День в истории. 22 июля – 100 лет со дня рождения писателя Сергея Баруздина

О самобытном поэте, прозаике, писавшем также для детей и юношества, многолетнем главном редакторе журнала «Дружба народов» Сергее Баруздине, столетие со дня рождения которого приходится на 22 июля, ныне вспоминают нечасто. И не потому, что книги его в России не переиздаются, а скорее по той причине, что был он творцом всецело советским, автором публикаций о Великой Отечественной войне и о послевоенной действительности, о коллегах-писателях, о пребывании в дальних краях и странах.

Не забывал и о детях. Для них творил по-своему ярко, глубоко, с большим знанием людей и событий, которые вызывали у него особый интерес. Писал правдиво. И неторопливо, за количеством созданного особо не следил, куда важнее для него было задумываться над тем, о чём и для кого его книги. Для какой целевой аудитории? Впрочем, будучи автором разносторонним, имея к тому же довольно большой вес в Союзе писателей СССР, он выбрал для себя в литературе путь не самый прямой и далеко не самый лёгкий. В том плане, что, наверное, работая лишь в области детской литературы, а может, сосредоточившись исключительно на разработке темы Великой Отечественной войны во всем её величии и трагедийности, Баруздин достиг бы в советской литературе большего. И не оказался бы в числе писателей порядком подзабытых, чьи произведения сегодня среди читающих сограждан становятся практически невостребованными.

Невостребованными, подчеркнём, не в силу каких-то художественных их изъянов и недостатков, которые, конечно, в отдельных случаях могут присутствовать, а только потому, что они повествуют о советской эпохе, конкретных исторических периодах в её развитии, о советском образе жизни, о тех духовно-нравственных ориентирах советского общественно-политического устройства, которые для буржуазного государства являются чуждыми. Для буржуазно-либеральной российской публики всё советское неприемлемо, что называется, по определению. Зато наше советское духовное наследие, частицу которого в общую сокровищницу нетленных народных богатств своими творениями заложил и Баруздин, должно быть дорого нам — подлинным патриотам России, продолжающим бороться за её сегодняшние интересы и счастливый завтрашний день.

Писательская судьба Баруздина, тем не менее, сложилась вполне удачно. Его книги в 1960—1980-е годы выходили большими тиражами в центральных московских издательствах. За заслуги перед советской литературой он был награждён орденами Ленина, Октябрьской Революции, «Знак Почёта», тремя орденами Трудового Красного Знамени. А за сборник рассказов и повестей «Само собой» в 1983 году писатель был удостоен Государственной премии РСФСР имени М. Горького. Как фронтовика к 40-летию Великой Победы Баруздина в 1985 году также наградили орденом Отечественной войны II степени.

Чем же Баруздин как творец примечателен? Что следует нам особо в его писательском портрете выделить? Прежде всего он значим в своём искреннем благоговейном отношении к литературе. В стремлении возвысить её в повседневной жизни советского человека. «Художественная литература — это прежде всего воспитание человека, она обогащает его духовный, нравственный мир, делает лучше, добрее, чище», — отмечал писатель в интервью «Литературной газете», опубликованном на её страницах в ноябре 1976 года.

Литература в представлении Баруздина всегда и во всём должна служить как отдельному человеку, так и обществу в целом. Поэтому и сформулирует он смысл своих творческих усилий в таких словах: «Нести людям добро и правду, без устали напоминать им, сколько чудес таит в себе детство и как важно ценить каждый миг нашей жизни!.. Это, думается мне, и детям важно знать, и взрослым помнить».

Рассматривая же сегодня целостный портрет Баруздина-писателя, а вместе с тем редактора, гражданина, общественного деятеля, в первую очередь следует говорить о его принадлежности к участникам Великой Отечественной войны, славным бойцам-освободителям, победившим фашизм.

«Если говорить о войне, то, конечно, она сформировала меня как человека и как литератора, — годы спустя напишет Баруздин в «Автобиографии». — И она остаётся и всегда останется моей главной темой и в книжках для самых маленьких, и для взрослых — вчерашних мальчишек и девчонок…»

Константин Симонов как-то подчеркнул принадлежность Баруздина к поколению творцов, начавших формироваться именно в годы Великой Отечественной войны: «Баруздин как личность, как человек, избравший впоследствии для себя тот вид служения обществу, который называется писательским трудом, начинался в войну, и почти всё, а может быть, даже и всё дальнейшее в его писательском пути определялось этой точкой отсчёта, уходило своими корнями туда, в кровь и пот войны, в её дороги, лишения, утраты, поражения и победы… Перед нами один из тех людей в нашей литературе, всё написанное которыми невозможно представить себе без той части их собственной биографии, которая называлась и была войной. Оттуда, из войны, идут и нравственные мерки их человеческого поведения; туда, в войну, упираются их воспоминания, а шире говоря, их память. Худо это или хорошо, но это так…»

Баруздин на протяжении всего своего творческого пути обращался к воспоминаниям о Великой Отечественной войне целенаправленно. И тему войны, не ставшую тем не менее главенствующей во всём его разнообразном творчестве, для своих произведений он по существу не выбирал. Скорее, она сама его выбрала. Или не смогла окончательно отпустить…

Да и как ему было не вспоминать войну, не думать и не писать о ней, если она бесцеремонно ворвалась в его жизнь в том прекрасном подростковом возрасте, когда совсем юным ребятам и девчатам, лишь приближающимся к рамкам взрослой жизни, мыслится и грезится совсем о другом, нежели о войне и тех неисчислимых страданиях и бедах, которые она тогда, восемь десятилетий назад, принесла советским людям. Как было ему не задумываться о её последствиях и уроках, если он знал о ней предостаточно? Знал… И знанием своим считал необходимым поделиться с читателем, будь он взрослым или ребёнком, но обязательно стремящимся слышать правду о той страшной войне, заставшей Баруздина в четырнадцатилетнем возрасте.

Юнцом, как и многие его сверстники — советские мальчишки, воспитанные в простых трудовых семьях и в советской школе на примерах подвигов героев Великой Октябрьской социалистической революции и Гражданской войны, — он рвался на фронт. Но его, естественно, не взяли. И тогда смышлёный парень, искренне переживавший за судьбу Родины, окончив семь классов, на время школу оставит (экзамены на аттестат зрелости он сдаст экстерном только в 1953 году) и пойдёт подсобным рабочим в типографию «Московского рабочего». Отработав там смену, он отправлялся рыть траншеи на Чистопрудном бульваре, а ночами дежурил на московских крышах, наловчившись обезвреживать вражеские зажигалки.

Семнадцати лет отроду рядовым артиллерийской разведки Баруздин уйдёт в Красную Армию. Дойдёт же он до самого вражеского логова, и к полученной им ранее медали «За оборону Москвы» (при её вручении кто-то назовёт количество зажигалок на его счету: 247) вскоре добавятся медали «За взятие Берлина» и «За освобождение Праги». На фронте бесстрашный воин вступит в ряды ВКП(б). Домой же восемнадцатилетний Баруздин и вовсе вернётся многое повидавшим и пережившим солдатом. Зрелым писателем о военной поре, о взрослении и возмужании в её тяжёлых условиях Сергей Алексеевич расскажет в ряде стихотворений. В одном из них он подчеркнёт, что не ради совершения подвигов он воевал, а ради победы над ненавистным врагом. Потому-то и воспринимал военные будни работой. А работать для Баруздина было всё равно, что исполнять долг. Долг перед Отечеством, народом, литературой, собственной совестью…

О подвигах никто не помышлял,

Особенно когда попал в пехоту.

Война — не подвиг, это каждый знал.

Скорей война — тяжёлая работа.

И если быть случалось на коне,

И если мы испытывали счастье,

То потому, что нужен ты вдвойне,

Что есть в победе и твоё участье.

Великой Отечественной войне, пережитому на ней, а впоследствии не единожды обдуманному опыту участия в её сражениях и буднях Баруздин посвятит свой роман «Повторение пройденного», а также повести и рассказы «Верить и помнить», «Её зовут Ёлкой», «Речка Воря», «Тася», «Тоня из Семёновки», «Пожарная дружина», «Дуб стоеросовый», «Елизавета Павловна», «Последняя пуля», «Пора листопада», «Само собой».

Вообще же литературный путь Баруздина наметился ещё в довоенные годы, когда в 1936 году десятилетним мальчиком он пришёл в литературную студию Московского городского Дома пионеров по направлению самой Н.К. Крупской, трудившейся тогда заместителем наркома просвещения. А узнала Надежда Константиновна об этом московском школьнике в редакции «Пионерской правды», ознакомившись там с его стихами и рисунками. И почувствовала она в юнкоре Серёже Баруздине литературное дарование. Затем Крупская вызвала юного стихотворца к себе в наркомат, побеседовала с ним и передала ему для директора Дома пионеров записку, в которой написала: «Направляю Вам талантливого мальчика Серёжу… Прошу определить его в литературный кружок… С коммунистическим приветом. Н. Крупская».

Пройдёт всего-то пара лет, и стихи юного поэта начнут появляться в «Пионере», «Дружных ребятах», «Пионерской правде», станут звучать по радио… Много лет спустя, будучи известным писателем, Сергей Алексеевич вспоминал: «Как много дали эти недолгие предвоенные годы занятий в студии, встречи с такими людьми, как Крупская, Чкалов, папанинцы, генерал Карбышев, общение с писателями Арк. Гайдаром, С. Маршаком, С. Михалковым, Л. Кассилем».

Кстати, Крупская юному Баруздину поможет и в сугубо личной его беде. Случится так, что его отца, работавшего в торфяной промышленности в должности заместителя начальника Главторфа, в 1937 году арестуют. Серёжу же исключат из пионеров. «Ты веришь, что твой отец враг народа?» — спросит его Надежда Константиновна. «Нет, — ответит он, — но отец мог с ними работать». Благодаря вмешательству в это дело Крупской в 1939 году Алексея Баруздина выпустят из тюрьмы, а в самом начале войны он погибнет.

«Пришёл я с войны ефрейтором, — признавался писатель в июле 1986 года в интервью «Комсомольской правде». — Но с женой, дочка в сорок пятом родилась — семья. Как устроиться в этой гражданской жизни, куда пойти, как на хлеб заработать? Хотел поступить или в рыбный техникум, или на курсы автомехаников, чертёжников. Писать-то я очень любил, до войны немало печатался, но не думал, что это может стать профессией. Однако случайная встреча с другом-фронтовиком решила дело: я стал практикантом журнала «Затейник», был такой».

Позже он написал первую книгу, стал членом Союза писателей СССР, окончил Литературный институт имени М. Горького, причём всего за три года, то есть в два раза быстрее, чем положено, и к тому же с «красным» дипломом. Прошло совсем немного лет, и Баруздин вспомнил о войне. «Придя с войны, — отметил он в том же интервью главной комсомольской газете, — я не думал, что о ней нужно писать. Страдать опять, пусть за столом, страдать от её боли, грязи, потерь? Так хотелось светлого, мирного, тихого… Потом, позже пришла необходимость высказаться. О своей войне, из своего окопа, своими глазами. Не сразу, но после нескольких неудач родился роман, другие вещи…»

Первую свою книгу — роман о войне «Повторение пройденного», о пережитом в военное лихолетье, о необычайно раннем взрослении сверстников — писатель фактически замыслил тотчас же после Победы. Но произведение это вызревало долго, трудно и писалось на протяжении десяти лет. И не шло у него дело до тех пор, пока он не попытался изложить события не от третьего лица, как было задумано первоначально, а от первого, наполнив сюжетную канву восприятием и переживаниями юного бойца.

По сути, «Повторение пройденного» и определит своеобразие Баруздина — военного писателя, для которого задача изображения событий военного времени заключалась в органичном слиянии личного опыта с документальным началом, позволявшим в своём единстве с помощью художественных средств демонстрировать героику Великой Отечественной войны.

Роман «Повторение пройденного» повествует о тех, кому в начале войны было по 14—15 лет. Об их военных буднях, приведших совсем молодых воинов в Берлин и Прагу, а затем в мирное время сформировавшихся в достойных советских граждан. При этом роман охватывает большой временной период: от довоенных будней до памятного апрельского дня 1961 года, когда первый человек на планете Земля, гражданин Советского Союза Юрий Гагарин вырвался в космос. В это время дети героев романа выглядят такими же мальчишками и девчонками, как их отцы и матери в начале книги. И это естественное сопоставление отцов, матерей и их детей писатель представлял на фоне сложных проблем, присутствовавших в мирной советской действительности. Потому-то, знакомясь с романом «Повторение пройденного», читатель задумывался не только о недавнем прошлом, но и о настоящем, о будущем.

Следует отметить, что писатель, духовной сердцевиной творчества которого являлась тема личной причастности конкретного человека к народному подвигу, в лучших своих сочинениях проецировал характеры тех, кто воевал, на послевоенную современность. Человеческое же обаяние, порядочность его героев-современников, узнаваемых по многим присутствовавшим в их характерах приметам времени, будь то художник Алексей Горсков из повести «Само собой» или скромная служащая Елизавета Павловна из одноимённой повести, определяются той нравственной основой, которую сформировала в них война. А вот в повести «Пора листопада» Баруздин попытался ретроспективно, через образы партизан и сельских жителей окрестных деревень, воссоздать грозное время Великой Отечественной, потребовавшее от большинства советских людей максимума физической и духовной отдачи.

Среди наиболее значительных героев прозы Баруздина о войне особо выделяется Алексей Горсков из повести «Само собой». Уроженец Петрограда, ровесник и «земляк» Октября, до службы в Красной Армии он был способным рисовальщиком, успевающим студентом Академии художеств, удачно дебютировавшим в профессии художника. Но в 1940 году судьба его забросила на Западную Украину, в Закарпатье, где он стал служить рядовым в артиллерийском полку горнострелковой дивизии, дислоцированной в тихих, утопающих в зелени местах, освобождённых Красной Армией в 1939 году.

С началом войны, ни для кого в его полку не явившейся полной неожиданностью, он познаёт не только тяжесть борьбы с врагом, но и предательскую суть украинского буржуазного национализма. Так, от подло посланной в спину пули местного националиста погибнет один из ближайших его товарищей, инженер-гидравлик Поля Кривицкий. А мобилизованного в Красную Армию юного Ивася убьёт его родной брат Грицько. Между тем в его родном Ленинграде в блокаду погибнут его мать и бабушка.

Немаловажно и то, что герой писателя будет стремиться всесторонне осознавать ту историческую реальность, в которой он оказался. И к реальности этой, подспудно давал понять читателю Баруздин, не может быть односторонних подходов. Потому, дабы не уйти от исторической правды, он и покажет то огромное психологическое воздействие, которое произведёт на защитников Родины третьеиюльская речь Сталина, в которой вождь уверенно и в доверительном тоне доведёт до сограждан весь трагизм ситуации, взывавшей к необходимости исключительного по единодушию общенародного сплочения перед лицом смертельной опасности. Писатель также продемонстрирует и потрясающую духовную силу родившегося в боях призыва «За Родину! За Сталина!», воспринимавшегося на войне как естественное выражение патриотических чувств каждого защитника социалистического Отечества.

Многое придётся пережить Горскову на войне, в том числе тяжёлое ранение, приковавшее его к госпитальной палате более чем на полтора года. Из-за контузии у него пропадёт и не сразу восстановится память. Но он вернётся в действующую армию уже на гребне нашего наступления, станет участником Курской битвы и Корсунь-Шевченковской операции, получит звание лейтенанта, заслужит боевые награды, испытает любовь и неверность, увидит геройство и трусость, великий патриотизм и жалкое, подлое предательство. Так и дойдёт он до венгерского города Дебрецена, где с новым тяжёлым ранением, едва не стоившим ему правой руки, наконец-таки закончится для него эта страшная и великая война. Со снисходительной и горькой жалостью вспомнит он себя прежнего, довоенного, в котором тогда жил «пустой снобизм… никчёмный и неумеренный нигилизм, за которым… не стояло ничего, кроме обманчивого всемогущества молодости, отсутствия настоящей образованности, а главное, знания жизни».

Закончилась война, Горсков вновь обращается к своей мирной и прекрасной профессии. Он пишет серьёзные полотна, в которых осмысливает трагизм войны. Об одном из них, названном «Отступление», его старший товарищ художник Федотов скажет: «Ты знаешь, Алёша… Пожалуй, только сейчас я понял, что без трагедии нет настоящего искусства. Хлебнёшь ты горя с этой картиной. Но не верь никому, не сдавайся! Это — настоящее!»

Накануне своего шестидесятилетнего юбилея Горсков, удостоенный в послевоенные годы Сталинской премии, будет вновь вспоминать свою молодость… А вот обыденная мирная жизнь преподнесёт ему немало «сюрпризов». Старость ему придётся встречать с двумя взрослыми детьми-инвалидами.

В такой вполне логичной и естественной последовательности Баруздин представлял перед читателем свою концепцию состоявшейся человеческой судьбы, в которой присутствовали счастье, горе и творчество. Собственно, такова в действительности каждая людская жизнь, где всё тесно переплетено и находится в постоянном взаимодействии порою несовместимых, противоположных друг другу начал. Но в любой ситуации, какой бы драматичной она ни представлялась, говорил читателю писатель-оптимист, веривший в жизнь и её вечный круговорот в природе, следует находить возможность для новых манёвров, взлётов и самой возможности жить, развиваться, творить, совершенствоваться… Только так человеку и стоит жить, других, кажущихся более лёгкими и доступными, дорог ему искать не надо. Да и саму жизнь, был убеждён писатель, обманывать не стоит.

Ряд произведений Баруздина, в том числе посвящённых войне, высоко отмечали его коллеги по писательскому цеху. Так, к примеру, о повести «Тоня из Семёновки» в марте 1982 года в письме к её автору тепло отзывался старший товарищ Сергея Алексеевича, известный поэт и крупный общественный деятель Николай Грибачёв:

«Спасибо за книгу “Тоня из Семёновки”. Много лет и очень интересует меня твоя манера художественного письма в прозе — на сплаве документализма, мемуарной раскованной повествовательности, лиризма и драматизма. В самом деле, мы жили на таких этапах нашего века, которые дали по личным испытаниям удивительный материал, коего в каждой судьбе хватит на тысячи романов. А как его использовать? Находить искусные и искусственные сюжеты, раздавать куски собственной биографии вымышленным героям? Можно и так, метод классический. А если без этих изысков — на прямую доверительность? Ты это и делаешь — и весьма интересно и своеобразно получается! А вот у меня почему-то не выходит, не могу вырваться из каких-то пут и, хотя иду от жизненных ситуаций, всё стараюсь уложить в строгий сюжет, всё впадаю в каноны новеллизма, что ли. Есть у нас ещё один мастер писать «из жизни» как-то очень естественно и здорово — Георгий Гулиа. Я вам, честное слово, завидую!..

Так что твоя книжка — это мне ещё и полезный урок.

Здоровья тебе и преуспеяний на всех орбитах!»

Велика заслуга Баруздина перед нашей отечественной литературой как детского писателя, о котором страна узнала в конце 50-х годов минувшего столетия. В написанных им детских книгах, среди которых особо выделим цикл «Большая Светлана» («Про Светлану», «Светлана-пионерка», «Светлана — наша Сейдеш»), Баруздин не только прослеживал начало пути своих маленьких героев, но и призывал их творить добро, любить Родину, быть достойными продолжателями славных дел отцов и дедов. Как справедливо заметил Сергей Сартаков, Баруздин «видит жизнь светло и светло о ней рассказывает. И в прозе, и в стихах. Общее, что сближает и все книги Сергея Баруздина, и всех его читателей, — это прежде всего призывы к доброте…»

По-своему любопытны художественно-публицистические книги Баруздина, которые условно можно отнести к жанру путевых записей или заметок. Это прежде всего небольшой по объёму «Рассказ о поездке в США», написанный в январе — марте 1962 года, в котором писатель поведал читателю о поездке в США, о его встречах с простыми американскими тружениками и миллионерами, о нью-йоркском «дне», об автографах на асфальте, о «колоколе свободы», о политических деятелях, литературном процессе и дискриминации негров. В книге Сергей Алексеевич также рассказал о тех здоровых силах, которые, преодолевая предубеждённость и предрассудки, стремились в начале 60-х годов прошлого века к взаимопониманию, и о тех, кто сеял вражду между народами, выступал против разоружения, покровительствовал американским неофашистским организациям.

«Мы привезли с собой в США самое искреннее чувство дружбы советских людей к американскому народу, — констатировал писатель в завершение своих заметок. — Время, проведённое в США, убедило нас в том, что и американский народ стремится к дружбе с нами. И вместе с тем в Америке существуют реальные силы, мешающие этой дружбе. Чему и кому служат они?

У нас в стране в дружбе, мире и взаимопонимании между народами заинтересованы все, начиная с рабочего, крестьянина, служащего и кончая руководителями государства. Этого требуют не только интересы советского народа, а и в равной мере интересы США».

Всё верно, простые люди на всех континентах, в разных странах, в том числе и в США, всегда стремились к миру и дружескому сосуществованию со всеми людьми, населяющими нашу планету. И такие настроения в среде обычных тружеников Баруздин наблюдал во всех странах, в которых ему пришлось побывать. А вот среди правящих элит, представителей органов власти и культурного сообщества западных стран царили совсем другие представления, сводившиеся в принципе к тому, что Советский Союз — зло и реальная опасность их богатству, базировавшемуся на труде миллионов, которых они привыкли нагло, но достаточно умело использовать.

Мир капитализма писателю не раз открывался во всей его неприглядности. И тем не менее он, как и большинство представителей советской творческой интеллигенции, был сторонником диалога и мирного взаимовыгодного сотрудничества. Разумеется, Баруздина прежде всего интересовали литературные и культурные связи. Более того, он за годы своей литературной деятельности приобрёл за рубежом немало товарищей-писателей и общественных деятелей, с кем считал необходимым поддерживать отношения.

Иным представляется повествование Баруздина «Край земли — моя Камчатка», написанное в период с 1961 по 1967 год и состоящее из частей, озаглавленных по годам пребывания на полуострове: 1961, 1965, 1967.

«Не знаю, есть ли на камчатской земле какое-нибудь магнитное поле, но в то, что Камчатка обладает особой притягательной силой, я верю, — признавался читателям Баруздин в коротком предисловии к книге, названном «От автора». — Трижды побывал я на Камчатке, каждый раз делал записи…

Первой поездке на Камчатку я обязан особенно многим. Благодаря ей завершился мой многострадальный роман “Повторение пройденного”, который, как знают читавшие его, начинается возвращением главного героя в Москву как раз с Камчатки. Но не только в романе дело, а и в том, что первое свидание с Камчаткой породило второе, потом третье…

Эту землю нельзя не любить».

Четверть века, с 1965 года и практически до смерти, случившейся 4 марта 1991 года, Баруздин возглавлял журнал «Дружба народов», который под его руководством стал одним из лучших литературно-художественных изданий страны. Об этой работе Сергея Алексеевича известный литературный критик Лев Аннинский к 90-летию со дня рождения Баруздина в июльском номере «Дружбы народов» за 2016 год напишет: «Повоевать успел… мальчишкой, в сущности. Жизнь отдал работе мирного времени. Литературной работе. Печататься начал в первый послевоенный год — в журнале «Пионер». Окончил Литературный институт. Стал широкочитаемым детским классиком. До последних своих дней редактировал журнал «Дружба народов»…

В этом журнале посчастливилось и мне работать под его началом. Говорю «посчастливилось», потому что лучше редактора я до того не знал… а после — все другие варианты редакторства неизменно сопоставлял с его стилем. Благотворный, щедрый, неиссякаемый строй ценностей, вынашиваемый в уникально-многонациональной стране. Для меня это великое время, и оно неотделимо от памяти о Сергее Алексеевиче Баруздине».

Сергей Баруздин оставил нам немало по-настоящему талантливых произведений, которые могли бы сегодня вполне заинтересовать и взрослого, и ребёнка. Всё им написанное — это настоящая литература, в которой он стремился запечатлеть своё время, советское время.

Руслан СЕМЯШКИН

Источник: «Правда»