Александр Пушкин – певец русской старины. Малоизвестные страницы биографии поэта. Часть 2
Обратимся теперь к этапам мерзкой интриги, развернувшейся вокруг Пушкина. В связях с Дантесом была оболгана жена поэта, задействованы люди из высшего света, распускавшие грязные слухи и небылицы о самом Пушкине. Здесь хотелось бы отметить, что за годы брака Пушкиных с февраля 1831 по январь 1837 года, всего 6 лет, Наталья родила 4 детей. И вряд ли имела время на какие-то романтические увлечения на стороне, в чём порой пытаются убедить общественность некоторые «пушкиноведы». Да и взаимоотношения между супругами были доверительными и, если так можно сказать, надёжными, что не предполагает супружеских измен.
В январе 1836 года Пушкин писал своему другу Павлу Воиновичу Нащокину (1801-1854): «Мое семейство умножается, растет, шумит около меня. Теперь, кажется, и на жизнь нечего роптать, и старости нечего бояться. Холостяку в свете скучно: ему досадно видеть новые, молодые поколения; один отец семейства смотрит без зависти на молодость, его окружающую. Из этого следует, что мы хорошо сделали, что женились. Каковы твои дела? Что Кнерцер и твой жидёнок-лекарь, которого Наталья Николаевна так не любит? А у ней пречуткое сердце».
В этих строках ощущаются чувства мужчины, весьма довольного своей семейной жизнью и бережно относящегося к своей супруге – «у ней пречуткое сердце». В нём нет даже скрытого упрёка к ней. Письмо написано не в начале супружеской жизни, а после пяти лет брака, что давало время разобраться в обстоятельствах собственной семейной жизни, за год до гибели поэта. Когда уже в Петербурге появился и вовсю был вхож в светское общество Дантес. Подобные строки в письмах Александра Сергеевича далеко не единичны. Так что все доводы, а вернее сказать, наговоры о семейных неурядицах в семье Пушкиных, романтических увлечениях Натальи Николаевны не имеют под собой оснований.
Зная об отношении Николая I к поэту и ввиду отсутствия компромата на Александра Сергеевича, организаторы злодейства не могли расправиться с ним открыто, руками царя или приближённого к царю круга. Поэтому создавалась атмосфера психологического давления на него, в ход пошла подлая интрига, на острие которой находились голландский посланник в Петербурге Луи Геккерн и усыновлённый им во взрослом возрасте Жорж Дантес.
Об этой парочке и их роли в убийстве Пушкина стоит сказать особо. Ибо история убийства Пушкина, да, считаю именно убийства, показывает, как мировая закулиса способна осуществлять на территории России свои коварные планы. Эти планы реализовывались на российских просторах задолго до 19 века, реализовываются, как мы знаем, и в настоящее время.
Голландский дипломат из рода Геккернов принадлежал к так называемой «международной аристократии», которая являлась питательной средой масонских обществ. В 1813 году он получил титул барона Первой французской империи.
Его российский покровитель вице-канцлер империи Карл Нессельроде (отец немец, мать, по ряду источников, еврейка), в первое время после поединка бывший на его стороне, затем резко изменивший суждение (перестроился, быть может, в связи с позицией царя), отмечал в своём письме от 1840 года, что Геккерн «на все способен: это человек без чести и совести; он вообще не имеет права на уважение и нетерпим в нашем круге».
Жорж Дантес, будучи младше голландца на 20 лет, родился в 1812 году. Вадим Алексеевич Пигалев (1940-1991), кандидат исторических наук, в работе «Пушкин и масоны» писал: «Жорж Дантес был сыном крупного французского дельца-промышленника из Сульца, владевшего замком, который ранее принадлежал Ордену тамплиеров (храмовников). Замок достался семье не случайно. Дядя Дантеса был командором Ордена тамплиеров. Семья Дантесов, исповедуя храмовничество, находилась на особом положении среди “братьев”. После смерти дяди состояние Дантесов не пошатнулось, а, напротив, благодаря “секретным друзьям” значительно увеличилось».
Тамплиеры были близки с масонами. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. В литературе неоднократно сообщалось, что у масонов существовал (существует?) древний культ «мёртвой головы», который они переняли у средневековых рыцарей-тамплиеров. Как известно, создаваемые организации перенимают традиции духовно родственных им предшественников.
Вадим Пигалёв указывает: «Русские масоны, хотели они того или нет, делали это сознательно или в силу слепой доверчивости – работали на возрождение древнего Ордена Храмовников, на распространение его влияния… Тамплиеры-храмовники в период крестовых походов принадлежали к могущественной тайной корпорации, они были членами “Ордена Иерусалимского храма”, основанного в XII веке».
Дантес учится во Франции в Сен-Сирской военной школе, затем поступает на военную службу в Пруссии и, получив рекомендательные письма близкого к масонству принца Вильгельма Прусского и жены французского принца герцогини Марии Беррийской, направляется в Россию. В феврале 1834 года высочайшим приказом зачисляется корнетом в Кавалергардский полк.
В Петербурге он сходится с Геккерном, который вводит франкоэмигранта в светское общество, где тот с учётом своей внешности и манер пользуется успехом.
В 1836 году Геккерн получает разрешение на усыновление Дантеса (при живом отце) и возможность последнему именоваться бароном Геккерном. Ни разу не женатый в своей жизни Геккерн становится отцом. В ряде публикаций приводятся слова князя Александра Трубецкого, служившего с французом в Кавалергардском полку: «За Дантесом водились шалости, но совершенно невинные и свойственные молодёжи, кроме одной, о которой мы, впрочем, узнали гораздо позже. Не знаю, как сказать: он ли жил с Геккерном или Геккерн жил с ним… Судя по всему, в сношениях с Геккерном он играл только пассивную роль».
Само усыновление Дантеса бароном Геккерном, полагаю, тоже произошло не из-за большой любви между новоиспечёнными папой и сыном. «Жить друг с другом» они могли и без оформления родственных связей. Но становясь де-юре сыном дипломата, Дантес получал дополнительную защиту, неприкосновенность как член семьи высокопоставленного дипломатического работника. Проходимцы, считаю, заранее готовились к убийству Пушкина и неприкосновенность была крайне нужна Дантесу для избежания наказания. Как мы знаем, она ему и пригодилась, вместо смертной казни или иного сурового наказания он отделался разжалованием и высылкой за границу.
Не указывает ли череда изложенных событий, уважаемый читатель, на историю внедрения агента, в данном случае Дантеса, с целью выполнения им особой миссии. В нашем повествовании весьма отвратительной, ставящей целью устранение великого поэта. А за подготовкой этого агента, планированием его действий, полагаю, стоял один из масонских центров Европы. Выбор Дантеса в качестве исполнителя был обусловлен, полагаю, его происхождением, причастностью к тайным обществам, низкими моральными качествами, а также тем, что он был отличным стрелком. Этот тип соответствовал необходимым критериям.
4 ноября 1836 года почта доставила Пушкину и ещё нескольким лицам анонимный пасквиль, «диплом рогоносца», указывая на измену его жены. Что было явной фальсификацией. Всё делалось в соответствии с известным масонским правилом: «Если писатель напишет в своей книге мысли и рассуждения совершенно правильные, но не подходящие к нашему учению или слишком преждевременные, то следует или подкупить этого автора или его обесславить».
Поняв, что оскорбительный пасквиль может исходить от упомянутой «сладкой» парочки, поэт вызывает Дантеса на дуэль. Геккерн просит о двухнедельной отсрочке, Пушкин соглашается. И в этот период Дантес делает предложение руки и сердца сестре Натальи Пушкиной – Екатерине Гончаровой, которая была старше его на 3 года. В ход пошло ещё одно масонское правило: «На мировые события можно влиять посредством женщин». Судьба же Екатерины Гончаровой, видимо, мало интересовала заговорщиков. Для осуществления цели все средства были хороши. Пушкин вынужден отозвать свой вызов, так как Дантес стал женихом его родственницы.
10 января 1837 года Екатерина Гончарова становится женой Дантеса-Геккерна. Впоследствии она родила ему четверых детей и умерла на седьмом году замужества. Но даже состоявшееся родство с семьёй Пушкиных не останавливает Геккернов. По Петербургу распространяются слухи и скабрезные шутки о семье поэта, его душевное состояние на пределе. 26 января (7 февраля по новому стилю) он отправляет резкое письмо старшему Геккерну. Стороны готовятся к поединку. И 27 января на дуэли Пушкин получает тяжёлое ранение.
Уже раненый поэт стреляет в Дантеса. Тот стоит правым боком, прикрыв грудь согнутой в локте рукою, пистолетом прикрывает голову. Пушкин тоже был хорошим стрелком. Его пуля пробивает мягкие ткани правого предплечья француза и, как говорит официальная версия, попадает в грудь в пуговицу мундира. Дантес падает на снег, пуля сбивает его с ног.
Именно эту расплющенную пуговицу впоследствии показывают Геккерны при разборе дуэли. Но разве могла пуговица, пусть и металлическая, спасти от пули мощного дуэльного пистолета, предположительно, фирмы Лепажа, как указывают исследователи, диаметром 12 мм и весом около 18 грамм при стрельбе с расстояния 10 шагов, т. е. 8-9 метров.
В литературе приводится официальное донесение о дуэли: «Полициею узнано, что вчера в 5 часу пополудни, за чертою города позади комендантской дачи, происходила дуэль между камер-юнкером Александром Пушкиным и поручиком Кавалергардского ее величества полка Геккерном, первый из них ранен пулею в нижнюю часть брюха, а последний в правую руку навылет и получил контузию в брюхо». Как же пуля, летевшая из пистолета Пушкина в грудь Дантеса, могла причинить последнему «контузию в брюхо», т. е. гематому живота.
Существует версия и, на мой взгляд, весьма правдоподобная, что на Дантесе в момент дуэли было защитное снаряжение, скорее всего, кираса. Получив в ноябре 1836 года отсрочку, Геккерны могли заказать эту «защиту». И применили её уже в январе. Дантес шёл на поединок надёжно защищенный.
Эту версию высказал ещё в 1930-х годах известный писатель, литературовед, врач Викентий Викентьевич Вересаев (Смидович) (1867-1945), лауреат Пушкинской премии (1919), Сталинской премии (1943). Прошу обратить внимание – литературовед и врач, знавший творчество поэта и имевший представление о механизмах получения различных травм, в том числе пулевых ранений. С 1904 года он был ординатором в 38-м полевом госпитале при 72-й дивизии 6-го Сибирского армейского корпуса в Мукдене. Участвовал в сражениях, до 1906 года находился в Маньчжурии. Считаю, эта версия с годами находит всё большее и большее подтверждение.
Когда пуля ударила в кирасу француза, то её нижний край мог нанести сильный удар в живот. А удар пули в металлическую кирасу, пуля имеет большую кинетическую энергию, сбил проходимца с ног.
Но предать гласности наличие защитных доспехов у заговорщика, значило навлечь на себя полное презрение общества и отчасти раскрыть свои планы. Поэтому в ход и пошла заготовленная после дуэли пуговица. Видимо, эту надуманную версию с пуговицей не стали подвергать сомнению высокопоставленные кураторы Военно-судебной комиссии, занимавшейся расследованием состоявшейся дуэли.
Сегодня в ряде российских публикаций об этой дуэли говорится, что Дантес, мол, защищал свою жизнь, поединок был честным. Но предыстория и обстоятельства самой дуэли говорят об обратном. Дуэль была подлой со стороны Дантеса и явилась завершением вероломного заговора по убийству Александра Пушкина. Это лишний раз говорит, насколько подло и изощрённо могут действовать зарубежные и внутренние русофобы. Убийство А.С. Пушкина – наглядный пример, полагаю, спланированной операции западных центров (сегодня это спецслужбы) по устранению неугодных и опасных для западной закулисы военных, общественных, государственных деятелей, лидеров культурного сообщества России. И подобное, повторю, мы наблюдаем сегодня.
Есть вопросы и по поводу оказания медицинской помощи раненому Пушкину. Почему-то его привезли домой, а не в больницу. Его лечением с момента приезда и до кончины руководил Николай Федорович Арендт – лейб-медик императора Николая I. Консультации оказывали известные на то время хирурги и врачи Петербурга, но их помощью в полной мере не воспользовались. Не добивала ли окончательно придворная камарилья так мешавшего им поэта?
В ряде источников указывается, что из тела Пушкина, даже посмертно, не была извлечена пуля, причинившая смертельное ранение поэту. Почему? Чтобы невозможно было определить, из какого оружия она была выпущена? Тогда можно предполагать, что был кто-то третий, стрелявший в Пушкина. Вопросы, вопросы…
Весною 1837 года обоих Геккернов высылают из России. В Нидерландах и во Франции не очень скорбели о смерти русского гения. Этих проходимцев в дальнейшем отметили высокими должностями. Луи Геккерн с 1842 по 1875 годы был полномочным представителем при императорском дворе в Вене.
А Дантеса во Франции ждала блестящая политическая карьера. В 1843 году он избирается членом Генерального совета департамента Верхний Рейн, в 1848 году депутатом Учредительного собрания. В 1852 году после исполнения им ответственного поручения к монархам Австрии, Пруссии и России император Наполеон III назначает его несменяемым сенатором.
В 1848 году этот депутат-прощелыга начал судебный процесс против Гончаровых и семьи Пушкина о взыскании с них наследства покойной жены. И после смерти поэта его семью не оставили в покое. Эти претензии российскими властями всё-таки были отклонены. В 1863 году Дантес-Геккерн получает звание офицера Почётного легиона, в 1868 году звание командора. Множился год от года и его капитал. В городе Сульц по сей день есть улица его имени и музей.
Вот так власти Франции отметили убийцу Пушкина за успешное проведение спецоперации на территории России. А после смерти почтили его память, что показывает отношение западной элиты к нам и нашим ценностям.
Я не случайно говорю «власти Франции», ибо верхушки многих европейских стран живут своей, оторванной от народа жизнью. Большинство простых французов относится к России и русским дружелюбно и с уважением.
Но небеса ещё при жизни высказали Дантесу своё презрение не только стихами русских литераторов, но и устами его дочери Леонии-Шарлотты, родившейся в 1840 году. Повзрослев и выучив русский язык, Леония-Шарлотта прочитала стихи Пушкина, многие из которых потом выучила наизусть. У неё в комнате висел портрет поэта. А её любовь к Пушкину, своему дяде, лишала Дантеса самообладания. Она называла отца убийцей, обвиняя, что он целился в сердце русской культуры.
Это была талантливая девушка, сказывалось русское происхождение. Она самостоятельно освоила курс Политехнического института. И, видимо, начинала понимать истинные причины дуэли своего отца и дяди, и почему её отец остался жив. Полученное техническое образование могло помочь разобраться, почему пуля, летевшая в грудь, причинила гематому живота, не убила Дантеса.
И тогда сенатор-командор, употребив своё влияние, поместил собственную дочь в психлечебницу, где Леония скончалась, проведя там более 20 лет. Думаю, помогли братки-масоны, не желавшие привлечения внимания в результате семейных ссор к миссии Дантеса в России. Условия содержания во французских психлечебницах того времени были ужасные. Но это не остановило Дантеса. Он осмысленно отправлял собственную дочь на медленную и мучительную смерть, на лишения и унижения.
У подлецов «пустое сердце бьётся ровно», когда это касается страданий окружающих, пусть даже близких людей. Лишь бы не трогали их самих. И именем этого негодяя, убившего своего гениального родственника и отправившего на мучительную смерть собственную дочь, названа улица французского города. Ну как это назвать?
Может показаться, что я слишком много внимания уделил событиям, которые привели Пушкина к гибели, биографиям двух упомянутых проходимцев. Но мы должны разобраться в этой, пока ещё покрытой завесой недомолвок трагедии. А чтобы лучше понять произошедшее, надо больше знать о лицах, которые в ней участвовали. История убийства поэта наглядно показывает, на какие авантюры может пускаться запад, чтобы не состоялось возрождение русского национального сознания.
Но давайте вернёмся к личности Александра Сергеевича, которого я бы назвал русским волхвом 19 века. Приведённое выше четверостишие о волхвах во многом можно отнести к его автору. Возможно, думая и о своих качествах, Пушкин сочинял эти поэтические строки.
Мне возразят, потомок африканца не может претендовать на статус русского волхва. Да, прадед Пушкина – Абрам Ганнибал был африканцем, но он был эфиопом, а не представителем негроидной расы. Если кто видел настоящего эфиопа, то, несмотря на тёмный цвет кожи, обратил внимание на европейские черты его лица. Уже в 1 тыс. до Р.Х. на территории Эфиопии существовали государственные образования. Негроидное население вряд ли было способно это сделать в то далёкое прошлое.
Официальная наука говорит о существовании на сегодняшний день эфиопской расы, занимающей промежуточное положение между европеоидной и негро-австралоидной расами. А 300 лет назад, при рождении Абрама Ганнибала, эфиопы были ещё менее смешаны с неграми. Поэтому вливание в русскую кровь небольшого количества эфиопской крови дало плодовитое талантливое потомство.
Если говорить о родовом древе поэта, то стоит сказать, что род Пушкиных был связан родственными узами со многими известными родами России. По бабушке – Натальи Алексеевне Ганнибал, о которой уже упоминалось, Александр Сергеевич через род Ржевских был потомком Рюриковичей. Упоминался в повествовании и предок поэта – Рача.
Именно Рача (Радша, Ратша), славянин, пришедший на Русь «из немец», т. е. не местный, видимо, из земель полабских славян является древнейшим известным предком рода Пушкиных и иных дворянских русских родов. Но в приведённых ранее строках поэт, полагаю, ошибался. Радша жил несколько раньше Александра Невского. И уже его правнук – Гаврила Олексич служил князю Александру.
На это указывает Михаил Валерианович Муравьев в своей книге «Родословие А. С. Пушкина» (1899), ссылаясь на «Бархатную книгу», составленную после уничтожения местничества в 1682 году и содержащую родословные русских удельных князей и известных русских родов, где значатся и Пушкины. О самом Радше сказано коротко: «Из Немец пришел Радша». А далее следуют роды, которые числятся в его потомках: Пушкины, Бутурлины, Мусины-Пушкины, Кологривовы, Бобрищевы-Пушкины, Мятлевы и др.
Но каковы предки самого Радши? В этом ещё предстоит разобраться.
Здесь интересна версия, выдвигаемая академиком ПАНИ, руководителем Рышканского филиала Союза писателей Молдовы им. А.С. Пушкина и исследователем Юрием Васильевичем Ивановым. Он из русинов Молдавии, его род также уходит в глубокую древность и был ранее весьма влиятельным на этих землях. Работы Иванова в последние годы нашли неподдельный интерес среди учёных Сербии, в частности, доктора социологических наук, заместителя директора Института политических проблем Зорана Милошевича. Ранее о них весьма позитивно отзывался белорусский учёный и общественный деятель, славист, доктор филологических наук, профессор Иван Алексеевич Чарота.
В родовом архиве Ю.В. Иванова сохранились сведения, что Радша – потомок первых сербских князей Властимировичей. Под предводительством неизвестного основателя этой династии часть сербов, славянские племена, покинула в 7 веке свою прародину Белую Сербию и пришла на Балканы. По имени его потомка Властимира названа династия, ставшая первой правящей династией Сербского княжества. Местонахождение Белой Сербии – Восточная Европа, но где конкретно, мнения расходятся. Это могут быть Лужицы, Карпаты или остров Рюген.
Ввиду каких-то катаклизмов Радша возвращается на родину предков. Конечно, эта версия Иванова нуждается в дальнейшем подтверждении, здесь слово за добросовестными исследователями.
Но что интересно, А.С. Пушкин уже в зрелые годы в своём творчестве коснулся сербской темы, темы балканских славян. Среди его трудов – цикл произведений под названием «Песни западных славян», изданный впервые в 1835 году. Он мало знаком широкой публике, мало изучен. Видимо, это объясняется тем, что их считают переводами, а не оригинальными произведениями поэта. К тому же там упоминаются тёмные личности, чьи последователи могли способствовать замалчиванию данных текстов.
Это его 16 стихотворений, 11 из которых считаются стихотворным переводом текстов песен Проспера Мериме «Гузла, или сборник Илирийских песен, записанных в Далмации, Боснии, Хорватии и Герцеговине». Литературовед Ольга Сергеевна Муравьёва считает, что их стоит рассматривать не как простой перевод, а как талантливо сделанную переработку текстов. Французские термины заменяются Пушкиным русскими словами, присущими русскому народу.
И здесь автору хотелось бы привести ещё одно предположение, версию, вытекающую из работ Ю.В. Иванова. Екатерина II, видимо, не без влияния своего окружения планировала возродить Византийскую империю и сделать её союзницей России. Она даже своего внука назвала Константином, предполагая отдать ему власть на византийских просторах. Тогда бы Россия получала и свободный выход в Средиземное море.
Русская императрица в 1782 пишет австрийскому императору Иосифу II о своих планах по переделу Европы. Екатерина надеется, что император «не откажется помочь мне в восстановлении древней Греческой монархии на развалинах павшего варварского правления, ныне здесь господствующего, при взятии мною на себя обязательства поддерживать независимость этой восстанавливаемой монархии от моей». Естественно европейские правители не были сторонниками подобного замысла, усиление России не входило в их планы. Со смертью Екатерины «византийские наработки» стали покрываться пылью, но не ушли в небытие.
В 1816 году руководителем Коллегии иностранных дел становится уроженец Греции, потомок выходцев из Словении Иван Каподистрия. На Истрии задолго до Р. Х. проживали истрийцы, создавшие высокую по тем временам культуру, которых многие исследователи относят к славянам. Балканы в древности практически полностью были заселены славянами. Древнейшими жителями Греции считаются пеласги. Ряд древнегреческих и древнеримских историков относит пеласгов к славянам. Об их славянском происхождении писал и русский историк 19 века Егор Классен.
С 1799 года родившийся на острове Корфу в 1776 году Каподистрия поступает фактически на русскую службу. По предложению адмирала Ф.Ф. Ушакова привлекается к управлению создаваемой Республики Ионических островов. После заключения Тильзитского мира в 1807 году правление на островах переходит властям Франции. И Каподистрия убывает в Россию, поступает на службу в Министерство иностранных дел.
Как патриот Греции, яркий сторонник освобождения Балкан, Каподистрия не оставляет мыслей об освобождении своей родины от жестокого османского ига. И в этом плане Каподистрия мог опираться на «византийский замысел» Екатерины. Ведь именно территории Византии, включавшие в себя греческие земли и практически весь Балканский полуостров, находились под османской оккупацией. И Греция после освобождения могла находиться в безопасности от турецкой опасности только при освобождении славянских территорий, поддерживаемых Россией.
Возможно, Каподистрия, заметив талантливого молодого человека, коим являлся А.С. Пушкин, поддерживал последнего по службе. А зная его родословную, был инициатором отправки последнего в Бессарабию. Пусть был бы ближе к греческим и сербским землям, осваивал местные обычаи, обзаводился необходимыми связями. В то время Кишинёв стал центром притяжения сербских и греческих патриотов, которые были полны планов вооружённого восстания против турок.
Стоит также отметить, что Молдавское княжество создавали потомки славянских племён угличей (уличей) и тиверцев (твердичей). Государственным языком Княжества до 17 века был русский язык того времени. А молдавский господарь Стефан Великий, называемый сегодня в Молдавии Стефан чел Маре, считаю, был русским правителем. Не случайно его дочь Елена Волошанка стала женой сына московского князя Ивана III – Ивана Молодого, скоропостижно скончавшегося в 1490 году, предположительно, отравленного мачехой – бывшей византийской принцессой Софьей Палеолог. Эта версия возникла на реальной почве.
Не случайно Пётр I совершил Прутский поход в Бессарабию в 1711 году. Он закончился неудачей, но явился примером, что Пётр Алексеевич пытался освободить исконно русские земли от иностранной оккупации не только на северо-западе страны (земли Великого Новгорода), но на юго-западе и на юге. Стоит вспомнить его Азовский поход 1696 года.
Чёрное море в арабских и русских летописях называлось Русским морем, Северное Причерноморье ранее занимала Скифия. Скифами греки называли славян, о чём писали русские историки 19 века. А Ломоносов утверждал, что скифов надобно считать за древнейших жителей наших селений.
Таким образом, Каподистрия готовил молодого Пушкина, предполагаемого потомка Властимировичей, для руководящей государственной должности на освобождённых от османов славянских (сербских) землях. Россия тогда бы приобретала не только, повторю, выход в Средиземное море, но и получала подконтрольными территории славян, выходящие к Адриатическому морю. Т.е. выход к Средиземноморью, минуя Босфор и Дарданеллы. Российская империя становилась крупной средиземноморской державой.
Но в 1821 году Александр I не поддержал греческих повстанцев во главе с генералом русской армии Александром Ипсиланти в борьбе против турецких захватчиков. Он увидел в этом восстании признаки революции.
Хотя неоднократно во второй половине 18 – начале 19 веков российское правительство призывало греков к восстанию против владычества турок. Правда, после этих призывов помощь восставшим оказывалась не всегда. Голштейн-Романовы больше считались с мнениями правителей Европы, чем с национальными интересами. А турки после этих призывов жестоко расправлялись с греками, поверившими в искренность слов царского правительства.
Греков тогда в 1820-х годах поддержала Англия. А ведь поддержи Россия, повторю, через Грецию, сербские земли открывался бы выход к Адриатике. Но... личные интересы, влияние европейских политиков на императора и его окружение оказалось сильнее чувства долга перед страной и народом.
Каподистрия, оставаясь российским чиновником, в 1821 году уезжает в Европу. В 1827 году Национальное греческое собрание избирает его правителем Греции. В 1831-м он был убит в греческом городе Напфлионе. С гибелью Капрдистрии покрылись пылью уже его планы.
В 1829 году в ходе русско-турецкой войны русские войска взяли г. Андрианополь (ныне Эдирне). Открывался путь на Константинополь, а турецкая армия была малоспособна защищать свою столицу. Но Николай I предпочел остановиться в Адрианополе и 2 (14) сентября 1829 года заключил с султаном Махмудом II мир на выгодных для России условиях, в частности, гарантировав политическую самостоятельность Греции.
На эти события откликнулся в своём стихотворении «Олегов щит» А.С. Пушкин, указав при этом, что Николай не повторил победоносный поход русского князя Вещего Олега на Константинополь от 907 года. Тогда по легенде Олег прибил на врата Царьграда (Константинополя) свой щит.
Когда ко граду Константина
С тобой, воинственный варяг,
Пришла славянская дружина
И развила победы стяг,
Тогда во славу Руси ратной,
Строптиву греку в стыд и страх,
Ты пригвоздил свой щит булатный
На цареградских воротах.
Настали дни вражды кровавой;
Твой путь мы снова обрели.
Но днесь, когда мы вновь со славой
К Стамбулу грозно притекли,
Твой холм потрясся с бранным гулом,
Твой стон ревнивый нас смутил,
И нашу рать перед Стамбулом
Твой старый щит остановил.
Но вернёмся к личности самого поэта. Существующие описания его внешности порой разноречивы. Недоброжелатели, искажая внешний облик Александра Сергеевича, подчёркивали его «африканизмы».
Приведу воспоминания Веры Александровны Нащокиной, жены одного из лучших друзей Пушкина, упомянутого ранее П.В. Нащокина. На мой взгляд, они наиболее достоверны. И что немаловажно, исходят от человека, относившегося к поэту с искренним уважением:
«И вот приехал Пушкин с Павлом Войновичем. Волнение мое достигло высшего предела. Своей наружностью и простыми манерами, в которых, однако, сказывался прирожденный барин, Пушкин сразу расположил меня в свою пользу. Нескольких минут разговора с ним было достаточно, чтобы робость и волнение мои исчезли. Я видела перед собой не великого поэта Пушкина, о котором говорила тогда вся мыслящая Россия, а простого, милого, доброго знакомого.
Пушкин был невысок ростом, шатен, с сильно вьющимися волосами, с голубыми глазами необыкновенной привлекательности. Я видела много его портретов, но с грустью должна сознаться, что ни один из них не передал и сотой доли духовной красоты его облика — особенно его удивительных глаз.
Это были особые, поэтические задушевные глаза, в которых отражалась вся бездна дум и ощущений, переживаемых душою великого поэта. Других таких глаз я во всю мою долгую жизнь ни у кого не видала».
Современник Пушкина поэт Михаил Владимирович Юзефович (1802-1889) вспоминал: «Как теперь вижу его, живого, простого в обращении… очень подвижного… с великолепными большими, чистыми и ясными глазами, в которых, казалось, отражалось все прекрасное в природе, с белыми блестящими зубами, о которых он очень заботился… Он вовсе не был смугл, ни черноволос, как утверждают некоторые, а был вполне белокож с вьющимися волосами каштанового цвета…».
Этот привлекательный во многих отношениях человек, гениальный литератор ещё и любил своё Отечество. Гордился его величием, историей. Именно ему принадлежат строки: «…клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог её дал». Его творчество проникнуто именно теми категориями, которые свойственны для народного творчества, уходящего истоками в глубины тысячелетий.
Поэтому сатанисты 19 века организовали подлую и изощрённую травлю поэта, приведшую к его гибели. Пачкать его память пытаются и сатанисты 21 века. Но прекрасные пушкинские произведения навсегда останутся с нами. И наши дети с их помощью будут познавать замечательный русский мир.
Осмысленно или интуитивно Александр Сергеевич обратился к жанру поэм-сказок, не имеет значения. Главное, что решение было правильным. Ведь через хорошо рифмованные строки читатель легко усваивает текст, который запоминается и создаёт образы, что важно для русских людей. У нас хорошо развито образное мышление. Запомнившиеся поэтические фрагменты, образы остаются в памяти. А строить фразы, рифмовать слова, создавать колоритные персонажи и сюжеты он был большой мастер. Поэт настраивал сознание и разум соотечественников на истинно русский менталитет. Это был поэт-волхв, поэт-провидец.
Своими стихами, сказками Александр Сергеевич Пушкин зовёт нас познакомиться с русской стариной и полюбить её, чтить наши народные традиции и свою историю. Так прислушаемся к зову великого мастера, к нашему гению, имя и творчество которого будут жить в веках.
В заключение своего повествования позвольте сказать о нашем замечательном русском литераторе, общественном и государственном деятеле поэтической строкой.
Памяти русского гения
Погиб поэт! – невольник чести –
Пал, оклеветанный молвой…
М. Ю. Лермонтов
Убит поэт, слуга Отчизны,
Убит рукою палача.
Враги его лишили жизни,
Дуэль – не ссора сгоряча.
Погиб, угас небесный гений,
И больше не было мгновений
Для музы озарить чело,
Рука не подняла перо.
Стремленьем и напором страсти
Опасен был он для чертей,
Крутящихся у трона власти,
Давящих вольный дух людей.
Ведь гений восславлял свободу,
Боготворил свою страну,
Да Правду говорил народу,
Чтил память предков, старину.
Горячность сердца, душу, пыл
Он в творчество своё вложил.
А стих его был чист и ясен,
Что ямб-размер, а что хорей,
Своею рифмою прекрасен
И рвал гнёт вековых цепей.
Цепей покорности и рабства,
Вельмож коварного лукавства,
Лобзающих престол царей.
И европейские масоны –
Наставники лжецов, льстецов,
Холопы алчные мамоны,
Поняв всю мощь поэта слов,
Хитросплетеньями решили,
В том мастера, и поспешили
Низвергнуть русского певца,
На Русь отправив подлеца.
Тот малый был стрелок отменный,
С рожденья с ложью обручён.
Считал монетою разменной
Долг, совесть. Чёрту верил он.
Ему помог другой масон,
Голландский гей, барон.
Злодеи грязной клеветой
Травили, мучили поэта.
И тот вступил в неравный бой,
Ведь честь его была задета.
Задета честь семьи певца…
Потом дуэль… Удар свинца!
И путь, и путь уж в мир иной…
Не знал, не знал поэт тогда
Всей низости интриги той.
Убийца шёл в броню одетый,
Рука подняла пистолет.
Тот прощелыга был, отпетый,
Пороком меченый валет.
И взгляд холодный из-под век…
Раздался выстрел… Пал поэт
На чистый-чистый белый снег,
Такой же чистый, как стихи,
Им зарифмованные строки…
И помнят место у реки,
И детвора, и старики,
Не властны здесь времён потоки.
Убийца выполнил заданье,
За что и был вознаграждён.
Ему и почести, и званья,
И орденов французских звон…
Но Русью проклят был масон,
А вместе с ним и гей-барон.
Та схватка, да, была неравной.
Душа поэта в небесах,
А стих, труд жизни его славной,
Он нас и в мыслях, и в мечтах
Ведёт по жизни-океану.
Да на раздутых парусах
Через шторма и на волнах
Несёт прям к острову Буяну.
Туда, где Солнце светит ярко,
Туда, где властвует добро,
Где от любви немного жарко,
А на душе всегда светло.
Поэт, он в памяти народной
Остался вечно, навсегда.
И стиль поэзии свободной
Чарует, как в ночи звезда.
Убит поэт, слуга Отчизны,
Убит интригой роковой.
Враги его лишили жизни,
Но жизни только лишь земной.
Ведь Пушкин с нами, светит нам,
Споём же гимн его трудам.
Андрей АНТОНОВ, Первый Вице-президент Петровской академии наук и искусств, заместитель председателя Правления «ВСД «Русский Лад», секретарь Союза писателей России
