И.С. Бортников. Памяти Ю.В. Бондарева

И.С. Бортников. Памяти Ю.В. Бондарева

Ушёл из жизни замечательный человек, больная совесть русского народа, витязь без страха и упрёка, известный русский советский писатель, Герой Социалистического труда, лауреат Ленинской и Государственной премий СССР и РСФСР Юрий Васильевич Бондарев. В грозном августе 1942 года, когда враг рвался к Сталинграду, восемнадцатилетний Юрий Бондарев встал на защиту свободы и независимости своей Родины, на защиту русского народа и с тех пор не покидал переднего края борьбы за сохранение русского национального самосознания, за социалистические ценности.

Вдумайтесь и запомните его слова: «Следовало бы устроить суд над историей, немилосердный суд над её ложью и кровью, чтобы оправдать преданную, коварно посаженную на скамью подсудимых Россию, мучимую на Голгофе, распятую, подобно Христу». Так может думать и сказать лишь человек, искренне любящий свою Родину, свой народ, и беззаветно преданный им.

Боевое крещение Бондарев получил в огне Сталинградской битвы, когда вместе со своими ровесниками грудью преградили путь бронированному кулаку Манштейна на реке Мышкова. Вот как он вспоминал этот бой: «Нет, я никогда не забуду те жестокие холода под Сталинградом: всё сверкало, всё скрипело, всё металлически звенело от мороза – снег под валенками, под колёсами орудий, толсто заиндевевшие ремни и портупеи на шинелях. Наши лица в обмёрзших подшлёмниках почернели от сухих метелей, от ледяных ветров, беспрестанно дующих по степи. Мы своим дыханием пытались согреть примерзавшие к оружию руки, но это не помогало. Потом мы учились согревать руки о горячие стреляные гильзы. Мы стреляли по танкам и так согревались в бою и хотели боя, потому что лежать в снегу в мелком выдолбленном окопе возле прокалённого холодом орудия было невыносимо. Но в те жестоко морозные дни мы ощущали в себе нечто новое, чего не было в первый год войны».

Потом были долгие дороги войны от Сталинграда до Чехословакии. Ещё два с половиной года смертельных боёв, форсирования под огнём через реки, переход через Карпаты. Самое прекрасное время в жизни человека от 18 до 22 лет, «когда душа поёт и просится сердце в полёт», у Юрия Бондарева и его сверстников прошло под огнём, когда в любое мгновенье кусок крупповской стали мог искалечить или лишить жизни. И «много их, друзей хороших, лежать осталось в темноте». Сколько этих незнакомых посёлков и безымянных высот пришлось пройти Бондареву.

Впоследствии, в «Мгновениях», он писал: «В общем, мне повезло и на войне – я отделался ранениями и вернулся с фронта, получив драгоценнейший подарок судьбы – жизнь». Научившись на трудных фронтовых дорогах различать Добро и Зло, он всю жизнь сражался со Злом, защищая Добро. Вот как он характеризовал своё поколение, поколение окопных лейтенантов: «В войну моё поколение научились любить и верить, ненавидеть и отрицать, смеяться и плакать. Мы научились ценить то, что в силу привычки теряет цену в мирные дни, что становится обыденным: случайно увиденная на улице улыбка женщины, парной майский дождик в сумерках, дрожащий отблеск фонарей в лужах, смех ребёнка, впервые сказанное слово «жена» и самостоятельное решение. Мы научились ненавидеть фальшь, трусость, ложь, ускользающий взгляд подлеца, разговаривающего с приятной улыбкой, равнодушие, от которого один шаг до предательства. Наша память – это душевный и жизненный опыт, оплаченный дорогой ценой».

Память о войне для Бондарева священна. И не случайно его первая повесть «Батальоны просят огня» посвящена трагическим событиям войны, когда части Красной Армии вынуждены были удерживать ложный плацдарм перед превосходящими силами противника. Она имела огромный успех, ибо в ней окопная правда. Эта повесть явилась родоначальницей прозы лейтенантов. В ней впервые говорилось о человечности и справедливости на войне. А главные действующие лица артиллеристы, его сверстники – лейтенанты и капитаны, которых отличает высокая человечность, благородство, совестливость, нравственный максимализм. С этой повести вступил в силу важнейший творческий принцип Юрия Бондарева: «Написанное должно стать не только твоей правдой, но правдой всех». Этому принципу он следовал и в повести «Последние залпы» и в романе «Горячий снег».

Офицеры, выведенные в военной прозе Бондарева, не раз возвращают нас мыслью к Андрею Болконскому. Автор продолжал лучшие традиции русской классической литературы, раскрывая внутренние мотивы поведения, поступков персонажей, нравственно-философскую сущность их отношений, нравственно-философскую сущность жизни, изменчивость категорий добра и зла на войне, а главное, нравственную правомерность насилия над злом во имя торжества справедливости.

В «Горячем снеге» Бондарев показал себя не только знатоком солдатской души, военного быта, но и мыслителем. Он сумел дать философское осмысление события мирового масштаба, каким была Сталинградская битва, участником которой он был.

Но Бондарева нельзя считать «военным писателем». Им написана целая серия романов о мирной жизни, в которых главными героями выведены его сверстники, прошедшие испытания суровой школы военной поры. Но, как отмечает А. Михайлов, «…повести и романы Юрия Бондарева так внутренне связаны между собой, так пронизаны общей идеей нравственного выбора, что почти в любом соединении, в любой расстановке они корреспондируют друг с другом как части какой-то одной, главной книги. (…) Это книга самой большой помощи людям, это безоглядная искренность перед миром: смотрите, я раскрыт перед людьми, я воюю и борюсь за добро, я хочу вам помочь».

В первом «мирном» романе – «Тишине» он продолжал тему борьбы добра и зла. Бондарев показывает, как в водовороте людских страстей перемешались чистота и мерзость, благородство и низость, человечность и нравственное мародёрство. В этом романе главный герой – Сергей Вохминцев, бывший фронтовик, человек высоких нравственных принципов – терпит поражение в первые годы мирной жизни, поражение не только психологическое, но и моральное. Самое трагичное, что это поражение ему нанёс тоже бывший фронтовик, но трус и подлец, Уваров. Но, несмотря на это, Сергей не сломался, а продолжает бороться за справедливость.

Вершиной творчества Ю. Бондарева является созданная им в 70-80 годы прошлого столетия тетралогия «Берег» – «Выбор» – «Игра» – «Искушение». К ней примыкает написанный уже в пореформенное время роман «Бермудский треугольник». Это серия романов из жизни советской интеллигенции. Думается, автор не случайно обратился к этой социальной группе советского общества, причём именно к той её части, которая именуется творческой. Лишь в «Искушении» он обращается к научной интеллигенции.

Что есть интеллигенция? Это наиболее сознательная часть общества, практически формирующая общественное сознание, навязывающая обществу определённые нравы и стереотипы поведения. Бондарев осознал, что во второй половине 20 века резко обострилась борьба за умы людей. Известно, что когда-то Сталин назвал писателей инженерами человеческих душ. Вот Бондарев скрупулёзно и беспристрастно рисовал те картины, которые наблюдались в среде интеллигенции. Причём от романа к роману возрастает ощущение трагичности человеческой жизни, трагичности общества в целом.

Уже в первом романе тетралогии – «Берег» он обращается к вечным проблемам человеческого бытия, к поиску путей, которые помогли преодолеть отчуждение между людьми, народами, государствами. Виктор Астафьев в письме от 5 июня 1975 года к Бондареву писал о главном герое романа – писателе Никитине: «Очень хороший написал ты роман! Наверное, выдающийся! (…) суть, и привлекательность твоего Никитина, что за ним и к нему хочется тянуться, быть его достойным собеседником и другом». А эпизоды в конце войны, возникающие в памяти Никитина, раскрывают высочайшую – до самопожертвования – человечность советского воина в образе лейтенанта Княжко – одни из лучших страниц в советской прозе.

В «Выборе» о себе заявляет другой человек, тоже прошедший в молодости войну. Человек, решительный в действиях и который отвергает беспощадную и антигуманную действительность. Точное понимание пафоса «Выбора» выразил Владимир Бушин: «…для меня это книга о трагичности человеческой жизни вообще и глубоком духовном и моральном кризисе времени в особенности…».

Можно без преувеличения сказать, что каждая страница, каждая строка романа дышит трагедией. Трагичны судьбы двух школьных друзей – Володи Васильева и Ильи Рамзина, впоследствии Рамзэна. Трагичны судьбы жены, дочери и отца Васильева. Трагична судьба матери Рамзина-Рамзэна. Но у каждого трагедия проявляется по-своему. Если трагедия Васильева в вечном поиске добра и вере, что искусство спасёт мир; трагедия в том, что он ради высоких целей был невнимателен к отцу, жене, дочери, он не заметил беду дочери. То трагедия Рамзина-Рамзэна в том, что он, говоря его словами «хотел жить». В исключительно сложной боевой обстановке, выполняя глупый приказ майора Воротюка, спасающего свою шкуру, Илья сдался в плен, потому что «хотел жить». Он не стал предателем, не пошёл служить в армию Власова, но он и не вернулся на Родину вместе с тысячами таких же военнопленных. Он прошёл через многие мучения, унижения, но достиг положения в обществе. И через много лет вновь входит в судьбу Васильева, но входит как мертвец. Это особо проявилось в сцене встречи Рамзина с матерью, которая через много лет, узнав, что её сын жив, никак не может понять, как он столько лет мог жить без неё. Матери всю жизнь нужен был сын, его забота, а не та толстая пачка зелёных купюр, что на прощанье пытался вручить ей сын. Да, Рамзин принял западнистские ценности – что счастье в деньгах. После встречи он сделал свой второй роковой выбор: кончает жизнь самоубийством в московской гостинице и в предсмертной записке просит похоронить его, иностранца, на русской земле.

Васильев после встречи с Рамзиным-Рамзэном совершает суд над всей своей жизнью, в которой были и радости побед, и горечи поражений (их, пожалуй, было больше, и каждое заставило пережить мучительную боль), и приходит к выводу: «Может быть, ради этой боли стоило родиться на свет… Нет, среди тысячи смыслов и выборов есть один – великий и вечный». И этому великому и вечному он посвятит всю свою жизнь.

Как-то Бондарев сказал: «Для меня ясно одно: главные участники истории – это Люди и Время. Не забывать Время – это значит не забывать Людей, не забывать Людей – это значит не забывать Время… В нашей крови пульсируют токи тех людей, что жили в Истории. Они не знали и не могли знать то, что знаем мы, но они чувствовали то, что уже не чувствуем мы. При ежесекундном взгляде в лицо смерти всё обострено, всё сконцентрировано в человеческой душе. И вот этот фокус чрезвычайно интересен мне». И в дальнейшем своём творчестве он изучал этот фокус.

Роман «Игра» занимает особое место в творчестве Бондарева. Он написан в 80-е годы прошлого столетия, когда основополагающие принципы не только социалистической, но и всечеловеческой русской морали были уже основательно деформированы, в нашу жизнь ворвались неискренность, честолюбие, эгоизм, «взаимная фальшь вынужденного товарищества», «притворное доброжелательство», зависть, равнодушие, цинизм. В романе подняты кардинальные вопросы развития современного мира – и ядерной угрозы, и экологической катастрофы, но главное – это коренные проблемы человеческого бытия – нравственные. Наиболее ярко это выразилось в споре главного героя книги талантливого кинорежиссёра Вячеслава Крымова с американским коллегой Джоном Гричмаром: «Развелось слишком много тупых, хитрых, самонадеянных разрушителей, чиновничьих людишек – от управдома до министра, которые исповедуют один принцип: живи сладко сегодня, а после нас хоть потоп. Леса беспощадно вырубают, реки превращают в сточные канавы, небо – в мусорную свалку. Убийцы Земли и всего сущего. Заметил ли ты, Джон, что у всех мировых обывателей – у ваших и у наших – одинаковое выражение в глазах? Равнодушие ко всему на свете, кроме удобства для своего зада. Ради этого он продаст и предаст не только родную землю и свою нацию, но и весь мир».

Крымов, нарушая дипломатический этикет, о соблюдении которого так его умоляло высокое начальство, прямо заявляет своему коллеге: «Америка сейчас несёт всему миру разврат духа и великую ложь» и спасти мир и человечество сможет только Россия. «Как?» спрашивает – Крымов и отвечает: «Не знаю. И через сколько лет – не знаю. И какими жертвами – не знаю. Но, может быть, в ней запрограммирована совесть всего мира. Может быть… Америке этого не дано. Там разврат духа уже произошёл. И заключено полное соглашение с дьяволом».

Такие смелые заявления не простило начальство всемирно известному кинорежиссёру. Началась травля, тем более что и повод нашёлся. Трагически погибает талантливая молодая актриса Ирина Скворцова, воплощение женственности и в жизни, и на экране, что в то время была уже большая редкость. И в гибели актрисы пытаются обвинить Крымова. Да и прошлые ошибки настигают Крымова. Его злой рок, точнее гремучая змея – Молочков, когда-то пригретая Крымовым, увидев, что положение того пошатнулось, стремится не только больнее его ударить, но и предаёт. Неоднократно Крымов протягивал руку Молочкову, этому вообще-то никчемному и ничтожному человеку, сделал его директором картины. А тот всё время ненавидел Крымова и заботился «об удобстве своего зада». Да прав поэт: «Толпа не любит отклонений среди поступков или мнений и тех безумцев не прощает, кто ей сомненьем докучает». И Крымов осознаёт: «в общем-то, он, Молочков, хозяин положения, ибо не остановится ни перед чем…», – и размышляет: «Неужели в нём – главная опасность».

В своё время Александр Овчаренко писал: «Философско-нравственный императив трилогии «Берег» – «Выбор» – «Игра» требует от каждого человека осознать, что наша эпоха исключает игру в жизнь, обязывает жить болями века своего, «болью жизни», сохраняя верность человеческому призванию, безоглядно защищая «страну синевы и весенней капели», приумножая добро и на минуту не забывая о том, что пока ещё «царство добра знает предел, проявление зла не знает предела». Жить, а не играть в жизнь, соразмерять каждый самый маленький поступок с великой целью».

В своих рассуждениях Крымов оказался прав: именно молочковы и им подобные составляют главную опасность для человечества.

В романе «Искушение», написанном Бондаревым в 1985-1990 годах, эти молочковы и уваровы «достигли степеней известных», самое печальное, что они и в жизни правили бал, проникнув в самые верхние эшелоны власти, захватив даже пост генерального секретаря партии. Роман написан в то время, когда произошло падение общественного сознания, был утрачен оптимистический взгляд на окружающий мир и чувство патриотизма. высокие идеалы были превращены в свою противоположность, исчезли великие животворные идеи, утвердилось стремление к чисто иллюзорным целям и торжество антиобщественного эгоизма и бездуховности. Об этом с болью писал в своём романе писатель-патриот Ю. Бондарев.

В центре романа нравственный и политический конфликт между прогрессивными, беззаветно любящими свою Родину учёными Тарутиным, Дроздовым и временщиками без роду без племени – работником Госплана Татарчуком, которого высоко ценит генеральный секретарь, а также, по сути, холуями Татарчука – министром Веретенниковым, вице-президентом академии наук Козиным и даже заведующим отделом науки ЦК Битвиным. Вот на какие посты пробрались молочковы и уваровы. Вот те, которые исповедуют принцип: «живи сладко сегодня, а после нас хоть потоп». У них «Равнодушие ко всему на свете, кроме удобства для своего зада». Ради этого они продадут и предадут не только родную землю и свою нацию, но и весь мир. Это их руками разрушались высокие нравственные идеалы русского народа, это их руками наносился непоправимый ущерб русской природе.

И с какой болью и горечью Бондарев вкладывал в уста Тарутина слова: «Всесильные монополии пустят Россию по миру с протянутой рукой!.. А я русский – до ногтей. Поэтому я не желаю гибели России. Самой многострадальной, всеми ненавидимой, ибо до предела талантливой и, стало быть, опасной. Я не умиляюсь, я знаю русский дурашливый характер. Но я его никогда не променяю ни на какой другой, рационально выверенный!». Поэтому татарчуки и битвины ненавидят смелых, независимых, мыслящих учёных, им удобнее статисты, поэтому они действительно «не остановятся ни перед чем…», даже убийством. На далёкой сибирской стройке от рук уголовников погибает Тарутин, но за этим убийством хорошо видны уши татарчука и ему подобных.

Роман «Искушение» – это роман-предупреждение власти и народу. Но в конце восьмидесятых это предупреждение о нагрянувшей трагедии никто не услышал. Теперь эта трагедия на нашей земле стала явью и сколько будет она продолжаться неизвестно. Очевидно, пока народ не поймёт всю ту мерзость своего положения, в котором он оказался благодаря своим благим намерениям, забыв, что благими намерениями дорога в ад вымощена.

И как бы завершая повествование о судьбах советской интеллигенции, Ю. В. Бондарев в своём романе «Бермудский треугольник» на основе подлинных исторический событий показывает процесс нравственного самоопределения интеллигентов в сложный переломный период жизни общества, его морального и политического разложения. В начале 90-х годов в интеллектуальной среде российского общества буйной плесенью вошли в жизнь равнодушие, подстрекание, наркотики, обман, надувательство… Но и в этой мерзости жизни есть люди, сохранившие свои высокие нравственные идеалы, смело вступающие в борьбу за них. Такими являются умудренный жизненным опытом, художник Егор Демидов и его внук журналист Андрей Демидов. В их разговорах чувствуется святая уверенность, что никогда порядочность и честь, добро и милосердие не погибнут, не иссякнут духовные возможности русского народа и в грядущем преображение мира России отводится главная роль. Но чтобы этого достичь, надо выжить в этом мерзком мире, а для этого, по мнению одного знакомого Андрея, надо уметь принимать и держать удары.

Позвольте поделиться личными впечатлениями о встречах с Бондаревым. Когда на Пленумах ЦК и ЦКК Компартии РСФСР Юрий Васильевич вставал и выходил к микрофону в зале, создавалось впечатление, что он стоит у орудия на огненной черте. Коренастый, слегка приземистый, широкоплечий, поставив ноги на ширину плеч, он чем-то напоминал сержанта Уханова из фильма «Горячий снег». Эмоционально, но взвешенно он высказывал свои суждения по обсуждаемому вопросу, которые зачастую не соответствовали официальной позиции.

Да, Юрий Васильевич Бондарев не предал своих павших в боях в Великой Отечественной войне товарищей, он всю жизнь находится на огненной черте. Это он в 1988 году бросил в лицо отцу перестройки – политическому кретину и моральному уроду Горбачёву, что самолёт перестройки взлетел, а вот место посадки не определено.

Это он в конце сентября 1990 года на встрече творческой интеллигенции с М.С. Горбачёвым гневно произнёс: «Почему мы оказались в таком положении? Потому что разрушили триаду – государственность, народность, веру. (…) Говорите прямо: если мы переживаем состояние революции, значит, мы меняем формацию и переходим в другое состояние нашей жизни. Нечего морочить голову друг другу, а нужно сказать точно, чтобы все это знали». Высокий обыватель ни о чём не помышлявший серьёзно «кроме удобства для своего зада», как всегда, уклонился от ответа, а через год рухнула великая держава. Та держава, в которой Ю.В. Бондарев, по его признанию, «был счастлив ещё и потому, что не заискивал ни перед кем, подобострастно не улыбался, не заглядывал преданно в глаза, не произносил лозунги, не расписывался под лакейскими документами. Я был свободен».

В 1994 году публично отказался принять орден Дружбы народов по случаю своего 70-летия от Ельцина. Свою позицию он выразил в телеграмме на имя президента России, в которой указал: «Сегодня это уже не поможет доброму согласию и дружбе народов нашей великой страны».

В заключение прошу простить меня за телеграфный текст изложения, ибо очень трудно показать всё многообразие творчества Бондарева, творчества поистине океанического, вселенского масштаба. Уверен, что интерес к его творчеству не исчезнет у людей доброй воли и его книги будут помогать в жизни выдержать удары судьбы, и встречать так чтобы выходить победителем. Память о Юрии Васильевиче Бондареве мы, благодарные потомки, сохраним в наших сердцах.

Иван Стефанович БОРТНИКОВ – первый заместитель председателя Красноярского регионального отделения ВСД «Русский Лад»

Читайте также

А. Смолко. Альтруизм против русофобии А. Смолко. Альтруизм против русофобии
Русский поэт сказал: «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовет­ся...» Нам, действительно, не дано, но люди, которые слова произносят, должны не только предугадывать последствия своих слов, н...
8 Июля 2020
Штормы вокруг КЮМ Штормы вокруг КЮМ
«Наша цель — сменить это негодное руководство и вернуть суда. Вернуть преподавателей, которых внаглую заставили уволиться, и поднимать интерес молодёжи к отечественному флоту», — заявляют активисты дв...
8 Июля 2020
Д. Аграновский. Скопище моральной грязи Д. Аграновский. Скопище моральной грязи
Чем дальше от нас уходит советское время, тем больше мы понимаем, что жили практически в стерильных условиях. Но чего только мы не повидали за последние 30 лет! Войны, катастрофы, маньяки, наркоманы,...
8 Июля 2020