Аполлинарий Васнецов: хранитель московской старины
6 августа – 170 лет со дня рождения Аполлинария Михайловича Васнецова (1856-1933), русского живописца. Последователь «национального романтизма», историк и педагог. Академик (с 1900) и действительный член (с 1903) Императорской Академии художеств. Инициатор создания (в 1910; вместе с Виктором Васнецовым) Вятского художественного музея. Член Товарищества передвижников (с 1899), один из учредителей «Союза русских художников».
***
Его имя знакомо далеко не каждому, в отличие от знаменитого старшего брата Виктора – автора хрестоматийных «Богатырей» и «Алёнушки». Но именно Аполлинарий, возглавлявший Комиссию по изучению старой Москвы, воссоздал образ средневековой столицы, превратив историческую живопись из романтической фантазии в точную научную реконструкцию. А ещё Васнецов проявил себя как талантливый пейзажист и театральный декоратор, создавая эскизы к операм на сценах ведущих театров Российской империи.
Аполлинарий Васнецов родился в 1856 году в селе Рябово Вятской губернии, в семье сельского священника. Детство на фоне суровой, но живописной природы Русского Севера навсегда определило его путь. Художник вспоминал: «Природа, окружавшая меня с детства, воспитала из меня пейзажиста». Отец, человек просвещённый, привил сыну любовь к науке, в том числе к астрономии. «Ночью он обращал мое внимание на небо, и я с детства знал главные созвездия и звёзды», – писал художник. Это увлечение небом сохранится на всю жизнь и найдёт отражение в его пейзажах и даже в научных журналах Русского астрономического общества.
Когда мальчику было 13 лет, он остался сиротой. Воспитание и образование Аполлинария взял на себя старший брат Виктор, который уже учился в Петербургской Академии художеств. Виктор разглядел в рисунках младшего брата талант и настоял на переезде того в столицу. Однако систематического художественного образования Аполлинарий так и не получил. Более того, в 1875 году, увлёкшись народническими идеями, он сдал экзамен на народного учителя и на три года уехал преподавать в сельскую школу в Вятской губернии. «На этот раз корабли народничества были сожжены, хотя… любовь к Родине, к народу не сгорела», – позже скажет он о том периоде.
Вернувшись к живописи, он много путешествовал по России, создавая монументальные эпические пейзажи Урала, Сибири и Крыма. Но главное открытие ждало его в Москве, куда он переехал в 1878 году.
«Я был поражён видом Москвы, конечно, главным образом Кремлём», – признавался Васнецов. Это впечатление положило начало делу его жизни. В отличие от брата, видевшего в Москве сказочный и духовный символ, Аполлинарий подошёл к древней столице как исследователь. Он создал более ста картин и акварелей, посвящённых истории столицы с XII по XVII век.
«Едва ли не главной причиной было то, что я вообще люблю науку: собирать материал, классифицировать факты, изучать их», – объяснял он свой подход. Васнецов не просто писал город – он реконструировал его. Его метод был уникален: художник лично участвовал в археологических раскопках Московского археологического общества, спускался в траншеи при прокладке канализации, изучал культурный слой и делал зарисовки старинных кладок. Он скрупулёзно изучал древние планы Москвы, летописи и описания иностранцев, а перед написанием картины чертил точные перспективные планы местности и даже делал картонные макеты зданий, чтобы понять, как падала тень от давно исчезнувших строений.
Эта дотошность снискала ему огромный авторитет среди коллег. Александр Бенуа называл его «художественным археологом».
В 1900 году за заслуги в живописи Академия художеств присвоила ему звание академика. После кончины Исаака Левитана в 1901 году Васнецов возглавил пейзажный класс в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. В 1903 году он стал действительным членом Академии художеств и одним из учредителей «Союза русских художников», объединившего ведущих мастеров того времени. В 1910 году вместе с братом Виктором он выступил одним из инициаторов создания Вятского художественного музея, навсегда сохранив связь с малой родиной. А главным делом его жизни стала работа в Комиссии по изучению старой Москвы, которую он возглавил в 1918 году.
Деятельность Васнецова как главы комиссии «Старая Москва» пришлась на эпоху революционных потрясений и масштабных перестроек. Комиссия занималась спасением памятников, которые были обречены на снос, фиксировала их, обмеряла, отстаивала перед новой властью. Сам Васнецов сделал свыше 60 научных докладов на заседаниях комиссии, сопровождая их своими акварелями.
Одна из самых ярких страниц его биографии – история с Воскресенским мостом. Этот первый каменный мост Москвы через Неглинную, построенный в XVII веке, был засыпан землёй в XIX веке, когда реку убрали в трубу. В 1927 году при строительных работах в центре города рабочие наткнулись на фрагменты его кладки. Учёные комиссии «Старая Москва» немедленно прибыли на место для проведения обмеров и фиксации находок. Эти исследования подтвердили поразительную точность картин Васнецова, посвящённых мосту и написанных им годами ранее. Более того, именно собранные художником архивные схемы, чертежи и его художественные реконструкции позволили археологам конца XX века заново найти и полностью откопать этот мост при строительстве Манежной площади. Сегодня его отреставрированные арки – главный экспонат Музея археологии Москвы.
Другой памятник, с которым связано имя Васнецова, – Сухарева башня. Художник обожал это творение петровской эпохи, считая его шедевром мирового зодчества. Когда в 1920-е годы встал вопрос о сносе башни, мешавшей трамвайному движению, он развернул мощную общественную кампанию по её спасению. Писал письма в правительство, выступал на заседаниях, предлагал альтернативные проекты – пустить трамвайные пути вокруг башни или сделать в её арках пешеходные зоны. До своей смерти в 1933 году он сдерживал разрушение авторитетом своей комиссии. Но через год после его кончины башню всё же разобрали. Однако благодаря Васнецову были сделаны её точнейшие обмеры и чертежи, которые и сегодня служат источником для архитекторов и историков.
Стремясь сохранить стремительно уходящую старину и обладая серьёзным авторитетом, Васнецов не боялся публично возражать против одобряемых властями проектов радикального переустройства Москвы, что зачастую означало гибель памятников архитектуры. В 1931 он написал письмо в газету «Известия», протестуя против планов по сносу храма Христа Спасителя, однако и его художнику отстоять не удалось.
Современники ценили в Васнецове редкое сочетание таланта живописца и дотошного исследователя. Его коллега по комиссии, москвовед Пётр Сытин, вспоминал, что авторитет Васнецова-археолога был непререкаем: художник «видел сквозь землю и умел читать камни там, где другие видели лишь строительный мусор». При этом в личной жизни Аполлинарий Михайлович был, по воспоминаниям Константина Юона, человеком исключительно деликатным, тактичным и даже застенчивым. Но когда дело касалось защиты памятников старины, эта застенчивость исчезала – он становился непреклонным и бесстрашно отстаивал историческое наследие Москвы.
Помимо станковой живописи, Аполлинарий Васнецов оставил заметный след и в театрально-декорационном искусстве. Его приобщение к театру началось в 1880-е годы в усадьбе Абрамцево, где участники знаменитого кружка Саввы Мамонтова увлекались домашними спектаклями. Молодой художник помогал старшему брату Виктору и Василию Поленову писать декорации, и эта творческая свобода, царившая в Абрамцеве, во многом определила его дальнейший путь. Именно здесь зарождались новые постановочные идеи, которые позже получили развитие на профессиональной сцене.
Первым крупным сценографическим успехом Васнецова стала опера Модеста Мусоргского «Хованщина», премьера которой состоялась осенью 1897 года в Московской частной опере Мамонтова. Художник поставил перед собой цель максимально достоверно передать дух и атмосферу XVII века. Приступая к эскизам, он, как всегда, обратился к источникам: изучал старинные планы и гравюры, исторические сочинения, записи иностранных путешественников. Благодаря этой скрупулёзной подготовке декорации вышли убедительными и исторически точными. В эскизе «Красная площадь» Васнецов изобразил Кремль и храм Василия Блаженного с археологической достоверностью, а для панорамы древней Москвы на заднем плане «Стрелецкой слободы» использовал гравюру Питера Пикарта 1708 года. Художник работал в любимых приглушённых, охристых и жемчужных тонах, свойственных древней живописи, и особое внимание уделял деталям – будь то каменный столб, установленный стрельцами, или деревянная изба с искусной резьбой.
В 1900 году Васнецов получил предложение от дирекции Императорских театров оформить оперу Николая Римского-Корсакова «Садко» в Мариинском театре. Для сбора натурного материала он отправился на Русский Север – в Псковскую, Новгородскую и Архангельскую губернии, где зарисовывал архитектурные памятники, элементы деревянной резьбы и народные костюмы. Однако мнения критиков о «Садко» разошлись: биограф художника Владимир Кигн писал, что замыслы Васнецова «не вполне выполнены театральными мастерами».
Самой значительной театральной работой мастера стало оформление постановок Большого театра, где он часто сотрудничал с Константином Коровиным. В 1904–1908 годах они вместе создали эскизы декораций к «Жизни за царя» и «Снегурочке». Коровин, бывший главным декоратором Императорских театров, прекрасно знал, что сам он тяготеет к импрессионизму, в то время как Васнецов – признанный мастер научной реконструкции. Именно поэтому Коровин ходатайствовал о привлечении коллеги, желая, чтобы русская старина на сцене была представлена «во всей исторической действительности». Главным триумфом Васнецова в Большом театре стало оформление «Сказания о невидимом граде Китеже» (1908 г.), где его эскизы к ключевым актам определили весь визуальный и монументальный строй постановки. Художник использовал близкие к иконописи приглушённые цвета, чтобы визуально раскрыть эпическое и духовное начало музыки Римского-Корсакова.
Декораторский талант Васнецова получил высочайшую оценку современников. Исследователи и театральные деятели отмечали, что его эскизы декораций оказались настолько ценными по своему научному и художественному подходу, что и десятилетия спустя новые спектакли ставились «по Васнецову». Ярким примером его мастерства стало оформление оперы Петра Чайковского «Опричник» для Частной оперы Зимина в 1911 году. И на сцене театральный мастер оставался верен себе: его эскизы – это не просто красивые фоны, а результат глубокого изучения эпохи, будь то стрелецкая Москва или средневековый город.
Сегодня, когда многие памятники древней Москвы безвозвратно утрачены, картины Аполлинария Васнецова остаются главным источником визуальной памяти о ней. Историки сверяют с ними свои находки, режиссёры и театральные художники используют их как эталонные образцы, даже создатели 3D-моделей древней Москвы опираются на работы художника как на базовые декорации.
За его филигранной точностью стоял не просто талант, а методичность, научная честность и любовь к своему делу. И сегодня, прогуливаясь по центру Москвы или заглядывая в подземный музей на Манежной площади, мы видим город его глазами – живой, достоверный и при этом сказочно-прекрасный.
Источник: «Русский Мир»
