А. Щербаков. Малая Тумна — великая Тумна...

А. Щербаков. Малая Тумна — великая Тумна...

Те, кто бывал со мною в дальних поездках по главным дорогам нашего необъятного Красноярья – хоть в енисейском, хоть в ачинском, хоть в канском или минусинском направлениях (но особенно в последнем, южном), – подтвердят, что я люблю в пути вспоминать о разных событиях, о людях и примечательных фактах, связанных с теми или иными местами, мелькающими за окнами автомобиля. А этих воспоминаний в моей памяти хранится уйма с гаком, ибо, как уже отмечал не однажды, поездить мне на веку довелось немало. И в силу подвижной профессии, и просто по природной «охоте к перемене мест», выражаясь словами поэта…

Положим, на пути из Красноярска в Абакан, когда за спуском к посёлку Балахта остаётся позади старинная автозаправка, в прежние времена бывшая единственной на этом перегоне, то слева за нею, в глубине пологого склона, показывается на минутку деревня Малая Тумна. Так вот, проезжая мимо неё, я обычно запеваю собственную песню, состоящую всего лишь из одной строчки: «Малая Тумна – великая Тумна…» На мотив широко известной когда-то не песни даже, а этакой торжественной кантаты «Малая Земля – великая земля», созданной в брежневскую эпоху с явным намёком на участие самого генсека в героической защите той земли от фашистских захватчиков.

И далее, в ответ на вопросительные взгляды спутников, рассказываю историю, имеющую прямое отношение к этой самой деревеньке, что промелькнула слева от магистрали, и к её обитателям. Историю, может, и незатейливую, но почему-то запавшую в душу и живо памятную до сей поры…

Однажды поздней осенью, уже по снежку, по белотропу, как говорят охотники, возвращались мы с боевым шофёром известинского корпункта (я был тогда сибирским корреспондентом «Известий») Валей Михаревым из командировки в наши любимые южные районы – Минусинский, Шушенский, Курагинский, Каратузский… И когда, пересекая балахтинскую холмистую лесостепь, проехали сворот на Приморск и покатили под горку к Малой Тумне, вдруг впереди нас из придорожного леса вынырнул небольшенький мужичок в шапке, в чернёном полушубке, в синих штанах, заправленных в катанки, и проворно, с перебежками, затрусил вниз по обочине. При этом он то и дело оглядывался и как-то странно держал на отлёте левую руку, словно бы голосовал перед попутками. Но попутки эти, в основном легковые машины, обгонявшие нас, проскакивали и мимо странного пешехода. А когда мы на своём не слишком расторопном уазике нагнали его, то я разглядел, что под мужской ушанкой была... женщина, притом весьма немолодая: из-под шапки выбивались седые пряди, обрамляя худые ввалившиеся щёки. А вся кисть её руки, вытянутой в сторону, была бордовой от запёкшейся крови. По моей отмашке шофёр подрулил к бабке поближе и притормозил. Я открыл дверцу, обращённую к ней, и крикнул:

– Что-то случилось? Нужна помощь?

Бабка шагнула к машине и, покачав окровавленной рукой, певуче заговорила, почти запричитала:

– Ох, милые мои, стряслось такое, что не дай Бог! Пошла я, старая галоша, в энтот лес, думала хворосту нарубить вязанку-другую на растопку, да так секанула, аж до самой кости, по руке топором, что бросила его прямо у валежины. И вот бегу домой… Поди, ещё фершалку застану на месте… Вишь, кровишша-то хлещет… Может, подбросите до своротка к нашей Тумне, а?

С кончиков пальцев и впрямь капала кровь, метя снег красными пятнами.

– Подбросим, но сперва подлечим! – отозвался Валентин.

Он тут же выдернул из дверного кармана походную аптечку, выскочил из кабины, махнул мне и подбежал к незадачливой дроворубице. Ловко (не зря отслужил недавно в пограничниках) обработал рану между указательным и большим пальцем, оказавшуюся действительно обширной и глубокой. Потом туго-натуго перевязал руку и даже подвесил на бинте, закинув ленту за шею. Я, как мог, ассистировал ему в этой полевой операции. Мы помогли бабке подняться на заднее сиденье уазика и повезли её к деревне.

Всю дорогу растроганная вниманием пациентка со слезами на глазах не уставала благодарить своих «спасителей».

– Ой, спасибочки, родненькие! Видать, само провиденье послало вас на выручку мне, а иначе, гляди бы, истекла кровью, косорукая, или зараженье какое схватила и окочурилась до времени… Вправду, значит, сказано, что мир не без добрых людей… Храни вас Господь, сердешные…

А когда Валентин, завернув в деревню, остановил машину по просьбе пассажирки, она стала настойчиво приглашать нас в гости:

– Прошу от сердца: зайдите хоть на полчасика. Отведаете домашней колбаски, чайку попьёте со свежими сливками, и медок есть, и оладушек поджаристых утречком напекла. А сметанки дак и в дорогу крыночку дам…

Перспектива была соблазнительной. Однако мы с Валей переглянулись и разом поняли друг друга, представив «однорукую» хозяйку с её хлопотами у русской печи и наше чаепитие с «оладушками», когда впереди ещё вёрсты-перевёрсты, горные спуски-подъёмы, петли-повороты... Поблагодарили бабку за гостеприимство и приглашение отклонили. Сослались на то, что, мол, шибко спешим, да и недавно перекусили в придорожном кафе у Новосёлово...

– Ну и что ж за беда, коль перекусили? Это чурку на чурку положить нельзя, а обед на обед всегда можно! – не унималась бабуля.

Наконец, видя нашу непреклонность, она вылезла из машины, поддерживаемая Валентином, однако, прежде чем захлопнуть дверцу, ещё раз повторила своё приглашение, а закончила его форменным наказом:

– Тогда так, ребята: в любое время зимы и лета, дня и ночи, как будете в нашенских местах, обязательно заверните в Тумну. Вот моя избушка, третья по околотку. Забудете какая – спросите про Ильинишну, всяк покажет. Заезжайте, будто к родне. Так и знайте, что у малотумнинской тётки Ильинишны вас всегда ждёт крынка наилучшей сметаны. А не заедете – обижусь кровно…

На том и расстались мы с благодарной пациенткой. И ни единожды потом так и не собрались подвернуть к её воротам за обещанной крынкой сметаны. Но с той поры всякий раз, когда случается проезжать мимо Малой Тумны, я для попутчиков неизменно запеваю о ней песню на «брежневский» мотив и рассказываю историю про славную знакомую крестьянку, которая живёт там в третьей избушке по околотку и постоянно держит для нас с «хирургом» Валей Михаревым целую крынку отменной домашней сметаны.

Рассказываю, понятное дело, не без намёка и на нашу с ним отзывчивость, но всё же главным образом затем, чтобы лишний раз подчеркнуть добросердечие, бескорыстие и великодушие нашего народа, особенно женщин наших на примере скромной бабки Ильинишны. И богохранимая её деревенька Малая Тумна с годами представляется мне всё более Великой.

К месту будет сказать, что ещё в 17–18 веках, по свидетельству немецких историков, среди народа Германии широко бытовало присловье: «добрая, как русская крестьянка».

Александр ЩЕРБАКОВ

Читайте также

«Сын России» «Сын России»
Есть, есть в нашем сознании день, событие, личность, которые не просто можно, но должно назвать святыми как для верующих всех конфессий сразу, так и для вовсе ни во что не верующих, а, ...
21 Апреля 2021
Красноярск. «А где мне взять такую песню…» Красноярск. «А где мне взять такую песню…»
У кого из нас не вздрагивало сердце и не захватывало дух, когда мы слышали нежную задумчивую музыку и звучал чарующий голос «А где мне взять такую песню и о любви, и о судьбе…» или «В этот вьюжный нел...
21 Апреля 2021
«Быть сыном времени, в которое живёшь». Георгий Марков «Быть сыном времени, в которое живёшь». Георгий Марков
Писательская судьба Георгия Маркова сложилась удачно. Его романы «Строговы», «Соль земли», «Отец и сын», «Сибирь», «Грядущему веку» в советские времена читали миллионы, эти произведения стали классико...
21 Апреля 2021