А. Щербаков. Малая Тумна — великая Тумна...

А. Щербаков. Малая Тумна — великая Тумна...

Те, кто бывал со мною в дальних поездках по главным дорогам нашего необъятного Красноярья – хоть в енисейском, хоть в ачинском, хоть в канском или минусинском направлениях (но особенно в последнем, южном), – подтвердят, что я люблю в пути вспоминать о разных событиях, о людях и примечательных фактах, связанных с теми или иными местами, мелькающими за окнами автомобиля. А этих воспоминаний в моей памяти хранится уйма с гаком, ибо, как уже отмечал не однажды, поездить мне на веку довелось немало. И в силу подвижной профессии, и просто по природной «охоте к перемене мест», выражаясь словами поэта…

Положим, на пути из Красноярска в Абакан, когда за спуском к посёлку Балахта остаётся позади старинная автозаправка, в прежние времена бывшая единственной на этом перегоне, то слева за нею, в глубине пологого склона, показывается на минутку деревня Малая Тумна. Так вот, проезжая мимо неё, я обычно запеваю собственную песню, состоящую всего лишь из одной строчки: «Малая Тумна – великая Тумна…» На мотив широко известной когда-то не песни даже, а этакой торжественной кантаты «Малая Земля – великая земля», созданной в брежневскую эпоху с явным намёком на участие самого генсека в героической защите той земли от фашистских захватчиков.

И далее, в ответ на вопросительные взгляды спутников, рассказываю историю, имеющую прямое отношение к этой самой деревеньке, что промелькнула слева от магистрали, и к её обитателям. Историю, может, и незатейливую, но почему-то запавшую в душу и живо памятную до сей поры…

Однажды поздней осенью, уже по снежку, по белотропу, как говорят охотники, возвращались мы с боевым шофёром известинского корпункта (я был тогда сибирским корреспондентом «Известий») Валей Михаревым из командировки в наши любимые южные районы – Минусинский, Шушенский, Курагинский, Каратузский… И когда, пересекая балахтинскую холмистую лесостепь, проехали сворот на Приморск и покатили под горку к Малой Тумне, вдруг впереди нас из придорожного леса вынырнул небольшенький мужичок в шапке, в чернёном полушубке, в синих штанах, заправленных в катанки, и проворно, с перебежками, затрусил вниз по обочине. При этом он то и дело оглядывался и как-то странно держал на отлёте левую руку, словно бы голосовал перед попутками. Но попутки эти, в основном легковые машины, обгонявшие нас, проскакивали и мимо странного пешехода. А когда мы на своём не слишком расторопном уазике нагнали его, то я разглядел, что под мужской ушанкой была... женщина, притом весьма немолодая: из-под шапки выбивались седые пряди, обрамляя худые ввалившиеся щёки. А вся кисть её руки, вытянутой в сторону, была бордовой от запёкшейся крови. По моей отмашке шофёр подрулил к бабке поближе и притормозил. Я открыл дверцу, обращённую к ней, и крикнул:

– Что-то случилось? Нужна помощь?

Бабка шагнула к машине и, покачав окровавленной рукой, певуче заговорила, почти запричитала:

– Ох, милые мои, стряслось такое, что не дай Бог! Пошла я, старая галоша, в энтот лес, думала хворосту нарубить вязанку-другую на растопку, да так секанула, аж до самой кости, по руке топором, что бросила его прямо у валежины. И вот бегу домой… Поди, ещё фершалку застану на месте… Вишь, кровишша-то хлещет… Может, подбросите до своротка к нашей Тумне, а?

С кончиков пальцев и впрямь капала кровь, метя снег красными пятнами.

– Подбросим, но сперва подлечим! – отозвался Валентин.

Он тут же выдернул из дверного кармана походную аптечку, выскочил из кабины, махнул мне и подбежал к незадачливой дроворубице. Ловко (не зря отслужил недавно в пограничниках) обработал рану между указательным и большим пальцем, оказавшуюся действительно обширной и глубокой. Потом туго-натуго перевязал руку и даже подвесил на бинте, закинув ленту за шею. Я, как мог, ассистировал ему в этой полевой операции. Мы помогли бабке подняться на заднее сиденье уазика и повезли её к деревне.

Всю дорогу растроганная вниманием пациентка со слезами на глазах не уставала благодарить своих «спасителей».

– Ой, спасибочки, родненькие! Видать, само провиденье послало вас на выручку мне, а иначе, гляди бы, истекла кровью, косорукая, или зараженье какое схватила и окочурилась до времени… Вправду, значит, сказано, что мир не без добрых людей… Храни вас Господь, сердешные…

А когда Валентин, завернув в деревню, остановил машину по просьбе пассажирки, она стала настойчиво приглашать нас в гости:

– Прошу от сердца: зайдите хоть на полчасика. Отведаете домашней колбаски, чайку попьёте со свежими сливками, и медок есть, и оладушек поджаристых утречком напекла. А сметанки дак и в дорогу крыночку дам…

Перспектива была соблазнительной. Однако мы с Валей переглянулись и разом поняли друг друга, представив «однорукую» хозяйку с её хлопотами у русской печи и наше чаепитие с «оладушками», когда впереди ещё вёрсты-перевёрсты, горные спуски-подъёмы, петли-повороты... Поблагодарили бабку за гостеприимство и приглашение отклонили. Сослались на то, что, мол, шибко спешим, да и недавно перекусили в придорожном кафе у Новосёлово...

– Ну и что ж за беда, коль перекусили? Это чурку на чурку положить нельзя, а обед на обед всегда можно! – не унималась бабуля.

Наконец, видя нашу непреклонность, она вылезла из машины, поддерживаемая Валентином, однако, прежде чем захлопнуть дверцу, ещё раз повторила своё приглашение, а закончила его форменным наказом:

– Тогда так, ребята: в любое время зимы и лета, дня и ночи, как будете в нашенских местах, обязательно заверните в Тумну. Вот моя избушка, третья по околотку. Забудете какая – спросите про Ильинишну, всяк покажет. Заезжайте, будто к родне. Так и знайте, что у малотумнинской тётки Ильинишны вас всегда ждёт крынка наилучшей сметаны. А не заедете – обижусь кровно…

На том и расстались мы с благодарной пациенткой. И ни единожды потом так и не собрались подвернуть к её воротам за обещанной крынкой сметаны. Но с той поры всякий раз, когда случается проезжать мимо Малой Тумны, я для попутчиков неизменно запеваю о ней песню на «брежневский» мотив и рассказываю историю про славную знакомую крестьянку, которая живёт там в третьей избушке по околотку и постоянно держит для нас с «хирургом» Валей Михаревым целую крынку отменной домашней сметаны.

Рассказываю, понятное дело, не без намёка и на нашу с ним отзывчивость, но всё же главным образом затем, чтобы лишний раз подчеркнуть добросердечие, бескорыстие и великодушие нашего народа, особенно женщин наших на примере скромной бабки Ильинишны. И богохранимая её деревенька Малая Тумна с годами представляется мне всё более Великой.

К месту будет сказать, что ещё в 17–18 веках, по свидетельству немецких историков, среди народа Германии широко бытовало присловье: «добрая, как русская крестьянка».

Александр ЩЕРБАКОВ

Читайте также

Беда МХАТа не Бузова, а Бояков? Беда МХАТа не Бузова, а Бояков?
Жизненная мудрость гласит: только сильный умеет признавать свои ошибки! То, что во МХАТе им. М. Горького поставили верховодить подвального режиссера Боякова вместо народной артистки СССР Т.В. Дор...
29 Июля 2021
Вашингтон пришёл надолго? Вашингтон пришёл надолго?
Используя складывающуюся в Афганистане ситуацию, США «куют железо, пока горячо» и наращивают своё присутствие в Центральной Азии. За последнее время они провели серию переговоров с руководством стран ...
29 Июля 2021
Месть за страх Месть за страх
Лето в этом году выдалось жарким не только в метеорологическом, но и в политическом смысле. Не успел президент объявить о начале предвыборной кампании в Думу, как страну потряс скандал, какого давно у...
28 Июля 2021