Ижевск. «Русско-балканский круг» обсудил творчество Милорада Павича
На очередное заседание клуба любителей культуры балканских стран при Национальной библиотеке Удмуртии мы собрались в символическую дату, как и сами символико-мистические сюжеты произведений сербского писателя Милорада Павича с их подвижными пространственно-временными координатами: в год нынешний, 2024-й – когда отмечалось его 95-летие (родился 15 октября1929 года), но в день его кончины – 30 ноября, когда 15 лет назад он ушёл из жизни (2009).
Для читателей и литературных критиков – самое время не забыть помянуть высокопарным словом славянского писателя, переведённого на более чем 40 языков народов мира, автора многочисленных книг с оригинальными по композиционно-содержательному построению сюжетами.
М. Павич – югославский (сербский) поэт, прозаик, драматург, представитель постмодернизма и магического реализма, переводчик и историк сербской литературы XVII–XIX вв. Специалист по сербскому барокко и поэзии символизма. За смелые жанрово-стилистические формы его произведений многие литературные критики конца ХХ столетия считали М. Павича писателем-провозвестником III тысячелетия. Вместе с тем бывший министр культуры Сербии, поэт-песенник Милан Комненич отозвался о нём как о писателе, сумевшем «найти путь к ценностям минувших эпох». О тяготении М. Павича «к рапсодам, «Эддам», к Гомеру, к текстам, которые созданы до появления книг» писал и литературный критик А. Генис, одновременно считавший, что творчество М. Павича принадлежит будущему, поскольку «он сможет продлить своё существование и в постгутенберговском мире».
Родился М. Павич в Белграде в семье скульптора и преподавательницы философии. В 1949–1953 годах учился на философском факультете Белградского университета. Позже получил степень доктора философии в области истории литературы в Загребском университете. Перед тем как полностью посвятить себя литературному творчеству, М. Павич некоторое время преподавал в различных университетах (в парижской Сорбонне, в Вене, Фрайбурге, Регенсбурге, Белграде). Владел русским, немецким, французским, английским, несколькими древними языками. Писал критические работы, монографии по истории древней сербской литературы и поэзии символизма, переводил стихи с европейских языков (в том числе лирику и поэмы А.С. Пушкина, Дж.-Г. Байрона). Был женат на Ясмине Михайлович (сербская писательница, литературовед).
Литературной общественностью Европы, США, Бразилии (критиками и писательскими объединениями) М. Павич выдвигался на соискание Нобелевской премии. Но наступил март 1999 года. Взлетая с аэродромов соседних государств, американские самолёты бомбили города Югославии: Белград, Нови Сад, Косово, Приштину, Черногорию (напомним, к тому времени уже не существовало ни могущественного СССР, ни военного блока социалистических стран Варшавского Договора).
У сербского писателя-патриота М. Павича вскоре появился анти-НАТОвский роман «Звёздная мантия», где описываются не «мультяшные», а реальные «звёздные войны»: с мерцающими в ночном небе над Землёй спутниками-шпионами; целенаправленными прилётами в жилые дома разрушительных крылатых ракет со встроенным в них искусственным интеллектом; непрерывными сбросами в течение 78 дней на жителей Югославии «грязных бомб» с опасными урановыми и ртутными компонентами. В итоге тех налётов людям Югославии достались: распавшаяся на враждующие земли страна, отравленные воды Дуная, ядовитые облака, угрожающие видения от взрывов, осколки от НАТОвских бомб, где с американским предпринимательским цинизмом было указано, что их «срок использования истёк в 1997 году». Под страхом ночных бомбардировок жители Югославии постепенно утрачивали веру в будущее, в человечность, любовь.
Именно в этом произведении Павич-философ и активный поборник мира, предостерегая человечество, вкладывает в уста своей героини следующие суждения: «…посмотрим с точки зрения теологии. Дьявол – это прошлое и, кроме того, разумеется, актуальная реальность человечества. Единственное, где его нет, – это в будущем. Там один только Бог. В будущее дьявола вводит человек, постепенно, шаг за шагом» (перевод Л. Савельевой).
Ижевчане, присутствовавшие на библиотечной встрече (преподаватели вузов и школ, театральный режиссёр, аспиранты, библиотекари, любители славянских литератур, туристы), ознакомились с выставкой книг М. Павича, имеющихся в фондах центральной республиканской библиотеки (её оформила руководитель лингвистического клуба «Globus» О.В. Бортникова). Кандидат филологических наук А.Ж. Фаттахова, курирующая балканский проект, подготовила презентацию о М. Павиче, подробно ознакомила с его биографией и творчеством. Отметила, что сербский автор стал известным благодаря своему необычному стилю и форме повествования.
Моделируя в своих произведениях увлекательную канву сказительного ряда, он в то же время целенаправленно создавал интеллектуальную прозу, наполненную познаниями в области истории, богословия, фольклора и литературы, что кардинально отличает его произведения от массовой литературы. Многие из его художественных текстов написаны в форме «нелинейной прозы», по принципу гипертекста (скажем, роман-кроссворд «Пейзаж, нарисованный чаем»).
М. Павич также сделал читателя соавтором своих произведений, введя в свои сочинения возможность вариативных способов прочтения текста. В качестве примера обратимся к его пьесе «Вечность и один день». Она имеет три варианта завязки, одну основную часть и три развязки, что позволяет автору предложить читателю насладиться девятью версиями любовного сюжета с тремя финалами на выбор (счастливым, трагедийным или читательски-фантазийным). Идя далее в своих собственных фантазиях, автор рекомендует разным режиссёрам, дерзнувшим со своими театральными труппами поставить вкупе все девять версий на суд любителей зрелищных искусств, предложить своим актёрам и зрителям поучаствовать в большом литературном празднике: «фестивале одной пьесы» (о том он пишет в предисловии).
Несомненно, для произведений М. Павича характерны блестящие метафоры, глубокая символика, мастерство в области форм монтировки сюжета, внимание к философским проблемам. Сценическую «стереометрию постановки» писатель облекает в сложную авторскую схему совмещённых геометрических фигур: круга-шара (знак вечности, преходящести, повторяемости, возобновляемости судьбоносной канвы книжно-фольклорных героев), треугольников-пирамид (восхождение и низвержение), четырёхугольников-трапеций (недосягаемость мечты), полусфер внутри шестиугольника (прерывистость траектории жизненного пути), схематического изображения песочных часов-перевёртышей (как возможности заново переиграть судьбы героев в сценическом пространстве).
В ходе литературной встречи А.Ж. Фаттахова охарактеризовала своеобразие фабульного ряда его книг и многообразие композиционных построений его произведений. В частности, произведения, которые читатель может продолжить сам. Либо выбрать по своему усмотрению один из ста предложенных М. Павичем вариантов завершающей главы («Уникальный роман»). Произведение, которое можно дочитать до середины и, начав читать с конца, вновь другим путём снова дойти до середины («Внутренняя сторона ветра»). Читающий может извлекать сюжетные вариации из композиции текста в форме ящичка стола («Ящик для письменных принадлежностей»). Обращаясь к произведениям М. Павича, читатель может погружаться в разные временные и культурно-исторические эпохи и затем вновь возвращаться в современность. И таковым является его «роман-лексикон в 100 000 слов» («Хазарский словарь»).
Центральное место на заседании клуба было уделено именно роману «Хазарский словарь» (1984), который принёс автору мировую известность. А.Ж. Фаттахова охарактеризовала сложную сюжетную канву произведения, выстроенного в форме словаря-лексикона, фрагментарно повествующего об истории хазар – древнего народа, имевшего свою высокоразвитую культуру и постепенно сошедшего с исторической арены, растворившись в иных цивилизациях. Роман вызвал много вопросов у присутствовавших на читательской встрече.
К обсуждению «Хазарского словаря» подключилась и я. В частности, остановилась на следующих аспектах: композиционном своеобразии текста (переплетении 4 сквозных сюжетных линий); художественном методе (постмодернизме с его особенностями); стилистике гипертекста в данном романе (фрагментарности, порождённой словарными текстами; сновидческих микросюжетах как комментариях композиционных соотражений; повторном цитировании, реминисценциях, аллюзиях и др.); на общегуманистическом пафосе сербского классика и авторской иронии (как атрибуте специфики постмодернистского повествования).
Собственно, эти проблемы творчества М. Павича были рекомендованы мною к рассмотрению в главе «Ознакомление учащихся с художественно-эстетическими направлениями в литературе ХХ века» в книге: Нартов К.М., Лекомцева Н.В. «Взаимосвязи отечественной и зарубежной литератур в школьном курсе»: Кн. для учителя (М.: Флинта: Наука, 2003. С. 224–227). Сам роман М. Павича, опубликованный в журнале «Иностранная литература» (1991, № 3), во второй половине 90-х годов активно обсуждался на моих практических занятиях по зарубежной литературе ХХ столетия со студентами-четверокурсниками трёх филологических специальностей (русской, удмуртской, иностранной) в Удмуртском госуниверситете.
Роман М. Павича состоит из трёх книг, отсылающих читателя в предшествующие эпохи и мифологические времена: Красной (христианской), Зелёной (мусульманской), Жёлтой (иудейской). Помимо того, существует и четвёртая версия – детективная, развёртывающаяся в ХХ столетии. Текст произведения «Хазарский словарь» построен так, что содержит в себе три точки зрения разных цивилизаций, исторически граничивших с хазарами, но веками конфликтовавших между собой. Казалось бы, объединившиеся для благородного поиска следов исчезнувшей цивилизации хазар, эти национально-религиозные сообщества проявляют социально-культурологическую активность. Однако, к сожалению, они не могут преодолеть собственные противоречия: каждая книга, повествующая о хазарах, «подчиняет этот рассказ превознесению своей культуры и принижению двух других культур» (Слащёва М.А. Мифологические модели мира в постмодернистской прозе Милорада Павича // Вестник МГУ. Филология. 1997. № 3. С. 48).
Следуя неомодернистским тенденциям, автор художественного романа «Хазарский словарь» демонстрирует философскую прозорливость, научную корректность и строгость в суждениях, а также мировоззренческую гуманистичность одновременно. Так, рассуждая над самой ситуацией разделения человечества по национально-религиозным конфессиям, М. Павич являет читателю утончённую писательскую иронию. Когда в его романе речь идёт о верованиях в загробное существование человека в разных культурно-религиозных сообществах, то оказывается, что граница между дьявольскими мирами, которая, казалось бы, «пропахана железным плугом» и «её никому не позволено переходить», эта граница становится всё же взаимопроницаемой: «В еврейском аду, в державе ангела тьмы, Велиала, корчатся в огне вовсе не евреи, как вы думаете. Там горят одни лишь арабы и христиане. Точно так же и в христианском пекле нет христиан – в огонь там попадают магометане или сыны и дочери Давида; в то время как в магометанском аду страдают только христиане и евреи, ни одного турка или араба там нет» («Иностр. литература», 1991, № 3. С. 15).
Таким образом, формулируя собственную точку зрения, Милорад Павич не оставляет ни отдельному индивиду, ни человечеству в целом никакой надежды на то, чтобы «оказаться среди лучших» ТАМ (в неведомом «райском» будущем), если пренебрегать гуманистичным пребыванием ЗДЕСЬ (то есть в обозримом противоречиво-конфликтном, социумно сложном настоящем). Для популярного сербского писателя-философа критерием добра на протяжении недолговечного пребывания человека на земной тверди становится благочестивое поведение человека в реальном многолюдном, многонациональном, многоконфессиональном мире.
В эпоху Просвещения (XVIII в.) о том же в универсально-патетичном ключе высказался Великий Олимпиец, немецкий поэт-философ И.-В. Гёте в стихотворении «Goettliche» / «Божественное»: «Благороден будь, Человек, / Добр и на помощь готов <=поспешен – Н.Л.>)! / Только лишь это / Отличает нас от остальных / Тварей вселенной» (пер. Л.И. Пальмина, «Русская Мысль», 1880, № 3). В целом, эти строки И.-В. Гёте могут быть эпиграфом к любому произведению сербского писателя-гуманиста ХХ столетия Милорада Павича, стремившегося запечатлеть в своих сочинениях многовековой путь постепенного становления Человечного в Человеке и заповедавшего людям планеты уберечь эту ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ в себе как залог поступательного цивилизационного развития.
Н.В. ЛЕКОМЦЕВА, кандидат педагогических наук, доцент, член правления Удмуртского отделения ВСД «Русский Лад» (Ижевск)
