А. Бобров. Убитая русская песня

А. Бобров. Убитая русская песня

«Сказка – складка, а песня – быль» (русская пословица). Приведенную пословицу использует герой пьесы великого драматурга Александра Островского: «Известно, сказка-складка, а песня быль; не мимо говорится». Да, когда-то не мимо говорилось – с пониманием, что песня – это сама душа и жизнь русского человека, ну, может быть, слегка приукрашенная, приподнятая над обыденной жизнью в сферу идеального, но не оторванная от нее.

Потому-то и писал я про чудо-песни Алексея Фатьянова:

Эта песня не сразу взлетает,

Но в слоях языка парит,

На которых народ мечтает,

А не в очереди говорит.

Сегодня в эфире и со сцены говорят и поют на таком языке, что с ним не в каждую очередь пустят. Концентрированным выражением опошленной реальности и вырождающейся культуры стала нынешняя попсовая поделка, уже не русская в самой своей основе. Ставшая вдруг певицей Ольга Бузова и телеведущая Ксения Собчак исполнили дуэтом очередной хит поп-дивы «Водица»:

Твои слова – водица, так не годится.
Ты разводил умело, но я не хотела разводиться.
Слова – водица, так не годится.
Ты разводил умело, но я не хотела разводиться. 

Примитивная игра слов, отсутствие всякой свежести в мелодии – сплошное разводилово. В середине видео Бузова вдруг попросила заклятую подругу оценить ее новое творение, на что телеведущая в своей привычной манере ответила: «Адское говно». Однако, кажется, что в этот раз артистка не обиделась – знаменитости, не размыкая объятий, весело рассмеялись, будто бы заявление Собчак было шуткой. Но она ведь на этот раз сказала полную правду. Вот и мама ее решила отбросить всякую дипломатию: недавний сенатор Людмила Нарусова – по отцу Нарусевич – так отозвалась о русских: «Хуже русского нет никого в мире! Даже таджики более свободолюбивый народ… И русская культура – тоже спорное понятие… Я не призываю к смене власти – я призываю к смене народа». Ну если у России теперь такая элита, то какой национальной культуры можно ждать?

Потому-то с центральных телеканалов начисто изгнана как жанр и как явление русская песня униженного народа. Сначала ее допевали в попсовом духе две Надежды – Бабкина и Кадышева. Теперь осталась одна – Бабкина, но она уже не поет, а только мелькает и рассказывает про ковид. Порой затевается дежурный фольклорный фестиваль по каналу «Культура», но хочу сказать, что доля молодежи (если за 100% взять телезрителей всех телеканалов 18–30 лет) – всего лишь 1,2%. Поэтому кивать на этот канал просто бессмысленно, когда дело касается пропаганды народной культуры. Интернет – ну да, вспыхивают песенные вкрапления какого-нибудь вологодского ансамбля или волгоградского самородка с огромным числом просмотров, но мы-то рассуждаем о государственной политике в сфере культуры! Вот вопиющий пример, о котором написал в ленте Игорь Мальцев в Году памяти и славы: «Молодые музыканты из разных стран – русские, грузины, белорусы и ребята из других стран, которые воевали против Гитлера – запилили видос, где они вместе поют песню из фильма «Белорусский вокзал». Очень трогательный и очень важный видос. Консолидирующий в эпоху всеобщего разделения на агнцев и козлищ. Вспоминательный видос. Душераздирающий видос. Островок в океане идеологического шлака. И знаете, что случилось? Родственники Окуджавы запретили его транслировать в Сети. Дескать, их не спросили эти юные энтузиасты и им не забашляли. То есть поставили бан на распространение песни. Получается, что вдова Окуджавы и музей под ее руководством монопольно ставят преграды для самой идеи, заложенной в песне.

Вообще-то, молодые музыканты нескольких республик не собирались все это дело монетизировать – для них была важна идея объединения вокруг светлого праздника. Как сказал Алексей Алешковский: «Не дело родственников уничтожать память об авторах и их произведениях, выступая в качестве редакторов или цензоров». На самом деле это культурное наследие СССР/РФ. И если госпожа вдова хочет получить песню в свое личное пользование, то она может уже начать копить деньги на возмещение расходов на производство кино, звукозапись, а также продвижение этой песни по кинотеатрам и телеканалам. Мало не покажется».

Это ли не пример дикого рынка без морали и логики? Но на народную песню буржуазное авторское право не распространяется, однако в российском эфире ее перестали петь. А по венгерскому телевидению нет дня, чтобы не звучали мадьярские мелодии. И не только чардаши, но и песни других народов. В Будапеште, помню, листал телеканалы, и вдруг меня остановила выразительная тирольская песня, исполняемая целым ансамблем. Сколько был в номере, столько зачарованно слушал этот германоязычный канал, не в силах понять без объяснения точно, в чем его объединительная идея, но, наверное, судя по А на красном фоне – Альпийский регион. Ведь горы расположены в Австрии, Швейцарии, Германии, где не хотят забывать своих народных песен.

Например, социологическое исследование, проведенное в Германии, показало, что лишь каждая вторая немецкая мама может припомнить хотя бы одну-две колыбельных песни, и то на уровне неуверенной первой строфы. Именно в качестве реакции на этот результат телерадиокомпания SWR совместно с издательством Carus Verlag решилась на проект "Колыбельные песни". Компакт-диск с сопроводительной книгой, нотами и текстом вышел на рынок незаметно и столь же незаметно разошелся тиражом в рекордные сто тысяч экземпляров. Ответом на неожиданный успех стал выпуск альбомов "Колыбельные. Вторая часть" и "Народные песни". Общий тираж дисков перевалил за четверть миллиона экземпляров. Можно ли у нас представить такую акцию, проведенную каким-нибудь каналом? Нет, им лучше про очередную маму, бросившую или убившую своего ребенка со смаком и криком рассказать. А лучше ли это для материнства и демографии?

Песня на телевидение – это в прошлом и мой авторский дебют, и моя работа, и углубляющаяся нынешняя боль… Певец Валерий Меладзе выразил на днях возмущение ситуацией с концертами в России, которая возникла на фоне пандемии коронавируса. Исполнитель, в частности, подчеркнул, что из-за введенных ограничений представители индустрии «сидят без работы и средств к существованию» более полугода, – и в связи с этим призвал коллег бойкотировать съемки «новогодних огоньков».

Позднее, впрочем, он уточнил, что просто «закинул удочку» и едва ли к его призыву прислушаются многие. Этой удочкой он просто хотел «ужаснуть» телевизионщиков и заставить их раскошелиться, а миллионы телезрителей только обрадовались бы - воплотись этот призыв в реальность. С начала 2000-х годов новогодний эфир превратился в местечковый шабаш, вакханалию, дешевый парад кривляний по всем каналов одних и тех же исполнителей без новых приемлемых песен. Ведь сбор подписей против их пошлого засилья по интернету организовали. Чем кончилось? Вызывающими акциями в новогоднюю ночь. Например, на «России» перед тем, как Владимир Путин появится на экранах – уже начался новогодний телешабаш. Перед президентом шли вовсю анонсы попсовой ночи, где Ольга Скобеева с мужем Поповым зачем-то взялись петь политические куплеты непереносимыми голосами, переделывая слова великой песни:

Широка-а страна родная,

Широко-о мы в ней живем.

Я другой страны не знаю,

Обвиняемой во всем!

Прекрасно они знают другую такую страну, часто о ней талдычат – это США. Но есть и впрямь беды, которые мы сами на себя обрушиваем, без всяких американцев, особенно в сфере культуры. А говоря конкретней – в песне! Главный позор приготовил, как водится, Первый канал: в первые минуты наступившего года, сразу после новогоднего поздравления президента и государственного гимна России прозвучала безвкусно снятая песня украинки Светланы Лободы с накачанными губами "Суперзвезда". Теперь артистка «может смело претендовать на статус главной звезды российской эстрады», сообщила либеральная Газета.ru. Вдумайтесь – песня не о России (теперь мы о таком и не мечтаем, чтобы спели на открытие слова, например, Леонида Дербенева «Живи, страна...»), даже не о всеобщей любви, к которой, как пастырь, призывал с экрана президент в послании, а о явной стерве – продукте глянца, которая так прямо и поёт:

Я запуталась в глянце,

Мы почти иностранцы в нем…

Ну известно, как новый год встретишь, так его и проведешь. Мы всё больше запутываемся в глянце, в чужеродных приемах шоу-бизнеса, в отбросах массовой культуры. Антон Чехов повторял: «Русский человек любит вспоминать, но не любит жить». Ну вот и мы вспомним кое-что, а заодно еще раз объясним цифры самой рубрики: 10+20.

Два десятилетия падения

Бедный песню поет, а богатый только слушает. (Из пословиц Владимира Даля)

Если верить словам Николая Гоголя про песню: «Это народная история, живая, яркая, исполненная красок, истины, обнажающая всю жизнь народа», то надо признать, что народная жизнь – полиняла, что мы живём в небывалое, в тотально непесенное время. Где мелодичная итальянская песня из Сан-Ремо, где прославленный французский шансон, где завораживающие англоязычные группы вроде «Битлз» или «АББА»? Но для меня важно, что мы – свидетели гибели Русской песни: русского романса, традиции которого продолжил Анчаров и Окуджава, русского рока, который отразил метания времени в композициях Башлачева и Талькова, русского блатняка даже, который вспоил манеру Высоцкого. В так называемом «русском шансоне» навязывается только интонация местечковых куплетов в духе Брайтон-Бич. Я уж не говорю про народную песню, начисто изгнанную из эфира – от лирических шедевров до подлинных частушек, а не матерных куплетов. Кругом полный крах!

Явление это глобальное, но для России с её православными основами культуры, которые перекликнулись с моральным кодексом строителя коммунизма – оно особенно контрастно и болезненно. На святки 20 лет назад и.о. президента Владимир Путин призвал в Кремль творческую интеллигенцию. Причем при многоступенчатости прохождения информации это приняло торжественную форму. Я приехал из славного города Владимира и нашел на столе записку: «Путин приглашает в Кремль». Ну, конечно, несмотря на усталость, собрался. Приехал в Кремлевский дворец съездов с опозданием – прием с небольшим количеством шампанского закончился, даже и свет в переполненном зале уже погас. Многие откликнулись, наверное, тоже решили, ну раз Путин приглашает... Да, он поздравил с Рождеством и сказал несколько ничего не значащих фраз. А потом начался... не знаю, как назвать. Концерт? Слишком легковесно. Действо – точнее, но с каким знаком?

Трижды появлялась на огромном экране крупным планом теледиктор Шатилова и зачитывала нам отрывки из сочинений славянофила Хомякова о самобытности и величии России. Если бы это был закадровый текст, понятно, но получалось по всем законам, что она нам, писателям, ученым, деятелям искусства, это открывает, торжественно сообщает. Какая-то певица выпорхнула в розовом балахоне и пропищала невесть что в духе песнопений, которые пели у нас недавно бесчисленные американские проповедники. «Кульминацией» православного праздника стало, безусловно, выступление еврейского хора в белых шапочках на макушках. Да, мы широки, терпимы, самоуничижаемы, но всему же есть границы!

И критически настроенные творцы, особенно русские писатели, стали потихоньку выходить из зала, облегченно поздравлять друг друга с Рождеством и думать, как же его скромно отметить. Но официанты уже убрали нещедрые банкетные столы, а буфетов в столь высоком дворце не было. Тогда некоторые решили пойти в родную Московскую писательскую организацию и как-то согреть этот явно неудавшийся вечер. Там, за дружеским столом, я спросил у нашего председателя, критика Владимира Гусева: слушай, чего им Хомяков-то дался? Посмялись, вспомнили, что как раз Гусеву я излагал на экзамене в Литинституте про славянофилов и гонимого тогда Хомякова. Зазвучали стихи, песни, но Владимир Иванович иногда встряхивал седеющей шевелюрой и недоуменно вопрошал: «Действительно, чего им Хомяков-то дался?..»

Видно, авторы сценария бездарного и дорогостоящего торжества хотели потрафить, блеснуть показным патриотизмом (Путин сказал о державности чуть ли не в духе передовицы «Завтра»), позаигрывать с русскими творцами. А получилось неумно, мягко говоря. Мы же понимали, что это предвыборный пиар-ход – заискивание перед «славянофильской» интеллигенцией, но все-таки верили, что в нем содержится какой-то знак, попытка исправления безумной политики 90-х, всего десятилетия подражания и потакания Западу во всем. Устроители не нашли самую подходящую цитату для сценария – из московского письма А.С. Хомякова славянофилу А.Ф. Гильфердингу: «...Мы дошли до великих бед и срама по милости одного – умственного сна; но перемены не могут быть слишком быстрыми. Здесь все радуются проявлению стремления к народному и Русскому. Не знаю, как в Питере. Освобождение от наружного подражания важно как знамя, вызывающее освобождение мысли от чуждого авторитета, как вызов к самомышлению».

Самомышление! Как остро его не хватало перед приходом Путина к власти, как верилось нам в то, что 10 беспросветных лет + грядущее десятилетие наступающего века обозначат рубеж, поворот «к народному и Русскому». Прошло гораздо большее – увы… В дневниковой записи 16 июня 1912 года Иван Бунин рисует картину летней природы средней полосы России: «Моря ржей, очаровательная дорога среди них. Лужки, вроде бутырских, мелкие цветы, беленькие и желтые. Одинокий грач. Молодые грачи на косогоре, их крики. Пение мошкары, жаворонков – и тишина, тишина». И тут же следует запись: «Потом большая дорога – и пение косцов в лесу: «На родимую сторонушку»…». О какой стране эти строки? Мелкие цветы и грачи – остались, а песни, западающие в душу – улетели. Век техники, век чистогана, приближение которого и предвидела поговорка: «Бедный песню поет, а богатый только слушает». Не сопереживание, а развлекуха, не излияние, а потребление.

Характерный случай. В программе Первого «Кто хочет стать миллионером» постриженный Дмитрий Дибров с торчащими ушами задал очередной вопрос: «Что просит ямщик передать жене в песне? А) Деньги. В) Письмо. С) Кольцо. D) Наказ». Медийные персоны русской равнины стали ломать голову: «Ну, письмо где там на морозе писать?... Кольцо – для рифмы не подходит…(?). Деньги, наверное…». Смотрел, слушал, глазам не верил: выпускники Санкт-Петербургского университета с годом разницы, как о себе сказали… Дебилы, не знающие знаменитую песню, попросили помощь зала: 48% зрителей нажали С – кольцо (маловато, раньше бы, когда народные песни звучали в эфире – 90%) , но бородатый всё настаивал на деньгах. Потом взяли право на ошибку и назвали всё-таки кольцо. Страшно удивились, что это – правильно… Посмотрел даже, кто такие: Виктор Набутов – российский теле- и радиоведущий, спортивный комментатор, внук советского футболиста и спортивного комментатора, Александр Цыпкин – эксперт по стратегическим коммуникациям, а потом и писатель из Фейсбука. Ну вот – типичные плоды и отчасти делатели нынешней культурно-информационной политики. Дикость! Что попросил бы им передать русский ямщик и поэт Иван Суриков?

Песни – умирают

Осень. Солнце тает
в небе, как на блюдце,
птицы улетают –
гнезда остаются.

Люди жить мечтают,
над землею гнутся,
люди умирают –
песни остаются.

(Сергей Поделков)

Поздняя осень, улетели птицы. Нас накрыла новая волна пандемии и мрачного настроения. Люди умирают, а песни – еще быстрее. Ни одна не остается вопреки утверждению Сергея Александровича Поделкова, с кем довелось мне работать в редколлегии «Литературной России». Кстати, наибольшим успехом у читателей газеты пользовались критические и полемические заметки о стихах в песне под рубрикой-поговоркой: «Из песни слова не выкинешь». Дискуссию, как сейчас помню, начал ироничный Александр Щуплов своей статьей «Пою что-то несусветное». Боже мой, если бы мы тогда знали, ЧТО будут петь в ХХI веке… Посаженные на самоизоляцию граждане больше времени проводят у невыносимого экрана, а там такие песни звучат, что только и ждешь старой советской или народной песни, чтобы глотнуть свежего воздуха. Да что там долго рассуждать – послушайте новый «Голос» с дурацким «хулиганским оттенком» – только проверенные временем песни и спасают.

Вот самый наглядный пример: сначала погрузневший певец Александр Серов по нескольким программам, а потом композитор Игорь Крутой стали вспоминать, как вершину своих творческих достижений песню на стихи Риммы Казаковой «Ты меня любишь». В телеэфире клип с участием русской красавицы Ирины Алферовой впервые появился в 1990 году, и произвел эффект взорвавшейся лирической бомбы – как раз «10+20». Крутой, так ничего и не написавший равного «Мадонне» и упомянутому хиту, в сотый раз вспоминал на днях в программе Б. Корчевникова: «Римма позвонила поздно ночью и зачитала ему в телефонную трубку свой новый горячий текст: «Игорь, это будет хит!" – сказала она. «По-моему, это нет хит», – сонно отозвался он. Крутой и Казакова замолчали. Ему не хотелось обижать поэтессу резким отказом, а Римма Федоровна обиделась. Тогда она просто, чтобы доказать свою поэтическую силу, прочитала стихотворение, «которое никогда не станет хитом»:

Ты меня любишь. Правом мужского, властного,

я под тобою, я над тобой распластана…

Крутой вздрогнул, проснулся окончательно, сел за рояль и сразу полилась мелодия. Правда, слова пришлось немного переписать, уйти от излишней откровенности. Но всё равно это была – Песня!

Ночью дневною
Тихо придешь, разденешься,
Узнан не мною
Вечный сюжет роденовский.
Я подчиняюсь,
Радость непобедимая
Жить в поцелуе,
Как существо единое.

Здесь ведь и страсть, и целомудрие, и настоящая поэзия… А что ныне, какие песни «о любви»? Известная тележурналистка 90-х Александра Ливанская с ужасом пишет в своей ленте: «Вчера смотрю ток шоу со Скобеевой. Пандемия. Весь мир борется с коронавирусом. Умирают заражённые. Умирают врачи и медсестры... В финале политического шоу на экране появляется пресс-секретарь министра иностранных дел РФ, Мария Захарова. Канцелярской скороговоркой отвечает на вопросы Скобеевой. И вдруг сообщает, что написала новую песню. Ну, думаю, наверное, написала о героической работе наших медиков. И тут запускают роскошный клип с Валерией и Максимом Фадеевым. Они поют... О чем поют? Ничего не поняла! Смысла так и не уловила. Набор слов. Спасибо, Александр Бобров, за то, что нашли текст. Это был ужас! И такое безобразие выдают в эфир на федеральном канале! Что с мозгами у режиссёров и редакторов скобеевской программы? Но это не дебют Захаровой. Она уже стала поэтом-песенником».

К огромному сожалению – стала! Это самомнение на пустом месте и на прямой работе в МИДе стало сказываться, потому и вынужден был извиняться за ее пост перед президентом Сербии сам Владимир Путин… Что ж это за шедевр Макса Фадеева, который после критического высказывания в эфире о бездарном шоу-бизнесе, впал в немилость телетусовки? Может, свежая задушевная песня о Победе накануне 9 мая, новые «Журавли», которые, помню, спел Марк Бернес в радиопередаче «С добрым утром», а вечером ее уже пела вся страна – под гитару, баян, проголосно? Нет, совершенно безликое сочинение Марии Захаровой, которая, как и ее шеф Лавров, как и многие в МИДе, пишет вирши. Там есть литобъединение – «Отдушина». Но хватит любительской и бескорыстной графомании! Пора выходить на шоу-рынок:

Я делаю всегда все поздно,
Теряю будто в первый раз
Свою любовь и вот бесслезно
Опять давлю из всех (?) на газ.

Мелькает длится и мгновение (?),
Но только где-то через век
Я понимаю с сожалением:
То был любимый человек…

«Потрясающая композиция», – вынесла свой вердикт по поводу этого корявого признания с одной честной строкой: «Я делаю всегда все поздно» – всезнающая Ольга Скобеева. Абракадабра, в которой, по признанию самой Захаровой, они с М. Фадеевым полтора месяца тасовали слова. Но теперь мидовская «звезда» перестала и такое делать. Она пишет что попало и объявляет конкурс (!) на свои бездарные слова. Это же использование служебного положения и убийство песенного творчества!

Казалось бы, ну, чего так подробно разбирать самодеятельные потуги зарвавшейся дипломатки – всегда, с пушкинских журнальных времен были неисправимые состоятельные графоманы. Да, были, но они знали свое место, как граф Хвостов, высмеиваемый Пушкиным! Сегодня «графиня» Мария Захарова – подружка всей либеральной, такой ироничной братии – хочет царить в эфире, а «княгиня» Евгения Васильева на деньги, украденные у народа – становится почетным академиком Академии художеств. Это не частные казусы, а венец губительной культурно-информационной политики, а вернее отсутствия ее и краха эстетики, как и морали, в насквозь буржуазном обществе.

В программе «Познер» последняя народная артистка СССР Алла Пугачева сказала прямо весной 2012 года, в начале «эпохи вставания с колен»: «В России произошла большая потеря – потеря совести… Происходит нечто необъяснимое. Российская эстрада стоит на краю пропасти». Вот за что надо было ухватиться интервьюеру – это ж самое главное. Но Познер наплевательски отмахнулся: «Ладно. Проехали…». А эстрада «не проехала» и рухнула в эту пропасть!

Да, графомания, захлестнувшая просторы Интернета, издательский процесс с книжками за свой счет, коммерческий эфир и фестивальные подмостки губит песню, потому что без поэтической основы песня на наших просторах – не летит. Недаром Лев Толстой сказал о русской манере пения, когда «поется с убеждением, что главное в песне – слова». Но есть и более глубокие причины – исторические, социальные, нравственные. Характерно, что новый (да уже и «постаревший») министр культуры – правнучка великого актера Качалова – просто молчит, нигде не появляется. Сергею Есенину, автору бессмертного стихотворения «Собаке Качалова», ставят уродский памятник в Замоскворечье – Ольга Любимова молчит. Директор Третьяковки капризная Трегулова закупает сухую ветку, висящую на скотче, за миллион и открывает выставку, романтизирующую боевиков – молчит. Ну а уж о Русской песне думать и говорить бывшей телевизионщице, вытеснявшей из эфира программу «Русский дом» просто опасно.

Мне довелось прожить большую жизнь в поэзии, в ее песенном жанре. Я как самый молодой студент Литературного института попал в семинар знаменитого тогда поэта-песенника Льва Ошанина, вернулся к нему после армии. Лев Иванович горячо поддержал мое увлечение гитарой и песней. Занимался профессионально детским туризмом и ориентированием на местности, много путешествовал с ребятами, участвовал в соревнованиях, пел на сценах и у костра – это был расцвет авторской песни, ушедшей в небытие. Долго был самым младшим участником Дней советской литературы, объехал и с делегациями писателей и сольными выступлениями всю страну – от Львова до Курил и от Кольского до Ферганы. Много выступал, постигал просторы Отчизны, знакомился со старшими коллегами и наставниками, которые ко мне очень тепло относились – от самобытного песельника Виктора Бокова до фронтового лирика Николая Старшинова. После аспирантуры Академии общественных наук, я стал заведовать редакцией русской советской поэзии в издательстве «Советский писатель», где дослужился до главного редактора. Именно мы первые издали еще до крушения СССР огромное «Избранное» Владимира Высоцкого и книжку «Барды», где в крупнейшем профессиональном издательстве новинок увидели свет песни Виктора Цоя, Игоря Талькова. Наследники Александра Башлачева редакции почему-то отказали, а ведь недавно еще жаловались: «Цензура душит! Не печатают!» А как быстро проснулись в них и рыночная корысть, и откровенное политиканство…

Когда под напором дикого рынка рухнуло издательское дело и сам литературный процесс в моем понимании стал загибаться, я резко поменял профессиональную судьбу, и в зрелые годы перешел работать на телевидение. Вел прямой эфир телекомпании «Московия» и стал автором немыслимой сегодня программы о песне и поэзии – «Русские струны», а потом в телекомпании «Мир» вел культурологическую программу «Крона и корни», где представлял национальное многоцветье стран СНГ, включая песенное. На заочной летучке тогдашний генеральный директор огласил, помню, главные претензии к ведущему Александру Боброву. Их было всего две: он слишком много читает стихов и сам – слишком… русский. Это стало последней каплей, тем более что усталость от телевидения – этой специфической, циничной и сволочной сферы накопилась. Понятно, что и на радио я выступал все эти годы как поэт и бард, как автор и ведущий программ на радио «Резонанс» и «Подмосковье». Даже ежедневную программу «Листая летопись времен» я каждое утро умудрялся закончить хорошей, содержательной песней. Ну и своим соавторам порой заказывал песни для тематических программ. Но потом сменился главный редактор, который заявил всему творческому костяку радиокомпании, что гордится своей песенной коллекцией: у него 300 разных записей песни… «Мурка». Что мне было делать под руководством такого главного? Это ведь тоже явный признак профессиональной деградации!

Один вопрос всплывает: всё? «Песня вся, песня вся – песня кончи-ла-ся?»… До проблесков возрождения Русской песни в объявленную эпоху Водолея, который считается знаком России, – не доживу? «10+20» – сплошное падение и не видно просвета.

Александр БОБРОВ

Источник: «Советская Россия»

Читайте также

Школе грозит «оптимизация» Школе грозит «оптимизация»
 53% российских родителей заявили о том, что после всех пертурбаций с дистанционкой, продлением каникул и прочими антиковидными мерами ученики беспрецедентно отстают по образовательной программе....
23 Января 2021
Ярославль. Русский Лад – детям! Ярославль. Русский Лад – детям!
В дни новогодних каникул председатель правления Ярославского регионального отделения ВСД «Русский Лад», первый секретарь Кировского РК КПРФ г. Ярославля, депутат Ярославской областной Думы Алексей Фил...
23 Января 2021
С. Шаргунов. Село Харагун и его обитатели
Выпуск авторской программы Сергея Шаргунова «Двенадцать» на канале «Россия 24». На связи — жители села Харагун Забайкальского края, где закрыли круглосуточный больничный стационар. О виновных в ги...
23 Января 2021