Гений, новатор, советский патриот. Памяти Дмитрия Шостаковича

9 августа 2025 года исполнилось 50 лет со дня смерти гениального советского композитора Д.Д. Шостаковича. Это один из крупнейших композиторов XX века, автор 15 симфоний и 15 квартетов, шести концертов, двух опер, оперетты, трех балетов, многочисленных произведений камерной музыки, а также музыки для кинофильмов и театральных постановок. Самый исполняемый среди советских композиторов в современной России и за рубежом.

Внимательно анализируя содержание статей об его жизненном пути в последние десятилетия, замечаешь, что некоторые музыкальные работники, поддавшись волне антисоветизма, пытаются доказать, что он якобы был тайным ненавистником коммунистической идеологии и особенно отрицательно воспринимал Сталина и его окружение.

Отсюда соответствующие заголовки публикаций: «Трагедия Шостаковича: как композитор страдал от советской власти» (г-та «Культура», 9 августа 2019); «Как автор гениальной «Ленинградской симфонии» самого Сталина с носом оставил» и т.д. Насколько это не соответствует истине, свидетельствуют основные вехи его замечательной и поучительной для граждан нашей страны жизни.

Д.Д. Шостакович родился в семье, где с интересом и сочувствием относились к революционным процессам. Дед Дмитрия Дмитриевича Болеслав Шостакович – польский революционер, которого царские власти обвиняли «в укрывательстве осужденного на каторжные работы государственного преступника Ярослава Домбровского и составлении для него подложных видов». Б. Шостакович организовал побег Я. Домбровского из московской пересыльной тюрьмы, укрыв этого видного деятеля польского революционного движения на квартире Варвары Калистовой. Раздобыв подложные документы, тому удалось выехать в Петербург, а оттуда за границу.

Б. Шостакович был причастен не только к подготовке побега Домбровского: в конце 1864 года он обсуждал с Ольгой Сократовной, женой Н.Г. Чернышевского, возможность побега того из сибирской ссылки. (Хентова С. Внук революционера)

Не случайно первые пробы музыкального пера юного Шостаковича – «Гимн свободе» (1917) и «Траурный марш памяти жертв революции» (1919). Темы старинных русских революционных песен звучат в его зрелых сочинениях, как «Степан Разин».

Д.Д. Шостакович вспоминал: «В 13 лет, после окончания музыкальной школы летом 1919 года, видя мои упорные попытки к сочинению, меня повели к А.К. Глазунову». Встреча произошла на квартире композитора в доме № 8/10 по Казанской улице (ныне улица Плеханова). По его словам, он увидел грузного, усталого человека с печальными глазами, говорившего тихим голосом и словно излучавшего доброту. Это помогло юному музыканту играть спокойно, сосредоточенно.

«Глазунов сказал, что композицией заниматься необходимо. Авторитетное мнение Глазунова убедило моих родителей учить меня, помимо рояля, композиции. Он посоветовал поступить в консерваторию», – писал Д.Д. Шостакович спустя четыре десятилетия в «Автобиографии».

Он поступает в Петроградскую консерваторию, которую тогда возглавлял А.К. Глазунов, яркий представитель русской классической музыки, народный артист РСФСР. Д. Шостакович в те годы стремился обрести свой музыкальный язык, отличный от академического направления. Он вступил в Ассоциацию современной музыки (АСМ) – наиболее известное среди молодежи музыкальное объединение.

Эта организация была своеобразным Пролеткультом, только в области музыки. Известно, что сторонники Пролеткульта отвергали творчество Пушкина, Лермонтова, Фета, Тургенева и других классиков русской литературы на том основании, что они якобы проповедовали чуждые пролетарской литературе дворянские ценности. В те годы и В. Маяковский в поэтическом альманахе кубофутуристов «Пощечина общественному вкусу» настаивал на необходимости «сбросить Толстого, Достоевского, Пушкина с парохода современности». Так и сторонники зарождавшейся советской авангардной инструментально-вокальной музыки считали музыкальный стиль и язык дореволюционных русских композиторов устаревшими.

Однако дипломная работа Д. Шостаковича – его Первая симфония, с огромным успехом была исполнена в Ленинграде и вызвала горячую заинтересованность видных дирижеров Европы и США. 19-летний Д. Шостакович мгновенно занял центральное место на композиторской сцене в Советской России.

Вплоть до середины 1930-х годов творчество Д.Д. Шостаковича развивалось в русле музыкального авангарда. Наиболее полное воплощение авангардный стиль в музыке Д.Д. Шостаковича нашел отражение в опере «Леди Макбет Мценского уезда» (1934 г.) по сюжету выдающегося дореволюционного русского писателя Н. Лескова, правда, препарированному в духе пренебрежения семейными ценностями, утвердившегося в первые годы Советской власти.

У писателя в рассказе главная героиня Екатерина Измайлова – прирожденная преступница, которая по очереди убивает мужа, а затем его родню, чтобы те не препятствовали ее влечениям. В либретто оперы же Д. Шостаковича и А. Прейса она изображается в духе «трагедии угнетенной женщины в царской России». Ее поступки характеризовались как отчаянная форма протеста против удушливой семейной жизни в купеческой среде. «Бытовой повести Лескова навязан смысл, какого в ней нет». Отсутствие в либретто невинно убиенного отрока Федора Лямина и его многострадальной родственницы делает ее положение (Е. Измайловой. – В.К.) более беспросветной, чем в повести». («Леди Макбет Мценского уезда» — опера…).

Заметим, что такая своеобразная трактовка поступков главной героини перекликается с предисловием к переизданной в 1930 году повести Н. Лескова. В предисловии говорилось об «отчаянном протесте сильной женской личности против душной тюрьмы русского купеческого дома» («Леди Макбет Мценского уезда» – опера…).

Однако ни сам Д.Д. Шостакович, ни тогдашнее музыкальное руководство страны не учли, что в начале 30-х годов политика руководства партии во главе со Сталиным в области семейных ценностей и ценностей в области культуры (театральное искусство, музыка, художественная литература) утверждала совершенно иные подходы. Главный идеологический смысл сталинской семейной политики – институциональное укрепление семьи, очищение традиционных семейных ценностей и норм брачного поведения.

Следовательно, либретто оперы содержательно  совершенно не соответствовало изменившейся политике партии в области формирования советской семьи. Это, во-первых. Во-вторых, Партия большевиков в те же годы взяла курс на уважительное отношение к достижениям дореволюционной культуры, в том числе, к оперной классике в лице ее выдающихся композиторов – Глинки, Чайковского, Римского-Корсакова, Бородина, Мусоргского.

После просмотра «Леди Макбет…» в Большом театре руководством страны во главе со Сталиным, буквально через неделю, в центральном печатном органе ВКП(б) газете «Правда» (28 января 1936 г.) появилась редакционная статья под названием «Сумбур вместо музыки». В ней отмечалось: «На сцене пение заменено криком. Если композитору случается попасть на дорожку простой и понятной мелодии, то он немедленно, словно испугавшись такой беды, бросается в дебри музыкального сумбура, местами превращающегося в какофонию. Выразительность, которой требует слушатель, заменена бешеным ритмом. Музыкальный шум должен выразить страсть… Музыка крякает, ухает, пыхтит, задыхается, чтобы как можно натуральнее изобразить любовные сцены. И «любовь» размазана во всей опере в самой вульгарной форме. Купеческая двуспальная кровать занимает центральное место в оформлении… Опасность такого направления в советской музыке ясна. Левацкое уродство в опере растет из того же источника, что и левацкое уродство в живописи, в поэзии, в педагогике, в науке… Он словно нарочно зашифровал свою музыку, перепутал все звучания в ней так, чтобы дошла его музыка только до потерявших здоровый вкус эстетов-формалистов. Он прошел мимо требований советской культуры изгнать грубость и дикость из всех углов советского быта. Это воспевание купеческой похотливости некоторые критики называют сатирой. Ни о какой сатире здесь и речи не может быть. Всеми средствами и музыкальной и драматической выразительности автор старается привлечь симпатии публики к грубым и вульгарным стремлениям и поступкам купчихи Катерины Измайловой». Кстати, и великий советский композитор С.С. Прокофьев усмотрел в музыке Д. Шостаковича «волны похоти». В американской прессе того времени оперу «Леди Макбет Мценского уезда» назвали «порнофонией». («Леди Макбет Мценского уезда» – опера…).

Психологически можно понять состояние Д.Д. Шостаковича после такой жесткой критики, когда еще вчера он был свидетелем триумфального шествия своей оперы у себя в стране и за рубежом. Однако трудно согласиться с теми музыковедами, которые считают, что эта статья носила оскорбительный характер, что опера подверглась «грубому, бесцеремонному, безграмотному разносу». Что «ранимый, хрупкий, чрезвычайно впечатлительный человек (Д.Д. Шостакович. – В.К.) был потрясен хамским вторжением партийного диктата в свою творческую лабораторию». Наоборот, считаем, в критической статье признавался талант композитора, а издержки оперы, как отмечалось в ней, были связаны с его отходом от канонов классической инструментальной и вокальной музыки. О том, что государство, в конечном итоге, высоко ценило композиторский дар Д.Д. Шостаковича, свидетельствует факт присуждения ему в 1941 году Сталинской премии 1-й степени, а всего ему было вручено пять Сталинских премий.

Почти через 20 лет в 1955 году композитор возвращается к своей работе и появляется новая, вторая редакция с названием «Катерина Измайлова». Автор статьи «Преступление и очищение Катерины» Е. Ключникова (Ключникова Е. Преступление и очищение Катерины…) иронически замечает: «Композитор, мастер, находившийся в предельной точке акме, сочинивший в это время Тринадцатую симфонию «Бабий яр» – и вдруг переделывает свое любимое сочинение в угоду властей или кого-то еще? Но кого? Ведь главный его гонитель (имеется в виду Сталин. – В.К.) к началу работы над новой редакцией уже скончался…»

В то же время автор статьи противоречит своему замыслу: пытаясь доказать неправомерность критики первого варианта либретто оперы, отмечает, что Д.Д. Шостакович полностью переработал либретто и отчасти музыку и в «сочинении не осталось и следа прежнего эротизма». Как замечает Е. Ключникова, симфонический раздел, в котором плотское томление Е. Измайловой было передано предельно точно, было вычеркнуто композитором (не просто вычеркнуто, заклеено бумагой раз и навсегда). Получилась опера «классическая, и даже лучше». В общем, великий маэстро, не в угоду властей, а осмысливая партийную оценку оперы в течение двух десятилетий, в конечном итоге пришел к выводу, что критика 1936 года была справедливой.

Стоит отметить, что споры в культурной среде России относительно оперы Д.Д. Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда» не утихают до сих пор. Наоборот, происшедшие политико-экономические преобразования в стране, связанные с торжеством буржуазной идеологии в 90-е годы ХХ века, способствовали возврату на оперную сцену этого музыкального произведения в первоначальном варианте, беспринципно нарушив авторское право гениального композитора, идя на поводу у изощренных и развращенных вкусов эстетов.

Воспроизведем впечатление одной из зрительниц постановки оперы «Леди Макбет Мценского уезда» на сцене Мариинского театра в Санкт-Петербурге. «…Уже с первых моментов увертюры я поняла окончательно, что я и Шостакович не просто с разных планет, но и из разных галактик! Оркестр, под руководством Михаила Синькевича, зажигал так, что мне, сидящей в дальнем ряду партера, закладывало временами уши. Причем это не оркестр бука, а композитор так придумал. Музыка оказалась для меня столь эклектичной, что я так и не смогла с ней окончательно смириться до самого окончания оперы… Либретто не имеет рифм, это просто разговор, обыденный разговор людей, очень хаотично положенный на музыку, а местами и вовсе без оной… При том, что петь произведение с такой эклектикой и разной динамикой очень и очень сложно, намного сложнее мелодичного Верди. Тексты арий (вроде множественного повторения констатации, что «Катерине нужно мужика»), которые заставляли зрителей давиться хохотом половину первого действия. Все первое отделение все ходило вокруг секса, просто сквозило со всех сторон. Вот когда Сергей к Катерине зашел за книжкой, там просто на весь зал огромными тенями показано сцена совокупления. Ну не ханжа я, но это ж Мариинский театр! Это ж опера! Мне было гаденько и возникло желание уйти… А после первого антракта в зал не вернулась добрая треть зрителей» (выделено нами. – В.К.)».

Самая громкая мировая слава за весь период творчества пришла к Д.Д. Шостаковичу в военные годы. Осенью 1941 года родной ему город оказался в фашистской блокаде. Тогда он приступил к созданию седьмой («Ленинградской») симфонии, премьера которой состоялась в марте 1942 года в Куйбышеве (Самара), где композитор завершил свое произведение.

Первое зарубежное исполнение прошло в июле того же года в Нью-Йорке, под управлением выдающегося итальянского дирижера А. Тосканини, а в августе симфония прозвучала в блокадном Ленинграде под управлением К. Элиасберга. Она одновременно транслировалась по радио во многих странах Антигитлеровской коалиции. Газета «Чикаго сан» так прокомментировала этот концерт: «Звуки битвы под Ленинградом гремели вчера в ушах мира: оркестр под управлением Тосканини исполнил симфонию, выражающую гнев и вместе с тем предчувствие победы. Какой дьявол может победить народ, способный создавать музыку, подобную этой!»

Ленинградская» симфония Д.Д. Шостаковича остается по настоящее время самым известным его произведением. Правда, к сожалению, в наши дни ее чаще упоминают, чем исполняют в концертах.

По окончании войны в СССР прошла череда идеологических кампаний в рамках развернувшейся по вине Запада холодной войны. Суть их состояла, прежде всего, в воздействии на умы деятелей культуры и науки и в целом советской интеллигенции в целях противодействия пропаганде западных «ценностей». Выражаясь словами знаменитого советского писателя К. Симонова, это был «период подкручивания» идеологических гаек. «После окончания войны руководство страны почувствовало, что «задрали хвосты» не только некоторые генералы, но и некоторые интеллигенты». (Симонов К. «Глазами человека моего поколения»)

14 августа 1946 г. появилось Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград». В нем отмечалось, что издающиеся в Ленинграде литературно-художественные журналы «Звезда» и «Ленинград» ведутся совершенно неудовлетворительно. В журнале «Звезда» за последнее время, наряду со значительными и удачными  произведениями советских писателей, опубликовано немало идеологически вредных произведений.

В середине января 1948 года в ЦК ВКП(б) состоялось совещание деятелей советской музыки, в котором приняло участие свыше 70 композиторов, дирижеров, музыкальных критиков, музыковедов. С основным докладом выступил А. Жданов, который отметил, что «оперы тов. Мурадели воспроизводят те же недостатки, которыми отличалась в свое время опера тов. Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда». Он напомнил: «На сцене пение заменено криком. Это все не от бездарности композитора, не от его неумения выразить в музыке простые и сильные чувства. Это музыка, умышленно сделанная «шиворот-навыворот», – так, чтобы ничего не напоминало классическую оперную музыку, ничего не было общего с симфоническими звучаниями, с простой, общедоступной музыкальной речью… Мелкобуржуазное «новаторство» ведет к отрыву от подлинного искусства, от подлинной науки, от подлинной литературы».

В Постановлении ЦК ВКП(б) отмечалось: «Характерными признаками такой музыки является отрицание основных принципов классической музыки, проповедь атональности, диссонанса и дисгармонии, являющихся якобы выражением «прогресса» и «новаторства» в развитии музыкальной формы, отказ от таких важнейших основ музыкального произведения, какой является мелодия, увлечение сумбурными, невропатическими сочетаниями, превращающими музыку в какофонию, в хаотическое нагромождение звуков».

Если не иметь полного представления о взаимоотношениях партии и творческих работников в тот период, то в наши дни оценки деятельности выдающихся композиторов могут выглядеть как необоснованные и нелицеприятные. Мы не отрицаем, что в результате такой критики ломались судьбы некоторых творческих работников. С другой стороны, вследствие полного отсутствия общественного контроля над деятельностью творческих работников в наши дни наблюдается в немалой степени деградация культуры. Где сегодня композиторы на уровне Шостаковича, Мурадели, Прокофьева, Новикова, Хренникова, Блантера, Мокроусова?.. И этот список можно продолжать и продолжать.

Между прочим, современные исследования в области психологии поведения людей свидетельствуют, что все эти атональности, диссонансы, дисгармонии и прочие музыкальные какофонии разрушающе влияют на психику людей, особенно сильное воздействие оказывают на неокрепшую психику молодежи. Так что не зря советское руководство било в набат, установив запрет на такого рода «музыкальное новаторство» в массовую культуру. Не случайно среди современных работников искусства все больше появляется тех, кто выступает за ограничение вседозволенности в творческом мире.

Народная артистка СССР, солистка Большого театра Елена Образцова в интервью еженедельнику «Аргументы и факты» заявила: «В России необходима цензура в искусстве. Сейчас засилье бездарностей-режиссеров, которые убивают оперу. Человек, который придет первый раз в театр и увидит мерзость, второй раз уже не придет! Как можно было так испортить оперу, как Юрий Любимов – «Князя Игоря»?.. Просто обрезание какое-то! Это как Сикстинской Мадонне пририсовать усы! Недавно показывали по ТВ репортаж, как наш режиссер Черняков поставил за границей оперу «Царская невеста» Римского-Корсакова, где Марфа с Дуняшей приходят из школы с портфелями, как две ученицы. Ну, просто мрак! Поэтому цензура нужна обязательно! Иначе мы разрушим наше русское искусство». (Образцова Е. «Сейчас засилье бездарностей-режиссеров, которые убивают оперу»)

Кинотеатральный критик С. Тютюшкин заявляет: «Гайдай и Рязанов своим творчеством доказали, что талант нуждается в опеке и что советской киноцензуре нужно ставить памятник». (Из всех искусств важнейшее… – бабло?..) Все больше деятелей культуры, исходя из тезиса, что «нельзя делать за счет государства «вакцину разложения», выступают за возвращение общественного контроля за всем происходящим в области современной культуры.

Надежда видного советского композитора Д. Тухманова, автора знаменитых гражданского звучания песен «День Победы», «Фронтовой вальс», «Мой адрес – Советский Союз», что обязательно спадет волна всеядности и вседозволенности и появится хорошая вокальная песня и хороший вкус у зрителя, не сбылась. Прошло более 30 лет с момента высказанных им суждений в статье «Время и песня». (Тухманов Д. Певцы советской эстрады. М., Искусство, 1992 г. С. 4.) Ситуация с мастерством композиторов, поэтов и исполнителей стала значительно хуже в России. Да и сам Д. Тухманов равноценное вышеприведенным патриотическим и лирическим песням – «Последняя электричка», «Льет ли теплый дождь», «Как прекрасен этот мир» и др. – не создал за этот период…

В 50-е годы Д.Д. Шостакович вернулся к преподаванию в Московской консерватории. Многие произведения, созданные им в это время, проникнуты оптимизмом и бодростью. Ярким примером такой музыки явилась оперетта «Москва, Черемушки» (1958) – музыкальная комедия на злободневную тему о благоустройстве москвичей, переезжающих из коммуналок в отдельные квартиры.

В 1957 году появляется Одиннадцатая симфония «1905 год», посвященная Первой русской буржуазно-демократической революции. В симфоническом произведении Шостакович отдал дань уважения своему отцу, участвовавшему в мирном шествии к царю 9 января, которое закончилось массовым расстрелом демонстрантов. Отец составлял и печатал прокламации о неповиновении Николаю II. За Одиннадцатую симфонию композитору присудили Ленинскую премию.

Тут следовало упомянуть о таком чрезвычайно благородном, высокоморальном поступке Д.Д. Шостаковича. Когда он узнал, что в комиссии по присуждению Ленинской премии обсуждается вопрос о присвоении ему, он выступил с инициативой, что готов ее принять, но после утверждения (посмертно) другому выдающемуся советскому, русскому композитору – С.С. Прокофьеву. И это несмотря на то, что прокофьевское мнение первого варианта оперы «Леди Макбет Мценского уезда» в определенной степени совпадало с оценкой партийного руководства во главе со Сталиным. Д.Д. Шостакович объяснял свое решение проявлением дани великому композитору, умершему, кстати, в один день со Сталиным. В этом была причина, почему его похороны прошли незаметно, поскольку тогда вся страна оплакивала смерть Сталина.

В 1961 году Шостакович написал Двенадцатую симфонию на тему о Ленине («1917 год»). Композитор рисует музыкальные картины Петрограда, убежище Ленина (шалаш) у озера Разлив и октябрьские события. Генеральная кульминация всей симфонии – выстрел «Авроры» – громовое соло ударных.

В Тринадцатой симфонии «Бабий Яр» на стихи Е. Евтушенко для солиста-баса, оркестра и мужского хора, написанной в 1962 году, он затронул тему геноцида во время оккупации Киева гитлеровскими войсками. С 29 сентября по 11 октября 1941 года эсэсовцы и их местные пособники-бандеровцы убили там практически все еврейское население города – более 50 тысяч мужчин, женщин и детей. Всего в земляном рву покоится около 100 тыс. расстрелянных – наряду с евреями, русских, украинцев и цыган. Тема страстного описания посредством симфонической музыки геноцида любого народа, а не только еврейского, вошла в культурно-политический обиход всего человечества благодаря Д.Д. Шостаковичу.

Композитор написал музыку к 33 кинофильмам и театральным постановкам. В 50-е годы Д.Д. Шостакович окончательно обретает ореол «живого классика» в СССР. В 1954 году получает звание Народного артиста СССР, становится председателем Союза композиторов РСФСР. В 1961 году вступает в ряды КПСС. Мировая слава Д.Д. Шостаковича в эти годы достигает апогея. Его симфонические произведения исполняются музыкантами самой первой величины (среди них дирижеры Караян, Бернстайн и др.). Он часто выезжает за границу, становится почетным членом многих зарубежных академий, получает звание доктора музыки Оксфордского университета. До него подобной чести были удостоены Гайдн, Сен-Санс, Рихард Штраус, Чайковский…

Д.Д. Шостакович был велик не только как композитор, но и как воспитатель плеяды выдающихся советских композиторов, среди которых, в первую очередь, Г. Свиридов, В. Баснер. Для Г. Свиридова Д.Д. Шостакович стал не только учителем, но и старшим другом на всю жизнь. Одним из самых известных свиридовских произведений считается музыкальная композиция «Время вперед», оркестровая сюита, созданная на основе музыки к кинофильму режиссера М. Швейцера «Время, вперед!» о строительстве Магнитогорского металлургического комбината. Отрывок из этой сюиты в советское время служил в качестве музыкальной заставки телепрограммы «Время» Первого канала, которая, к слову, была снята с эфира в постперестроечный период как примета «тоталитарного прошлого».

В. Баснер, демобилизовавшись в 1944 году из Красной Армии, поступил в Ленинградскую государственную консерваторию, где произошло его знакомство с Д.Д. Шостаковичем. В. Баснер полностью оправдал доверие своего учителя и наставника и стал выдающимся композитором, сочинившим несколько десятков замечательных советских песен. Среди них: «С чего начинается Родина», «Березовый сок», романс «Белой акации гроздья душистые», «На безымянной высоте», «На всю оставшуюся жизнь» и др.

Д.Д. Шостакович скончался 9 августа 1975 года, увенчанный славой и титулами. Но с середины 1970-х годов и по сей день не прекращаются попытки говорить о нем как о якобы политическом диссиденте и жертве коммунистического тоталитаризма. Если ранее подобная оценка его политических взглядов господствовала только в западных публикациях, то теперь после контрреволюционного переворота в августе 1991 года в этом участвуют российские СМИ либерального толка. Информация об «антикоммунистических» взглядах Д.Д. Шостаковича началась с публикации массовым тиражом в Америке выехавшим на Запад в 1979 из СССР Соломоном Волковым якобы мемуаров выдающегося композитора под названием «Свидетельства». Они представляют собой «рассказы» Д.Д. Шостаковича о своей жизни и творчестве, записанные С. Волковым в ходе встреч с ним в Ленинграде в 1971–1974 годах. Вокруг «мемуаров» разразился международный скандал, поскольку сочинитель С. Волков представляет Д.Д. Шостаковича обличающим советский режим и некомплиментарно отзывается о ряде выдающихся советских композиторов.

Книга состоит из восьми глав, в семи из них имеется подпись «Читал Д. Шостакович». Причем его подпись стоит на той стороне страницы, где воспроизводилась его официальная точка зрения по тому или иному вопросу. Зато на следующей странице без подписи Д. Шостаковича тон разительно менялся в сторону резкой критики советской власти и язвительных замечаний о коллегах-музыкантах. Например, на одной странице он говорит: «Свою седьмую, «Ленинградскую», симфонию я писал быстро. Я не мог ее не писать. Кругом шла война. Я должен был быть вместе с народом, я хотел создать образ нашей сражающейся страны, запечатлеть его в музыке». (Это точная цитата из «Литературной газеты» 1965 года). На другой странице без подписи великого композитора излагается совсем противоположное: «Седьмая симфония была задумана до войны, и поэтому ее просто нельзя считать реакцией на гитлеровское вторжение. Тема нашествия не имеет никакого отношения к вторжению. Когда я сочинял эту тему, я думал о других врагах человечества».

Объяснений от Волкова этим и другим «неувязкам» не последовало.

С подачи этого культуролога-антисоветчика появились наиболее отвратительные байки. Одна из них: «Шостакович после вступления в ряды КПСС впал в невиданную истерику: пил водку, громко плакал, вообще производил впечатление персонажа из Достоевского на грани тяжелого психического срыва или самоубийства».

Подлинность текста мемуаров остается до сих пор под вопросом, поскольку С. Волков отказывается предъявить общественности и супруге Дмитрия Дмитриевича Ирине Шостакович рукопись. Позже С. Волков заявил, что рукопись продана в частный архив и в настоящее время недоступна.

Содержание книги вызвало резкое неприятие товарищей по композиторскому цеху. С протестами выступили подписавшие коллективное письмо композиторы В. Баснер, М. Вайнберг, А. Кара Караев, Ю. Левитин, Б. Тищенко и К. Хачатурян. (Тищенко Б. Интервью // «Смена», 1992, 22 января). Они подчеркивали, что Д.Д. Шостакович был всегда лоялен к советской власти, невзирая на ту критику, которая иногда звучала в его адрес от официальных партийных органов. После распада СССР ни один из композиторов, подписавших письмо против книги Волкова, не заявил о давлении на них со стороны властей или об изменении своих взглядов на проблему. Б. Тищенко, любимый ученик Д.Д. Шостаковича, некогда познакомивший Волкова с Дмитрием Дмитриевичем, подтвердил свою прежнюю позицию в 1992 г относительно сфабрикованности книги. Музыковед Л. Акопян в книге «Шостакович. Опыт феноменологии творчества» отмечает, что книга Волкова – «скомпилированная и, возможно, отчасти сфальсифицированная». (Акопян Л. Шостакович. Опыт феноменологии творчества. СПб., 2004. Глава «Введение»)

Ведущий на Западе музыковед Р. Тарускин отмечает: ученые-музыковеды быстро пришли к выводу, что «Свидетельства» представляют собой подделку, и что популярность книги на Западе была обусловлена реалиями холодной войны». (Википедия (ресурс нарушает законодательство РФ), раздел «С. Волков»)

Мне представляется, когда Д.Д. Шостакович заявлял: «Мудрое партийное руководство является залогом того, что будет создано много прекрасных произведений…», он вполне отдавал себе отчет, поскольку ему однажды пришлось быть свидетелем одной сцены, связанной с результатами конкурса на создание Гимна Советского Союза. В нем участвовали многие знаменитые советские композиторы: Прокофьев, Шостакович, Хачатурян, Блантер и др. Правительственная комиссия во главе со Сталиным остановилась на мелодии А. Александрова, художественного руководителя ансамбля Красной Армии. Она, по мнению вождя, торжественна и хорошо запоминается. И вдруг Сталин говорит автору мелодии: «Вот только, профессор, что-то с инструментовкой неладно». А. Александров впопыхах начал оправдывается: дескать, инструментовку делал не он, а его заместитель В. Кнушевицкий. Д.Д. Шостакович наглядно убедился, насколько грамотно в музыкальном отношении было высказано замечание.

Лично глубоко уверен в том, что Д.Д. Шостакович под воздействием принципиальной партийной критики в отношении ряда его работ, в конечном итоге, создал огромное количество замечательных разножанровых музыкальных произведений, любимых народом, а не только эстетствующей группой интеллигентов.

Со Сталиным он соприкасался всего несколько раз. Приведем одно из его суждений, высказанное им в частном письме своему другу, известному советскому музыковеду, И. Соллертинскому. «Сегодня я имел огромное счастье посетить заключительное заседание съезда стахановцев. Видел в президиуме товарища Сталина, т.т. Молотова, Кагановича, Ворошилова, Орджоникидзе, Калинина, Коссиора, Микояна, Постышева, Чубаря, Андреева и Жданова. Слушал выступления товарищей Сталина, Ворошилова и Шверника. Речью Ворошилова я был пленен, но после прослушания Сталина я совершенно потерял всякое чувство меры и кричал со всем залом «Ура!» и без конца аплодировал. Его историческую речь ты прочтешь в газетах, так что излагать тебе ее не буду. Конечно, сегодняшний день является самым счастливым днем всей моей жизни: я видел и слышал Сталина».

В.И. КОРНИЛОВ, председатель Ярославского отделения РУСО, лауреат всесоюзных и всероссийских конкурсов народного творчества

Источник: «Советская Россия»