Капитализм как игра с отрицательной суммой
На самом деле главная проблема капитализма в том, что это «игра с отрицательной суммой». Да, именно так, как бы не казалось оное странным. И поэтому чем дальше этот капитализм существует – тем хуже всем становится. Но пойдем по порядку.
И, прежде всего, укажем, что для «обыденного мышления» сама идея «игры с суммой, отличной от нуля» выглядит странно: в обычной жизни, как правило, «кто-то теряет, а кто-то находит», т.е., наличествует именно «нулевая общая сумма». Именно отсюда вытекает и уверенность в том, что опасность капиталиста – или еще кого – только в «неправильном перераспределении благ». То есть – как уже неоднократно говорилось – обыватель уверен в том, что единственная беда от «буржуя» в том, что последний «жрет». В смысле – потребляет и потребляет очень и очень много (обыватель в этом случае любит перечислять все предметы и процесс потребления, мечтательно представляя себя на месте того «буржуя»).
Но на самом деле оное мнение ошибочно. Потому, что «игр с отрицательной суммой» – сиречь, неких систем, в которых от действий участников становится хуже всем, включая действующих – на деле предостаточно. Самое простое – это наркомания. В том смысле, что наркоман не только убивает свое здоровье, но и портит жизнь окружающим, теряет квалификацию и производит больное потомство. То есть, никаких положительных последствий от этого «занятия» нет, и реальные сверхприбыли наркоторговцев на деле ничтожны по сравнению с огромными потерями всего общества.
Так вот: про капитализм можно сказать то же самое. Потому что эта система основана на концепции «частного потребления при общественном производстве» (оное же – главное противоречие капитализма). То есть на том, что созданные всем обществом «продукты» используются так, как видится нужным частным лицам в их частных интересах. И при этом, разумеется, общество в целом мало чего получает отсюда.
Конечно, может показаться, что это не так, что капиталист вкладывает в производство «личные деньги» (пока примем данную модель, хотя понятно, что она крайне условна), и поэтому может распоряжаться произведенным «как хочет». Но это не так, и реально «вложенные деньги» (даже если не брать вопрос их происхождения) на деле не являются ВСЕМИ необходимыми для работы условиями. Нужна еще и – например – рабочая сила, которую капиталист не производит, а лишь «берет» ее из огромной «резервной армии труда». Или, скажем, полезные ископаемые, которые находятся на какой-то территории. Кстати, и территория – то есть земля – на которой стоят заводы, фабрики и банки, так же не берется «из ниоткуда».
Все это производится именно обществом ВНЕ капиталистической экономической системы. За счет чего? Да за счет сохраняющихся даже до эпохи капитализма подсистем «общественного труда». Скажем, той же семьи, которая сама по себе есть «всего лишь» пережиток некогда господствовавшей родовой общины («большая семья»). Более того, та «нуклеарная семья», которая дает капиталисту рабочих, на деле являет собой некий процесс разрушения семьи, как таковой – собственно, это прекрасно видно по снижению воспроизводства населения во время наступления капитализма: для большинства европейских стран падение коэффициента рождаемости с 5–6 до 2,5-3,0 наступает еще в начале 20 века.
То есть, изначально капиталисты просто «потребляют» избыточную рабочую силу, производимую крестьянскими семьями, активно разрушающимися под действием этого капитализма. Этого хватило лет на 200, и уже с 1950–60-х годов актуальным становится завоз рабочей силы из тех государств, где процесс «модернизации» (т. е. строительства капитализма) запаздывал. Для Европы это Ближний Восток (турки для Германии, арабы для Франции), для США – Латинская Америка и т. д. А все потому, что своего «аналога семьи» капитализм не создал: «буржуазная семья» – это фантом, скрывающий под себя указанный выше процесс семейного разрушения.
И так везде. В том смысле, что капиталист «приходит» в уже построенное общество, в уже освоенное пространство. Правда, бывает и наоборот – как в тех же США, где «пионеры» получали пусть дикие, но страшно богатые ВСЕМ (от леса и пахотной земли до нефти и угля) земли. Которые очень быстро приходили в истощение: леса вырубались, земли теряли продуктивность – вплоть до возникновения пыльных бурь – и даже нефть уже невозможно становилось «просто качать из дырки в земле» (как в 1900–1930-е годы). Отсюда – известное стремление к империалистическим захватам, к получению контроля над иными ресурсам.
Самое же смешное: капиталист и тут старался «переложить все затраты на общество» – скажем, использовать «государственную» армию вместо покупки наемников за свои деньги. Ну и т.д. и т.п. В результате доля затрат «коммерческого предприятия» оказывается минимальна – а вот общество платит по полной. Итог – общество имеет огромное количество убытков, а капиталист – подсчитывает прибыли. Или не подсчитывает. Потому что решение, принятое бизнесменом, всегда содержит риск – а значит, не может принести гарантированный успех.
И самое главное: доля «неудачных решений» всегда больше, нежели удачных (почему так происходит – тут рассматривать не будем, скажем лишь, что это связано с самыми глубинными основами бытия). Поэтому очень часто даже в случае огромных общественных потерь ожидаемых «частных прибылей» не оказывается – оказываются лишь огромные разрушения и убытки. Собственно, с двумя мировыми войнами так и случилось: «совокупные потери» капитала всех стран оказались выше «прибылей оружейников и банкиров». И не только с мировыми – Корея, Вьетнам, в общем, любые иные конфликты, отличные от модели «гонять папуасов пулеметами» – все они в совокупности были убыточными.
Впрочем, не только военные – в целом, огромное количество «коммерческих проектов» заканчивались и заканчиваются до сих пор провалами, даже если в них «вбухивают» огромные ресурсы (т. н. «пузыри»). Это было в прошлом – начиная с «тюльпановой лихорадки» в Голландии – и продолжается в настоящем. В том смысле, что и частные, и общественные ресурсы в этом деле сжигаются, а полученная «интегральная прибыль» оказывается ничтожной. Потому что «частные интересы» первичны – а что там будет в конце, никого не волнует. (Ну, скажем, тот же ИИ – текущий «пузырь» – в него уже вложено фантастическое количество ресурсов и труда, а что на выходе, кроме роста акций? Возможность рисовать картинки, писать курсовики и подделывать голос по телефону?)
Так почему же это работало до последнего времени? А потому, что капитализм, по сути, паразитировал на том огромном количестве ресурсов, что «накопило» человечество за всю свою историю – а точнее, не человечество даже, а биосфера в целом (та же нефть и иные энергоресурсы). Пока люди плодились, как кролики – или вообще как-то плодились – пока нефть можно было качать «из дырки в земле», пока леса, незагаженных земель было полно, капиталисты были на коне. Пока можно было использовать лозунги про «Родину», «честь», «свободу» ради актуализации своих военных проектов, пока считалось, что «надо работать во что бы не стало», пока «сидеть на пособии» было одновременно и унизительным, и нищенским – капиталисты были на коне.
Но сейчас все: ничего этого нет или почти нет. И оказывается, что сам по себе капитализм не может ничего. Даже поддержание своей собственной инфраструктуры – «как будто» построенной капитализмом же в 1920–60-е годы (но на самом деле нет – см. сказанное выше — это строило общество на основании еще сохранявшихся «общинных» представлений). Со всеми вытекающими последствиями. Да, да: когда практически все «стали мыслить, как капиталисты» – то есть, исключительно о своей выгоде – оказалось, что поддерживать что-либо, кроме «пузырей», стало невозможно.
И закончится все это – как нетрудно догадаться – не очень хорошо. По крайней мере, для капиталистов.
Антон ЛАЗАРЕВ
Источник: «Живой Журнал»
