались немцев на берегах Шелони и почти месяц держали их на дальних подступах к Ленинграду…» Для многих участников и последующих поколений этот эпизод войны стал важным моральным ориентиром.

Современный американский историк Д. Гланц в книге «The Battle for Leningrad, 1941—1944» пришёл к выводу, что события первых недель войны Германии и СССР «бросили вызов устойчивым немецким заблуждениям относительно выносливости, морального и боевого духа бойцов Красной Армии. Впервые за всю мировую войну под Ленинградом потерпела неудачу концепция блицкрига, подкрепив то, что начало происходить в июле и августе под Смоленском, и предвосхитив то, что произойдёт под Москвой в декабре. Контрудары, организованные Ватутиным и Жуковым под Сольцами в июле, под Старой Руссой в августе, под Красным Селом и Мгой в августе и сентябре, сыграли огромную роль в успешной обороне. Они застали немцев врасплох, серьёзно нарушили планы наступления, заставили их рассредоточить силы, ослабить ударные группы и существенно изменить направления атак, замедлив продвижение и выиграв время, необходимое для возведения более прочной обороны на ключевых операционных направлениях. Впоследствии успешная оборона Ленинграда породила практический опыт, который способствовал обороне других городов, таких как Сталинград».

Контрудар под Сольцами вошёл в историю как одна из первых успешных контрнаступательных операций Красной Армии 1941 года. Он продемонстрировал, что даже в условиях подавляющего превосходства противника и тяжёлой обстановки на фронте грамотные действия командования, внезапность и решительность способны не только остановить врага, но и заставить его перейти к обороне, выиграв для страны критически важное время для организации будущих побед.

Александр ДЬЯЧЕНКО

Источник: «Правда»