«Добрым быть всегда сложнее». 100 лет назад родился Евгений Леонов

«Нарисовать меня нетрудно, сначала делаешь карандашом большой круг, рисуешь улыбку: и всё готово», — говорил Евгений Леонов — гениальный советский и российский актёр. При этом он считал, что «любовь к смеху не мешает развитию деловитости и серьёзности». Педагоги, режиссёры, а потом и зрители не сразу разглядели психологическую глубину артиста за его добродушной внешностью.

Актёра, подобного народному артисту СССР Евгению Леонову, сочетавшего простоту, народность, детскую беззащитность и глубокую трагедию, в мировом кино больше не было. Что бы ни играл Евгений Павлович — на сцене или в кино — он всегда утверждал человечность. «Каждый человек, если заглянуть ему в глаза, — это целый мир. Будь восприимчив к этим мирам. Здесь начало искусства», — писал великий актёр своему сыну Андрею.

Евгений Павлович Леонов родился 2 сентября 1926 года в Москве, где в то время активно работала детская театральная студия под руководством Наталии Сац.

Во МХАТ шла легендарная премьера спектакля «Дни Турбиных» по пьесе М. Булгакова, и будущий педагог Леонова Михаил Яншин с огромным успехом играл Лариосика — будущую звёздную роль Евгения.

Кинематограф тогда ещё не заговорил, и в 1926 году в СССР вышли два немых художественных фильма: «Мать» режиссёра Всеволода Пудовкина и «Тарас Шевченко» режиссёра Петра Чардынина.

Леоновы были типичной московской семьёй того времени: отец — Павел Васильевич — инженер на авиазаводе, мать — Анна Ильинична — домохозяйка, сыновья — Николай и Евгений.

«Разница у нас с Женей небольшая, всего два года, но я был сухим, жилистым, а братишка — толстощёким увальнем, — вспоминал Николай Леонов, проживший на свете 92 года, и последние 23 — уже без брата. — Мы жили в коммуналке в доме, который стоит на углу Васильевской и 2-й Брестской, как раз напротив Дома кино».

Коля пошёл в отца: телосложением, способностями к точным наукам, уверенным, не склонным к самокопанию характером. А Женя был очень похож на маму. Евгений Павлович говорил, что мама у них была необыкновенно доброй женщиной. «У мамы было нечто такое, — отмечал он, — что меня, мальчишку, удивляло — мама умела рассказывать так, что все смеялись».

Каждое лето Анна Ильинична отправляла сыновей на свою малую родину — в деревню Давыдково под город Клин Московской области. Там их ждали все местные мальчишки: братья привозили настоящий кожаный мяч для непрерывных футбольных баталий. Именно в Давыдкове ребята встретили 22 июня 1941 года.

«Когда началась война, мне было шестнадцать, Жене — четырнадцать, — вспоминал Николай Леонов. — Спустя неделю отец, придя со своего авиазавода, сказал: «У нас много народу ушло на фронт, рабочих рук не хватает». Он ни к чему не призывал, но наутро и мы с братом, и мама, которая всю жизнь была домохозяйкой, отправились в отдел кадров. Меня, поскольку был силён в точных науках, взяли в конструкторское бюро помощником чертёжника, маму определили на раздачу инструментов, а Женя попал учеником в токарный цех».

В октябре 1941 года семья Леоновых вместе со всем коллективом авиазавода отказалась ехать в эвакуацию в Киров. Коля и Женя Леоновы утверждали, что Красная Армия никогда не сдаст Москву, и ради победы над врагом продолжали работать в родном городе.

Завод перепрофилировали: он стал выпускать ППШ — пистолет-пулемёт Шпагина и детали для зенитных установок «катюша». Жене Леонову доверили самостоятельно вытачивать детали на станке.

В начале 1944 года на проходной завода повесили объявление о наборе в техникум. Отец предложил Жене: «Попробуй подать документы. Там, кажется, и с семью классами берут». Евгений сдал экзамены и поступил в Московский авиационный приборостроительный техникум имени Серго Орджоникидзе.

«И вот что удивительно, — рассказывал Николай Леонов, — война не закончилась, токари-профессионалы — на вес золота, а его и ещё нескольких ребят отпустили учиться».

Николай Родионов, брат Анны Ильиничны, занимал ответственный пост в Радиокомитете и не без основания разглядел в племяннике актёрские способности.

«Я всем казался смешным, даже в детстве, — вспоминал и сам Евгений Леонов. — Я учился в четвёртом классе одной из московской школ, а по школам тогда ходил режиссёр, он картину снимал. И вот среди школьников этот режиссёр разыскивал самого смешного пухлого мальчишку. Видно, смешнее и пухлее меня просто в школе не оказалось. Я был приглашён на съёмки, хотя и не снимался — то ли меня родители не пустили, то ли испугался света, но слава актёра прикрепилась ко мне».

Николай Ильич не верил, что племянник всю жизнь сможет заниматься техническим делом, и сообщил ему: «Сейчас идёт набор в Экспериментальную студию при Большом театре. Там, кроме вокала и хореографии, есть отделение драмы, попробуй поступить».

«Разговоры с дядей, он ведь был литературным человеком, очень образованным, написал диссертацию о Есенине, привели к тому, что однажды я пошёл разыскивать театральную студию, — рассказывал потом Евгений Леонов. — Не знаю, как получилось, — я стеснялся спросить, разыскивал сам и в конце концов на Самотёчной площади нашёл вывеску «Управление искусств», но оказалось, что я попал в отдел книгоиздательств…»

И всё-таки свою мечту стать артистом Женя Леонов не оставил. На праздничных вечерах в техникуме, как когда-то в школе, он читал произведения Чехова, Зощенко, Блока, Есенина, и ему там снова устраивали овации, называя «наш артист». Женя всё рассказывал дяде. «Однажды он попросил меня почитать, и я стал читать “Стихи о советском паспорте”. Когда я сказал: “Я волком бы выгрыз бюрократизм”, дядя чуть не упал со стула. Я мужественно дочитал до конца. Он хохотал и говорил: “Женя, это очень плохо, очень”. Я прочитал стихотворение Александра Блока, ему тоже не понравилось. Он сказал: “Женя, у тебя культуры маловато, надо учиться, по театрам ходить”».

Будущую звезду советского кинематографа такая критика не остановила. На третьем курсе техникума Евгений пошёл поступать в Московскую театральную студию.

«Студия была очень интересная, она была организована в 1942-м или 1943-м, руководил ею Ростислав Захаров, известный балетмейстер Большого театра: преподавала Екатерина Михайловна Шереметьева, ученица Владимира Давыдова, она вела драматический класс… Мне об этой студии кто-то рассказал, и я пошёл туда. Я попросил у брата пиджак и решил, что готов к экзамену. Я безумно нервничал — я понимал свою несостоятельность, но не думал, что так получится. Сидело человек 25 народу, я вышел (они, видимо, добирали, студия существовала уже второй год) и прочитал всё, что с таким успехом читал в техникуме: Чехова, Зощенко. У меня спросили: “Ещё что-нибудь есть?” Я сказал: “Есть, но это ещё хуже”. Почему-то все стали просить, чтобы я почитал ещё. Я прочитал Блока “В ресторане”. Я любил это стихотворение... Была тишина, я был белого цвета. Я читал серьёзно, мне сказали спасибо. И это стихотворение Блока спасло меня, примирило и с моим пиджаком, и с моей курносой физиономией, и с недостатком культуры… Меня приняли в студию…»

Учителя Евгения Леонова — Екатерина Шереметьева, а позже Андрей Гончаров — относились к нему с интересом и помогли юноше нащупать свою дорогу.

«Считаю, мне повезло, я своей актёрской школой доволен, — утверждал Леонов. — Во всяком случае, мне переучиваться не пришлось. Актёр ведь учится всю жизнь, учится, ищет, познаёт себя. И хорошо, когда с самого начала путь определён верно».

Окончив студию в 1947 году, Евгений Леонов уже на следующий год был зачислен в труппу Московского драматического театра имени Станиславского.

«Театр отныне становится твоей жизнью, — спустя много лет напишет он в письме своему сыну. — Слёзы и радость, которые пошлёт тебе судьба, принадлежат сцене. Всё твоё время — день и ночь, мысли и мечты, — всё принадлежит сцене. Но и театр в долгу не останется. Как верный друг, он пройдёт с тобой по жизни, поможет пересилить беду, испытать счастье. Счастье — это когда тебя понимают.

Я желаю тебе этого счастья…»

В первые годы пребывания в театре Евгений Леонов выступал исключительно в ролях, которые принято называть «Кушать подано!» (денщика в «Трёх сёстрах», колхозника в «Тиши лесов» и т. д.).

Тогда, бегая в массовках, Евгений испытывал щемящее чувство тоски и неуверенности. Но с годами пришло осмысление первых шагов в искусстве, о чём актёр писал своему сыну: «Вот пришёл я в театр, играл в массовках с упоением много лет… Важно выдержать марафонский ход актёрского и человеческого становления».

В 1955 году Евгений Леонов вступил в ряды КПСС. Почти одновременно с этим событием главный режиссёр Театра имени Станиславского Михаил Яншин, разглядев у Леонова блестящий комедийный и драматический талант, назначил его на роль Лариосика в спектакле «Дни Турбиных» по пьесе Михаила Булгакова. Работа стала для Евгения судьбоносной, вывела его на новый творческий уровень и принесла первые успехи в театре.

«Яншин ко мне относился беспощадно, иронично, дикция у меня была неважная — скороговорка, и вообще, требования на уровне МХАТ времён Станиславского, — вспоминал Евгений Павлович. — Он меня никогда не хвалил, а за Лариосика всегда ругал... Однажды на “Днях Турбиных” публика хлопала, кричала, а Яншин приходит и говорит: “Вы что, из Лариосика оперетту сделали?” А как-то шли по фойе театра после спектакля, Яншин говорит: “Это ужасно, ужасно”, а впереди идёт Павел Александрович Марков — знаменитый завлит Станиславского, который привёл во МХАТ и Булгакова, и Олешу, и Катаева... И Яншин спрашивает у него: “Ну что, Паша, Леонов? Как он?” А Марков отвечает: “Миша, он уже лучше тебя играет”. И вижу, Яншин, довольный, улыбается, а мне своё: “И не подумай, что это правда…”»

Много лет спустя Евгений Павлович напишет своему сыну: «Андрюша, сегодня был в Театре имени Станиславского, снимали сцену из спектакля для телевизионной передачи. Когда вошёл, почувствовал какое-то волнение, даже грудь сдавило, ведь здесь прошла моя молодость. Здесь, под этой крышей, началась моя трудно-счастливая дружба с Яншиным. Работа над образом Лариосика в спектакле “Дни Турбиных”… Я помню, как тридцать раз выходил на эту сцену, чтобы сказать: “Вот я и приехал”, но Яншин качал головой».

Когда в 1966 году режиссёр Борис Львов-Анохин предложил Евгению сыграть Креона в пьесе Ануя «Антигона», тот не стал отказываться. Хотя многие откровенно удивлялись: «Леонов в интеллектуальной драме? В трагической роли?..»

«Честно тебе скажу, разговорчики эти мне казались чепухой, но как быть, как играть — я не знал, — признавался в одном из писем сыну Андрею Евгений Леонов. — Львов-Анохин ставить спектакль по французским образцам не собирался, это я сразу понял, зачем бы он назначил меня и Лизу Никищихину… Иначе, как “анохинские штучки”, распределение ролей не называли. Так, при общем сомнении, начали мы работать. Теперь только, спустя многие годы, я могу по-настоящему оценить режиссёрскую дерзость Бориса и его прозрение. (...) “Антигона” была написана и поставлена в оккупированном фашистами Париже, и античный миф об Антигоне, которая перед лицом смерти не отказалась от своего долга похоронить брата, был отчасти прикрытием от цензуры. Ясно, дело тут не в античности, а в том, что наши, по сути, современники, люди, столкнувшиеся со звериным ликом фашизма, решали для себя те же проблемы — проблемы чести и долга, жизни и смерти. (...). Персонаж, в какое бы платье его ни рядили, дышит твоей грудью и плачет твоими слезами. Поэтому я и на этот раз был убеждён, что играть надо про нас».

Много сил отбирал театр у актёра Евгения Леонова, однако без него он своего существования не мыслил.

С 1968 года Евгений Павлович играл на сцене Театра имени Маяковского. Там его первой работой стала роль Ванюшина в спектакле «Дети Ванюшина» С. Найдёнова. Потом — Нароков из «Таланты и поклонники» А. Островского, Санчо Панса — «Человек из Ламанчи» по мотивам мюзикла Д. Вассермана и Д. Дериона.

В начале 1970-х годов по просьбе директора расположенного возле его дома магазина «Океан» Евгений Леонов снялся в телевизионной рекламе рыбы нототении. После этого, в результате конфликта с режиссёром Андреем Гончаровым, был вынужден уйти из Театра им. Маяковского.

«При всей мягкости Женя был человеком гордым, с большим чувством собственного достоинства, — рассказывал Николай Леонов. — Несколько месяцев к нему наведывались ходоки из “Маяковки”, передававшие слова Гончарова: “Пусть Леонов приходит играть Ванюшина”. Я видел спектакль несколько раз и помню сцену: как зал сначала заразительно хохотал, потом плакал. “Дети Ванюшина” — трагикомедия, один из самых сложных театральных жанров. И мало кто может в нём органично существовать. Женя мог. Но в Театр имени Маяковского он не вернулся».

С 1974 по 1994 год Евгений Леонов служил в Московском театре имени Ленинского комсомола («Ленкоме»), у режиссёра Марка Захарова. Роли на ленкомовской сцене: «Тиль» (Ламме Гудзак), «Иванов» (Иванов), «Вор» (Отец), «Синие кони на красной траве» (Крестьянский ходок), «Оптимистическая трагедия» (Вожак), «Диктатура совести» (Подсудимый), «Поминальная молитва» (Тевье-молочник).

«Театр — это не рассказ о любви, это она сама — любовь, — считал Е. Леонов. — И значит, вас двое: ты и зритель».

«Театр для меня — главное. Даже несмотря на то, что славу, какую-никакую, мне принёс всё же кинематограф». С этого признания и поведём рассказ о пути актёра Леонова в кино. Начался этот путь ещё в 1948 году, и был он таким же неспешным, как и в театре.

Список первых кинолент с участием Евгения Леонова выглядит забавно: «Карандаш на льду» (1948) — дворник (нет в титрах), «Счастливый рейс» (1949) — пожарный (нет в титрах), «Спортивная честь» (1951) — официант в ресторане (нет в титрах), «Вихри враждебные» (1953) — делегат съезда Советов на галёрке.

Это были ростки киноролей актёра Леонова, который в будущем сможет сыграть и революционного казака, и короля, и следователя, и даже инопланетянина.

«В кино первые серьёзные задания я получил от замечательных режиссёров Александра Столпера и Иосифа Хейфица (в фильмах «Дорога» и «Дело Румянцева» (оба — 1955). Режиссёры добивались правды поведения, погружения в характер, естества… Не знаю, хорошо ли я выполнял их требования, но понимал я их очень хорошо — и тем самым радостно утверждался в правильности своих понятий и принципов в искусстве», — говорил сам артист.

В 1958 году, к 40-летию рождения Ленинского комсомола, на экраны СССР вышла замечательная кинолента «Трудное счастье». Режиссёр Александр Столпер снял её по сценарию известного писателя Юрия Нагибина.

… В годы Гражданской войны, странствуя с родными по степям южной России, цыганёнок Коля Нагорный (Михаил Козаков) отбивается от табора и попадает в русскую деревню. Коля вступает в комсомол, активно участвует в организации коммуны, разоблачая кулаков, гноящих в тайниках зерно. Кулаки убивают друга Коли Агафона — его как раз и сыграл Евгений Леонов.

Агафон — обычный деревенский паренёк, яростный сторонник Советской власти, просто светится добротой. Встретившись среди созревающих хлебов с любимой девушкой, он рассказывает ей об их будущей счастливой жизни. «Неужто и взаправду можно в своём доме жить?» — радостно удивляется выросшая по наймам девушка.

Их любовь нежна и чиста, словно роса на хлебных стебельках, но кулачьё стреляет в неё из обреза.

«Агафон! Что ты, Агафон?..» — восклицает девушка, а самый добрый в её жизни парень падает, словно скошенный хлебный колос.

Молодой актёр Евгений Леонов пронзительно сыграл роль деревенского комсомольца времён становления Советской власти. Он увековечил реальных ребят, совсем юными павших от рук кулаков-мироедов, которых у нас сегодня стараются выставить «крепкими хозяевами». Но сама жизнь показывает, что вся их «крепость» базировалась на эксплуатации наёмного труда.

27 июня 1961 года на экраны Советского Союза вышел фильм «Полосатый рейс». Это была первая полнометражная работа кинорежиссёра Владимира Фетина и первый сценарий писателя, капитана дальнего плавания Виктора Конецкого. В основу сценария легла реальная история из жизни автора: «Остров Врангеля, грузим двух белых медведей и волочём их через всю Арктику в Мурманск. Медведи повылезали из клеток и устроили на теплоходе полный тарарам…»

В фильме — советский сухогруз «Евгений Онегин» должен был доставить из некоего «тропического порта» на экваторе в Одессу для зоопарка партию из десяти тигров и двух львов. Этим же самым рейсом хотел вернуться домой в СССР повар из буфета советского торгпредства Глеб Шулейкин, который чрезвычайно страдал от жаркого климата. Но попасть на корабль он мог только при том условии, что станет дрессировщиком хищников…

Исполнив роль «укротителя тигров» Шулейкина, Евгений Леонов в одно мгновение превратился в самого любимого комедийного актёра советского кинематографа.

Страна смеялась от души. В прокате 1961 года «Полосатый рейс» занял первое место — его посмотрели более 32 миллионов зрителей. После фантастического успеха «Полосатого рейса» Леонова стали наперебой приглашать в свои картины известные режиссёры.

«Когда вышел на экраны “Полосатый рейс”, где я, к удовольствию зрителей, в мыльной пене бегал от тигров, многие решили, что теперь уж я прописан постоянно в цехе комиков и мне за его пределы шагу ступить не дадут. По правде сказать, я и не очень огорчался. Но как бывает в жизни иногда — самое интересное предложение получаешь там, где его совсем не ждёшь. Когда раздался звонок из Ленинграда и родной голос режиссёра Фетина, постановщика “Полосатого рейса”, сообщил, что для меня есть роль в его новом фильме, я не без ужаса подумал: каких ещё хищников придётся мне укрощать? И вдруг слышу: по рассказам Шолохова… “Донская повесть”… Шибалок… Я замер: ну, думаю, это похуже хищников. А он продолжает: я вижу только тебя — это обычно говорят режиссёры. Я, конечно, не соглашаюсь, он обижается. Ладно, говорю, приеду, поговорим, а сам думаю — худсовет не допустит. И, естественно, худсовет “Ленфильма” возражает: “Только что “Полосатый рейс” — и вдруг “Донская повесть”, что же общего? Где логика?” И представь, каков режиссёр, и меня убедил, и худсовет», — рассказывал в письме своему сыну Андрею Леонов.

«Донская повесть» — художественный фильм-драма, поставленный на «Ленфильме» в 1964 году кинорежиссёром Владимиром Фетиным по мотивам рассказов «Родинка» и «Шибалково семя» М. Шолохова.

… В годы Гражданской войны казак-красноармеец Яков Шибалок в исполнении Евгения Леонова убил из винтовки красавицу Дарью (Людмила Чурсина) — мать своего новорождённого ребёнка. Во время тяжёлых родов Дарья призналась Якову, что это она сообщила в станице своим «сродникам» о том, что в красном отряде закончились патроны. Белые казаки напали на отряд красноармейцев и практически полностью его изрубили и расстреляли. Яков, глубоко страдая, собственными руками казнил за эту гибель любимую женщину.

«Поступил я по совести, как сердце мне велело, — сказал он своим товарищам. — Дитя вот осталось, мужского роду. Парень. Моё это семя и пускай при мне оно остаётся… У меня, окромя его, никого не оказывается». Яков отдал мальчика в детдом, назвав его Николкой — именем своего погибшего 19-летнего командира, и ушёл воевать дальше.

Эта работа стала одной из сильнейших драматических ролей Евгения Леонова. Он доказал, что комедийный артист способен показать глубочайший трагизм.

Приз фильму «Донская повесть» и Почётный приз «Серебряный павлин» за лучшее исполнение мужской роли Евгению Леонову был вручён на III Международном кинофестивале в Нью-Дели, Индия (1965).

За свои 47 артистических лет Евгений Леонов сыграл в 73 фильмах, озвучил 29 мультипликационных лент (его голосом говорит любимец детворы Винни-Пух) и блистал юмором в восьми советских киножурналах «Фитиль».

Евгений Павлович снимался у известных кинорежиссёров П. Тодоровского — «Фокусник», Э. Рязанова — «Зигзаг удачи», А. Митты — «Гори, гори, моя звезда», А. Алова и В. Наумова — «Легенда о Тиле», В. Мельникова — «Старший сын» и других. Но глубже всех бесконечную галактику киномира Е. Леонова постиг кинорежиссёр Георгий Данелия. Впервые сняв Леонова в фильме «Тридцать три» (1965), он приглашал его в каждую следующую свою картину. Среди них — любимые советскими зрителями «Афоня» (1975), «Осенний марафон» (1979, Государственная премия РСФСР), «Слёзы капали» (1982), «Кин-дза-дза» (1986). Г. Данелия стал соавтором сценария и художественным руководителем знаменитой кинокомедии режиссёра А. Серого «Джентльмены удачи» (1971).

«Рязанов — очень талантливый человек, и у него на съёмочной площадке мы увлечены игрой, — говорил Леонов. — А у Данелии — совсем другое: у него ты в одном измерении жизни, и он эту жизнь соединяет с тобой и растворяет тебя в ней. У Данелии ты становишься человеком, у Рязанова — образом…»

В 1970-е годы Евгений Леонов снялся в двух фильмах на производственную тему. В них поднимались проблемы, которые совсем скоро привели к реваншу капитализма.

В картине Сергея Микаэляна «Премия» (1974) бригадир строителей Василий Потапов (Евгений Леонов) вместе со всей бригадой отказывается от премии за «липовые» достижения и требует вынести данный вопрос на заседание парткома. За эту роль Евгений Павлович получил Государственную премию СССР.

«Вы можете мне достать медный умывальник, лейтенант? Повесьте его на крыльце, начистить надо до блеска, наполнить колодезной водой, под него поставьте ушат, чтобы пахло древесиной и лягушками», — говорит инспектор угрозыска Прохоров участковому Пилипенко.

Органичнее, чем Леонов, эти слова из романа «И это всё о нём» сибирского писателя Виля Липатова не произнёс бы никто. Шестисерийный художественный фильм Игоря Шатрова «И это всё о нём» по роману Виля Липатова вышел на экраны СССР в 1977 году. Следователь Александр Прохоров в исполнении Евгения Леонова приехал в Кедровку, чтобы разобраться в гибели рабочего-комсомольца Евгения Столетова. Добродушный, с мешковатой фигурой капитан милиции Прохоров (поселковые мальчишки прыскают от смеха за его спиной) — человек мудрый и проницательный.

Александр Прохоров установил, что фактически Женя Столетов погиб в результате несчастного случая. Но истинной причиной гибели стала борьба комсомольца Столетова и его товарищей-рабочих с мещанством — «гасиловщиной». Авторитетный мастер лесозаготовительного участка Пётр Гасилов — делец, который организует крупные приписки и обкрадывает государство. Именно лицемеры гасиловы, карьеристы петуховы, бывшие уголовники заварзины станут убийцами СССР и на его руинах окажутся олигархами.

Расследуя гибель Жени Столетова, капитан Прохоров постепенно раскрыл истинное лицо Гасилова и его окружения. За эту роль Евгений Леонов был удостоен премии Ленинского комсомола.

Киногерои Евгения Леонова часто не находят понимания в семейной жизни. «Мне надо домой заехать, чтобы атмосферу не накалять», — говорит его Иван Приходько в «Белорусском вокзале». Василий Игнатьевич, сосед Бузыкина из «Осеннего марафона», не соглашается продать главному герою найденную под окном его же замшевую куртку: «Палыч, не могу… Я б тебе так отдал. Жена видела, подумает — пропили». А штукатура Колю, которого Леонов играет в фильме «Афоня», супруга и вовсе выставила из дома с комплектом постельного белья.

Сам Евгений Леонов был счастлив в личной жизни. Он всю жизнь любил одну-единственную женщину — свою жену Ванду. Студентку музыкально-педагогического училища Ванду Стойлову актёр встретил во время гастролей в Свердловске в 1957 году. Пригласил девушку на спектакль, затем завязалась переписка. Во время летних каникул Ванда приехала к Евгению в Москву, познакомилась с его родителями, которым очень понравилась. Вскоре молодые поженились, и в 1959 году у них родился сын Андрей (будущий народный артист Российской Федерации). Леонов сына просто обожал. Не желая прерывать общения с мальчиком, Евгений Павлович писал ему из разных городов письма, вышедшие в 1992 году отдельной книгой «Письма к сыну», которая пользуется огромной популярностью.

29 января 1994 года Евгений Павлович, собираясь на службу, стал переодеваться в театральный костюм и вдруг упал. «Я думала, что он на штанину наступил, — вспоминала жена. — Закричала: «Женя, ты что?», подбежала к нему, а он выпрямился — и всё. В секунду его не стало. Врачи сказали, что это — тромб».

Вечером того рокового дня в Ленкоме должен был состояться спектакль «Поминальная молитва» с Евгением Леоновым в главной роли. Зрителям объявили, что спектакль не состоится из-за смерти актёра, но ни один из них не сдал свой билет.

«Когда у незнакомого и родного человека — зрителя — блеснут на глазах слёзы или у кого-то вырвется “Браво!”, ты узнаешь, что такое театр и зачем связал с театром свою жизнь», — писал в одном из писем сыну Евгений Леонов.

В 1979 году на 36-м Венецианском кинофестивале фильм Георгия Данелии «Осенний марафон» получил главный приз — премию Пьера Паоло Пазолини, а Евгений Леонов был удостоен премии за лучшую мужскую роль. В этой картине он изобразил пройдоху-соседа главного героя Бузыкина (Олег Басилашвили) Василия Игнатьевича («Вчера после грибов пообедали — не хватило. В гастроном — не хватило). Олег Басилашвили блестяще сыграл в картине главную роль мягкотелого интеллигента Бузыкина. Итальянцы с этим согласились, но заявили, что такие артисты, как Басилашвили, есть и у них, а такого, как Леонов, — нет.

Любовь ЯРМОШ

Источник: «Правда»